Сайрон: Осколки всевластия

Объявление


     Дата: 6543 года.

Создатель
Администратор
Скайп: sharisia91
Кристель
ГМ
Линария
Дизайнер


В честь 5 летия форума стартует акция Проба роли. Вы можете играть за персонажа из вакансии без анкеты в течении месяца!

Выгодное предложение! Как просто получить магический свиток?

Глобальное обновление Бестиария! Узнайте о новых необычных, опасных, загадочных и милых обитателях Сайрона.

Брут - дело тонкое - обворуйте Владыку Янтаря! Обчистите одного из богатейших людей Терры!

Тайны эльфийского двора - раскрыть секрет потерянного Дома. Разгадать тайну древнего заговора. Темное прошлое светлой расы.

РОЗЫСК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Личные эпизоды » Чума [Южная Терра, 6384 год "Эпохи Владык", конец Ависа]


Чума [Южная Терра, 6384 год "Эпохи Владык", конец Ависа]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Персонажи: Ивеллиос, Тьен Ферби
Локация: Южная Терра, развивающийся крупный речной город Миллен
Описание: Дни былой жизни исходят. Над городом висят чёрные тучи дождя и пепла. Разделённый пополам рекой, кипящий торговлей город стал тюрьмой. На засов заперты ворота, опущена решетка на реке. И голод, бунты и пожары, отчаянье и гибель. Приговор в тех чёрных тучах: "Чума и Смерть".
Дата: 6384 год "Эпохи Владык", конец Ависа

+1

2

Быть магом-менталистом в зачумленном городе - опыт, который Тьен надеялся не повторять никогда. День за днем Миллен кричал от ужаса ему в уши, плакал в отчаянии и смеялся с лихорадочным, нездоровым весельем, подогретым брагой. Это не могло не влиять.
От его собственной любви к жизни было полшага до этого отчаянного страха перед гибелью, перед первыми признаками неизвестной лихорадки, которые горожане выискивали у себя и у близких, перед переполненными бараками госпиталя, горьким запахом дыма и тронутых тлением тел, безмолвием опустевших домов - она не так давно возникла на улицах, эта тишина, но присутствие ее тут же сделалось уверенным и властным, а островки множились и разрастались. По натуре своей Ферби не склонен был бояться или предаваться унынию, а впадать в панику не склонен тем более, но чужие эмоции накатывали волнами, отчетливые и яркие. Эльф не хотел поддаваться, но это была борьба с морем.
Тьен использовал эмпатию не "сколько себя помнил", но с тех давних пор, как освоил структуру заклинаания и впервые ощутил, что на самом деле чувствует собеседник. Жить без этого знания, без постоянного флера чужих настроений стало для него сродни слепоте. Здесь, в Миллене, он попробовал отказаться от эмпатии, и поначалу это даже принесло облегчение - пока он не увидел во сне, что весь город вымер в одночасье. Живое воображение дорисовало запах и неумолкающее жужжание бесчисленных мух; нет, подумал Тьен, придя в себя, больше никогда. Пусть лучше люди шумят.
Они с наставником из Ока прибыли в Миллен по следу осколка - туманному, но крайне неприятному следу. Мастер говорил, что имеет нюх на такие вещи. В конце зимы он оставил Тьена наблюдать и уехал с докладом. У эльфа был приказ: он оставался и наблюдал даже тогда, когда среди горожан потянулись первые тревожные шепотки о новой болезни, когда богачи и маги первыми скрытно покидали город, когда армия и орден Радуги брали его в кольцо. Тогда Тьен явился в ратушу и предложил свою помощь. Магов осталось не слишком много, а его уровень менталистики обеспечивал какую-то связь с внешним миром: на него посмотрели как на сумасшедшего, но отказываться не стали. Нашлись и другие дела: торговая "легенда" Тьена и опыт позволяли ему быть полезным и в административных заботах, до которых его со временем стали допускать, и за прошедшие полтора месяца почти забыл, что было что-то иное за пределами этих стен: его ученичество в Ордене, его торговое прошлое, сытое и относительно беспечальное...
Сейчас он шел по вечерним улицам (фонари уже зажигали в лучшем случае через один, а окна и вовсе были темны: свечи и топливо берегли) в главный госпиталь: кто-то должен был сообщить туда о новой системе распределения запасов. В изоляции не до жиру, и если не затянуть пояса еще туже, положение сделается более скверным - хотя куда уж?..
Госпиталь левобережья... второе сердце города в это неспокойное время, тревожное биение которого не смолкало ни на час. Страхи, надежды и страдание сходились здесь воедино, от запаха - даже воспоминания о запахе - мутило, вот что осталось у Тьена в памяти от предыдущих непродолжительных визитов. Неизвестно, расходилась ли болезнь с водой или с насекомыми, передавалась дыханием больных или в прикосновении, но было бы разумнее, вне всякого сомнения, не появляться тут вовсе. Но он уже добрался, вот и незапертые двери. Стоило пойти и найти кого-нибудь ответственного, так? Или стучать как можно громче: должны же тут принимать новых пациентов?.. Вот как раз несут одного...

+1

3

Зло приходит с шепотом. С первыми знаками грядущего забвения бездна пожирала город, незаметно для его жителей. Нет, они были столь слепы, что проморгали сумерки надежды, сумерки спасения. И лишь заплаканные кровью глаза в контуре почерневшей плоти век смотрели в небо, окутанное чёрной мглой, пока их не зашивают в мешок. Лишь в глазах мертвецов есть какое-то яркое понимание и осознание той безумной череды событий, погрузивших Миллен в пучину кошмаров.
- Это началось всего пару месяцев назад, но кто об этом помнит? - прошептал сморщенный старик-портной, затягивая на сухой шее дырявый шарф, - Каждый день ждёшь смерти, этих чёрных пятен и кровавых слёз... И час дневной покажется вечностью.
И в самом деле, всего-то пара месяцев, чтобы погрузить город во мрак. Некогда залитые светом и жизнью улицы превратились в мастерскую могильщика. Но только гробы не нужны уже давно - мертвецам путь лишь в общую погребальную яму, где день и ночь пылает костёр, поднимая над городом клубы общего людского пепла. Раньше здесь пахло духами, привезёнными из недалёкой Эларии, травами, рыбой с морских городов, до которых меньше дня пути. Прилавки были забиты всевозможной чепухой: драгоценностями, диковинными для местного края фруктами, зельями и тканями. Ныне всё служило лишь целям выживания и погребения.
Всё началось с мора животных. Затихли голуби и воробьи, кружившиеся над торговой площадью в поисках зерна. Когда в домах появилась вонь, многие открыли чердаки и обнаружили там десятки птичьих трупов. Но первые поводы для тревоги оказались запоздалыми - в город прокрался зловещий шепот. Из подвалов полезли крысы и мыши, выхаркивая на мостовые чёрную жижу вперемешку с кровью. Появились первые случаи заражения среди людей и кто-то спохватился. Немногие расторопные торговцы и учёные мужи покинули город в преддверие чумы. А после у ворот, прибыв на страшный зов, возникла армия. И жизнь перевернулась с ног на голову.
- Когда будет пайка? - сказал тощий ювелир, поправляя на носу пенсне с треснутой линзой, а после повязку на носу. Склонившись над телом, он делал последний стежок в очередном мешке. Кажется, то был двадцатый за сегодня. Не так много, как в пиковый день.
- Врач обычно объявлял, - пожал плечами портной, продевая нитку в иголку, садясь на колени у следующего мешка. Перед тем, как натянуть повязку на лицо, глянул на небо, - По солнцу уже которую неделю не определишь, полдень ли или уже полночь близится...
Вечный сумрак, сменяющийся лишь густой тьмой ночи, озаряемой редкими фонарями. Масло подходило к концу, как лекарства, хлеб, ткани, свечи, верёвки и многое другое. Хватало лишь мёртвых тел.
- Врач уже ничего не скажет, - вздохнул ювелир, поднимаясь над телом и снимая повязку, - Зашил я его. Грузите телегу, милсдари!
Ивеллиос натягивал на руки тяжелые кожаные перчатки. Больше из необходимости, чем из страха перед заразой, в отличие от его напарника - крупного телом портового рабочего по имени Теммет. Он прибыл сюда недавно на речном судне и решил остаться, "накопить деньжат" в живом порту, где дневная оплата могла превзойти недельную на судне. Желал после отправиться домой, к жене и детям, а ныне вместо ящиков и мешков таскал трупы и телеги, для которых не осталось больше лошадей. Гигант надел на своё унылое нелепо поросшее бородой лицо повязку, а после помог Ивеллиосу забросить труп врача в телегу. Вскоре, накидав с дюжину тел, мужчины потащили повозку от лечебницы к выгребной яме, прямо на чёрный дым, столбом поднимающийся над Милленом.
- Правда врач? Ты же ночуешь в лечебнице, - кряхтя, скала Теммет. Ивеллиос бросил на него безразличный взгляд. Атмосфера влияла на него как удушливый газ. Трупы, трупы и еще раз трупы - это всё, что видел эльф. И каким-то безумным нутром поднимался каждое утро, вновь берясь за грязнейшую работу. О нём говорили, что "ради хлеба этот и душу Шарисии продаст". Но не хлеб его толкал, а какое-то безумное болезненное удовольствие. То опустошающее чувство безразличия к жизни и смерти других, когда чума косила пачками прямо у него под носом. Засыпая в лечебнице под стоны и вопли одних, он просыпался, слыша покойную молитву над их телами и стенания других заражённых. Его держали рядом, он был готов помочь даже если необходимо было бушующего живого мертвеца упокоить навеки. Чума, когда из глаз начинали литься кровавые слёзы, не оставляла шансов на выживание и здравый рассудок.
- Да, это мастер Лейн, приезжий лекарь. Застрял здесь как ты и многие другие.
Теммет вздохнул. То ли от грусти за мертвеца, то ли от тяжести телеги, давящей на плечи.
- И ты?
Ивеллиос не ответил, да и близок был уже удушливый костёр мертвецов. Охотник был в Миллене с начала эпидемии, чуя грядущую бурю. Но остался здесь по собственной воле, чувствую необходимость разделить судьбу города, даже если сейчас ему казалось, что изо дня в день он проснётся среди мертвецов и их призраков, полонящих мглистые улицы.
- Сбрасывай! - носильщики перевернули телегу, сбросив тела в груду близ отряда мужчин, занимавшихся городским пожаром. Гигантская яма полыхала ядовитым огнём и пахла зловонием тысячи сточных канав, обрекая своих хранителей на токсическое безумие. Вот они, с пожелтевшей кожей и глазами, больные не меньше, чем чумные мертвецы, как неживые куклы подходили к груде тел и тащили их к огню на глазах у Ивеллиоса и Теммета. Последний хлопнул напарника по плечу:
- Идём!
Вскоре, в свете мрачных одиноких фонарей они дотащили телегу обратно по улицам, полным жидкой весенней грязи и черного пепла, смешанного с ней. Двери одного дома, казавшегося пустым и тёмным, открылись, наружу, шатаясь, вышел мужчина,  тут же выблевав нечто желто-коричневое.
- Да чтоб тебя...- Теммет остановился. Ивеллиос кивнул ему: в блевоте были чёрные комки чумы. Мужчина вытер рот и еле шевелящимися, бледными губами прошептал что-то о помощи. Охотник подскочил к нему, видя, как его ноги подкашиваются и довёл до телеги.
- Она же для мертвых... - сказал Теммет.
Больной что-то глухо простонал и затих. Ивеллиос покачал головой:
- Если не отвезём сейчас, то вскоре покатим его в мешке к костру.
И они повезли еще живого чумного к лечебнице, будто обменяв десяток усопших на одного полумёртвого. У ворот госпиталя пришлось бросить телегу и нести его на руках, к дверям, где стоял эльф, словно опасаясь заглянуть в преисподнюю. Ивеллиос открыл перед ним дверь, откуда наружу устремились рыки и стоны, полный зал кровавых глаз и чернеющих век... На них оглянулся один из врачей, с ног до головы пропахший гнилью и кровью.
- Коек нет! Кладите на пол!
И они положили. Среди десятков таких же, обуянных страхом и безумием.

Отредактировано Ивеллиос (09.03.2017 12:55)

+1

4

Тьен белел и усилием воли заставлял себя не отшатнуться назад не из-за запаха, хлынувшего из распахнутых дверей, или звуков. Они служили слабым дополнением к ощущениям, интенсивность которых нарастала с каждым шагом. Умирать было очень, очень страшно, а от этой непонятной заразы еще и на редкость неприятно, и все это, помноженное на число больных, заставляло его пульс сбиваться и отчаянно частить. Однако эльф без раздумий шагнул следом, придерживая для несущих нового больного тяжелую дверную створку. Огляделся, выискивая кого-нибудь не слишком занятого, глубоко вдохнул в легкие спертый воздух и привыкая сразу ко всему: вони, шуму, другому уровню света. Одернул себя - не время для впечатлительности! Приди в себя, у тебя есть дело.
Чтобы не провалиться в сбывшийся чужой кошмар с головой, Тьен искал тех, кто чувствовал что-то кроме ужаса и безнадежности, сводящей с ума. Врачи, например: сосредоточенность и разум, усталая, порой механическая, но осознанная работа. Если сконцентрироваться на этом, делалось проще игнорировать все остальное.
А вот – тон чужого, немыслимого здесь, казалось бы, чуть отстраненного спокойствия где-то между безразличием и отрешенностью магической медитации, но не защищенного толстой стеной эмоционального отупения, лишающего способности в полной мере воспринимать происходящее вокруг. Невероятно своевременно, как глоток свежего воздуха или перила шаткого моста. И очень странно - кем нужно быть, чтобы так реагировать на это безумие вокруг?..
- Сударь, - окликнул он в спину того самого высокого эльфа (эльфа ли?.. Даже это Тьен определил не слишком точно и с неожиданным для него трудом), увидев, что тот, устроив нового пациента (умирающего?.. Вероятно), не включился еще ни в какое новое занятие, – с кем здесь я могу поговорить о поставках со складов?

+1

5

Лечебница была самой бездной всего Миллена. Место, где больные искали помощь и надежду, стала средоточием отчаянья. По холодным коридорам витали лишь стоны боли, стенания душ, утопавших в черноте заразы, пожиравшей тела. Чернота окутала и сам госпиталь, ранее казавшийся просто серой каменной громадой на фоне остального района. Чернеющие глазницы взирали отовсюду и везде: в нескольких палатах, где безвольные изуродованные тела лежали едва ли не в обнимку, в коридорах между ними, словом, почти повсюду. Местами было тяжело пройти из-за коек и кроватей, принесённых из опустошённых домов. Впрочем, ходили здесь лишь полдюжины настоящих врачей и лекарей, а на помощь к ним приходили еще столько же недавних брадобреев и студентов, обучавшихся медицине. Неподалёку были и сведущие в зельеварении и алхимии, занимавшиеся поиском лекарства.
Ивеллиос оглядел полный зал. Больные гнили на глазах. Оплывали черты лица, темнела плоть, будто все они жили далеко на юге под палящим солнцем Эридии. Но этот цвет отличался от здорового загара. Врачи называли ткань омертвением. Богобоязненные говорили: проклятие. Охотник не отдавал ни одному названию предпочтения. Он наблюдал с тем видимым бесстрастием за ужасом, творящимся в Миллене, но внутри всё дрожало. Дрожало странным чувством, от которого в голове зарождалось то безумие, то мёртвенное спокойствие. Но оба состояния заставляли кожу едва заметно бледнеть, когда он оставался один на один с собой. За тысячи лет кошмары не утратили яркости красок.
Его ли окликнули? Проклятый чуть вздрогнул, привыкнув слышать здесь лишь нечленораздельный шепот и бред. Бросив взгляд перед собой, Ивеллиос не заметил ни одного из врачей или санитаров, оглянувшихся на зов, и только после повернулся.
Он словно заплутал во сне, этот юноша. А после забрёл в кошмар, ныне покрываясь испариной и бледнее на глазах. И всё таки держался на ногах, уверенно глядя на охотника, которого ныне вообще трудно было определить. Впрочем, такое в Миллене уже как месяц было нормой: лишь ратуша, казармы, да госпиталь работали в некоем подобии привычного режима. Многие торговцы закрыли свои дома, мясницкая лавка сгорела дотла уже неделю назад, лишь несколько пекарен продолжали работу, делая хлеб из городских запасов. Кузнецы, купцы, портовые рабочие, ювелиры, ткачи - все они перемешались в едином котле.
Эльф лицо краем рукава рубахи, рассматривая юного эльфа и вдыхая дым ламп, распугивающий рои мух, что не давали больным спать и, может быть, разносили болезнь. Странный чуть дурманящий состав, если сильно вдыхать, освежил мысли охотника.
- Врачам не до того. Поговори с хозяином склада, - понимая, сколь далёк был от госпиталя неизвестный, Ивеллиос кивнул сам себе с досадой, - пойдём.
Склад был местом неспокойным, но не утратившим некоей надежды. От этого места больных держали в стороне, из-за чего стоны и боль доходили сюда лишь эхом. Туда-сюда бегали санитары, таская то масло, то свечи, то что-то из лекарств или тканей. Последних особенно не хватало, многое было попросту стиранное.
У склада сидел мужчина умеренных седин, слегка раздражённо перелистывая учётную книгу. Рядом сновал один из врачей, гневно пытаясь требовать еды для больных.
- Им нужны силы для борьбы с заразой! Мы обязаны помочь им всеми силами! - молодой, явно вчерашний студент, активно жестикулировал, краснел от чувства подобной подлости и несправедливости. Мужчина же ему отвечал, раздражённо бубня себе в серые усы и продолжая зачем-то листать исписанную книгу:
- Сколько в них еды не суй, они всё выблёвывают с этой черной мерзостью. А потом умирают, доктор. Если будете пытаться кормить всех, то еды нам едва хватит на пару дней.
Дилемма любого голода и болезни.

+1

6

Или дракон?.. – подумал было Тьен, когда незнакомец обернулся. Слабо нахмурился: неспособность определить сразу и наверняка здорово смущала.
- Спасибо!.. – произнес он уже в спину высокого – лекаря?.. – и без колебаний поспешил следом. Кто же, все-таки…
Его размышления прервало прикосновение: один из больных, мимо которых эльф шел, попытался поймать его за руку, но лишенные сил пальцы только мазнули по рукаву и запястью, оставляя темный след. Эльф обернулся, замедляя шаг, и больше угадал, чем прочитал по обметенным налетом губам мужчины, истощенного болезнью до ввалившихся щек: пить. Бегло оглянулся в поисках чего-либо – кадки, ведра ли с водой – и, не обнаружив подобного, снял с пояса собственную флягу, торопливо вложил больному в руки, скручивая крышку. Капля воды в лесном пожаре, которой пламя даже не заметит, легендарная нерациональность светлых эльфов - но Тьен легко добудет себе новую. Он двинулся дальше, почти бегом догоняя своего провожатого.
- …Если будете пытаться кормить всех, то еды нам едва хватит на пару дней.
- Боюсь, господа... - прервал спорщиков эльф, - этот выбор остался в прошлом. Город остался без главного склада.
...У него было, что рассказать. Город кипел, гудел последней новостью – во всяком случае, та его часть, которую Тьен видел и слышал по ходу своих бесчисленных хозяйственных дел, но госпиталь словно бы стоял вне городского времени. Деталей не знал никто: были запертые ворота главного склада, трупы у стен, немногочисленные свидетели из мастеровых. Кто-то должен был впустить чужаков внутрь, это очевидно, кто-то из своих, но не все ли теперь равно?.. Это случилось под утро, когда к складу явилась небольшая группа бунтовщиков из ремесленных кварталов, а с ними наемники из искавших заказы в Миллене и застрявших тут, как многие другие. Они без особенных проблем взяли ворота, дождались подкрепления и вырезали всех, кого обнаружили внутри - а потом вынесли тела и забаррикадировались внутри, благо удачное расположение бывшей крепости позволяло. С одной стороны - река, с другой - широкий двор с опустевшими конюшнями, примыкавший к бывшей ярмарочной площади и покинутому рынку…
Это была, на самом деле, катастрофа, и заключалась она в том, что тянувшиеся от главного склада ниточки, по которым, подобно крови по телу, расходились по городу топливо и пища, ткани и масса других незаменимых вещей, должны были оборваться. Одна из них тянулась сюда.
- ...В переговоры захватчики не вступают. Кажется, они намерены оставаться внутри, пока чума не заберет свое и карантин не снимут – и, сдается, силой их сейчас оттуда не выбить. Пока комендатура продолжит снабжение за счет Северного склада, но поставки будут урезаны, - он вглядывался в мрачнеющие лица слушателей, вчитывался в их реакцию.
Остатки стражи и городской комендатуры подумывали над тем, чтобы повторить этот удачный ход со складом у Северной пристани, Тьен видел, как разрастаются их страхи, чтобы стать кинжалом, скрытым в рукаве, как отчаянное желание выжить становится решимостью. Но об этом Тьен говорить пока не станет.

+1

7

Как будто мало было проблем в Миллене. Как будто кошмар не выел сердца людей своими страхами, но нет - теперь ужасы изувечили и их умы. Чернота проникла в людей иначе, исказив не органы, но суть: отныне дрожь и ужас перед чумой сменились отчаянной яростью. Миллен стал ареной для собачьих боёв, а крепостные стены стали трибуной. Люди, что ни за какие деньги не сунутся в город, кишащий чумой, ныне ожидали лишь исхода, единственных выживших в жестокой драке.
На лицах доктора и хозяина склада эмоции были разные. Относительно молодой врач был бледен от страха и недоверия, разом сникнув в своей идее борьбы за всякую невинную жизнь. В глазах его мерцали страхи, опущенные в бессилии руки слегка подрагивали - сумасшествие закралось и в его голову.
- Н-но... Как они хотят... пережить всё это? Ведь это преступление! Их повесят! - и врач был, безусловно, прав. Войска, стоящие за стенами собственного города, должны вернуть справедливость, когда ворота откроют. Другое дело - воздаяние нести уже будет не за кого.
- Переждут, когда чума кончится, а после разбегутся кто куда - средь тех, кто выживет, их ловить уже не смогут, - резонно ответил пожилой кладовщик, на диво спокойный, но хмурый. Он будто ждал всевозможных мерзостей, что прибудут с чумой. Да и сам он, судя по недавнему спору, засел в местном складу, как те восставшие, только арбалет не сжимал в руках, охраняя припасы пуще дикого дракона со своим золотом.
- Значит у нас нет выхода, надо вернуть склад, - охотник оглядел спорщиков, - Сил стражи не хватит, но ведь не они одни рискуют остаться без припасов.
Доктор живо закивал на слова охотника, пусть и веры в его дёрганном согласии было мало - слишком он устал от бессилия и бед, что сыпались на его плечи. Каждый день бок о бок с чумой, утро, начинающееся не с осмотра больных и пересчёта усопших, а раздевания и стояния перед зеркалом - не появились ли на его теле роковые чёрные пятна? Он боялся не меньше остальных. Кладовщик вновь выразил скепсис, фыркнув:
- И кого звать? Половина города прячется по домам, носа боясь высунуть. Другая либо у себя помирает от чумы, либо лежит здесь, либо уже висит чёрным облаком над городом, - за ехидством тоже крылся дикий страх. Он будто пересказал свою собственную судьбу, приближающуюся вскоре. Вот только кладовщик ей хотел плюнуть в лицо напоследок, прежде чем стать облаком густого чёрного пепла.
Охотник опёрся на стену, думая мгновение. Он долго сидел в городе, терпя его безумие, не зная, чем помочь. Ныне ему предоставлялся шанс что-то исправить. Проклятый начал излагать свой план:
- Кто-то возьмёт оружие. Работники порта из пришлых - удалые люди, тоже должны помочь. Еще... наёмники из района поместий, что стерегут местных дворян. И банды в трущобах.
При упоминании последних кладовщик сначала побледнел, а после снова фыркнул:
- Трущобы кишат заразой...
Доктор, наконец, взяв себя в руки, его остановил:
- Точнее туда никто не ходит, как только чума накрыла город! Там могут быть выжившие! Если собрать всех вместе, то выйдет войско - с помощью него мы сможем отбить склад? - почему-то он посмотрел на молодого эльфа, что принёс сии дурные вести.

+1

8

Ферби отголосками «слышал» и тщательно скрываемый (в том числе и от себя – особенно от себя) страх кладовщика, и неподдельное отчаяние врача, и уверенность третьего – такую ровную, лишенную привычных Тьену всплесков волнения, решимости и страха, что даже для долгоживущего это казалась не вполне естественным. Впрочем, с каждым новым днем реакции горожан становились все более далеки от нормы, и едва ли приходилось этому удивляться.
Вернуть склад. Прозвучало это даже буднично, в некоторой степени – что может быть проще, разве что открыть городские ворота и убраться отсюда вовсе… Эльф вздернул уголки губ в невеселой кривой усмешке – настолько не соответствовал масштаб идеи этой обстановке и этому окружению. Но чужая уверенность и лихорадочная надежда врача уже делали свое дело, сливаясь с его собственной решимостью: Тьен достаточно долго не вмешивался или же вмешивался по мере сил, возможностей и полномочий, и изрядно, на самом-то деле, от этого устал. Наблюдать, держаться в стороне от центра событий - но если его убьют при попытке отбить склад, это будет чуть более осмысленно, чем если его сожрет чума, разве не так?.. А еще - быстро и гораздо менее страшно. Ферби тихо хмыкнул этой мысли.
- Докеры - существенная сила, если их убедить, - медленно кивнул он. - У дворян еще остались свои запасы, им не с руки посылать своих людей воевать с чумными бок о бок, - проговорил эльф с сомнением, хмурясь, но это было не возражение - это обсуждение плана. - О трущобах известно меньше - если там есть кому держать оружие, придется что-то пообещать им за участие. Долю в распределении?..
Каждый пункт предполагал еще массу действий и вопросов: получить в ратуше гарантии тем обещаниям, которые придется давать, отправиться в трущобы, встретиться с местными, заставить их слушать... Но Тьен был уверен, что жители города будут склонны согласиться. Все лучше, чем просто ждать в страхе; в бедных кварталах нечего терять, и хорошая заварушка могла стать поводом встряхнуться, сбросить с себя безнадежность и оцепенение, вернуть иллюзию контроля над собственной жизнью и хаосом, творящимся вокруг – как испытывает некое мрачное воодушевление он сам. А если немного, самую капельку "помочь" ментальной магией, создавая нужный настрой...
Не слишком посильно для одинокого эльфа, на самом-то деле. А вот кто ты, что так уверенно говоришь об этом?..
- Внутри там, как полагают, не слишком много бойцов. Склад можно отбить, если суметь открыть ворота, - до этого эльф смотрел только на третьего, но сейчас перевел взгляд на лекаря, и его голос изменился в попытке ободрить и успокоить. Без разницы, ложную ли надежду он дает – без нее этот человек не сможет работать дальше. - И на этот счет есть пара мыслей.

+1

9

"Я военный и ваши болячки - не моё дело!" - сказал начальник городской стражи в первые дни зарождающейся эпидемии. В те дни мёртвый человек казался исключением из правила и чаще весть об усопшем чувствовалась как "случившееся где-то на окраине". Ведь это нечто далёкое от их обыденности: от будней в лавке или знатном доме, от рыжей домашней кошки, лениво играющей с пойманной мышью, от привычных бесед через улицу, покуда развешиваешь мокрое бельё. Никто не верил в приближение заразы, не слышал, как чёрная лихорадка скребёт когтями двери. Нет, смерть - это исключение из правила.
"А что скажите сейчас, господин офицер?" - не сдержал мысленно холодной колкости эльф. И в самом деле, если чуму не одолеть проржавевшей без дела алебардой, то может она сгодится, чтобы сдержать пламя безумного бунта? Только предлагать логичное решение было некому - Ивеллиос уже неделю как отправил командира в последний путь на злосчастной прокопчённой телеге. От стражи остались лишь отголоски былой силы: многие бросили свои посты и ютятся то ли в своих пустых домах, то ли в услужении дворян, которые хотя бы дают выпить крепкой перед сном. Еще немалая доля последовала за командиром. Вся сила была на стенах и снаружи, только вот бесполезная. Те, кто был на стенах наблюдали захлёбывающийся в чуме город из лучших лож, когда как лагерю снаружи оставалось видеть лишь чёрный дым. Его потухание было символом, который ждали, но символом слишком многозначным: то ли уже нет мертвецов, чтобы жечь, то ли уже жечь некому и все мертвы.
- Где же наш лорд? - в безумной тоске прошептал врач, расчёсывая клочковатую неряшливую бороду.
- Там, - кладовщик кинул куда-то влево, хоть и мог показать в любую сторону, - За стеной. Наверняка доедает свой телячий галантин да заедает куском какого-нибудь сыра блё или булет.
На столь детальное описание кухни Милленского лорда оглянулись все в некотором изумлении. Мужчина поморщился и отмахнулся, а после зачем-то продолжил нервно листать учетную книгу, даже не глядя в собственные записи:
- Я управлял его кухней и здесь был за продуктами к его столу, когда началась эта дрянь.
От управляющего замковой кухней до кладовщика в чумном госпитале. Этот человек, несмотря на свой цинизм и порой неуместную расчётливость законченного утилитариста, почти самоотверженно продолжал работать в том, где был силён. Невольно и бессмертный восхитился сквозь притупленные и угнетённые чумой эмоции.
- Если... Когда я соберу всех, нужно будет согласовать план атаки в мэрии и достать оружие, - завершил план охотник, глядя на своих "советников". Впрочем, надеяться на чью-либо помощь он и не думал: дворянское гнездо было сейчас скорее змеиным клубком, а трущобы если не наводнила нежить, то там явно сновали мародёры.
Охотник не медля ни секунды развернулся и направился прочь. Его вещи, точнее то немногое, что он не раздал за надобностью другим, лежали в каком-то углу среди тряпок и спящей ночной смены санитаров. Не думая долго, эльф взял нож вдобавок к тому, что висел на его поясе. Меч остался стоять опёршись на стену. Но бездумные действия были остановлены голосом разума - "что ты им предложишь?". Резонный вопрос, поднятый молодым эльфом минутами ранее и проигнорированный охотником, едва стряхнувшим с себя густой пепел и пыль. Онемевшее тело, онемевший ум, требовавший еще мгновений для полностью трезвых решений - Ивеллиос нуждался в союзнике. Том, кто сумеет оказаться достаточно умелым и смышлёным дипломатом, чтобы выторговать хотя бы несколько пар рук, пригодных для меча. Задача довольно трудная для него, военного.

Отредактировано Ивеллиос (21.07.2017 14:40)

+1

10

Когда охотник развернулся и вышел, Тьен ошеломленно смотрел ему вслед, все еще осмысливая это «когда» вкупе с явным намерением незнакомца взяться за дело в одиночку. Он сумасшедший?.. - достаточно красноречиво отразилось у Ферби на лице. Но что местный целитель, что кладовщик едва ли смогли бы дать ему внятный ответ - тем более за мгновение, которое потребовалось эльфу чтобы подхватиться с места (в минуты покоя он устало облокотился о стену и расслабил ноющие плечи) и выскочить следом. Эти двое ему точно не помощники, они нужны и полезны только здесь…
Безумие было и казалось слишком простым решением, ответом на вопрос пусть убедительным, но в корне неверным. Оно имеет иной вкус. Некоторые вещи оставляют следы: так эмоции основаны на восприятии, вытекающем из опыта. Человек, привыкший сносить удары, звучит иначе чем тот, кто привык отдавать приказы. Не оформленное в слова чутье подсказывало Ферби: за этим спокойствием и решимостью стояла сила, пусть даже сейчас ее наличие было, гм, совершенно неочевидно. Тот, за чьим широким шагом по узким и темным больничным коридорам он едва поспевал, был как закрытая «благородная» кость из игры, благодаря которой эльфийский Дом Тьена получил однажды свое имя. Ты еще не знаешь, окажется там бамбуковая дюжина или Великий дракон, но лучше иметь ее на руках - тем более пока в твоем раскладе нет решительно ничего стоящего.
- В мэрии достаточно сообщить, что атака будет, хватит с них и того, а вот с начальником стражи придется договориться, - сообщил Тьен ему в спину, имея в виду уже нового начальника стражи. Он говорил тихо, чтобы никого не разбудить, но не сомневался, что оппонент его слышит. - Оружие на складах есть - не слишком хорошее, но годное. Если найти хоть кого-то, минимум на два десятка от стражи можно рассчитывать. При хороших результатах можно довести до трех с половиной... Эй, постой!
Он не считал себя смышленым дипломатом и забыл времена, когда из него готовили переговорщика и торговца (и времена, когда был переговорщиком и торговцем), с некоторой даже готовностью - но окружающие отчего-то справлялись с задачами, требующими взаимопонимания с другими разумными, куда хуже. Если больше некому говорить с докерами и жителями трущоб, то говорить будет он: убеждать, угрожать и упрашивать. Если придется давать обещания, исполнения которых он не может обеспечить, то он будет врать, даже если назавтра не узнает себя в зеркале.
Вглядываясь в бесстрастное лицо оппонента и отмечая точность его движений (как минимум хороший воин), Тьен считал и эту долю задумчивости - самое время задавать вопросы, подсказало его чутье. Не самое удачное, но другого может попросту не быть.
- Кто ты? И что собираешься делать?

+1

11

Верно ли Ивеллиос понимал себя сейчас как бессильного? Опытный воин, великий полководец, в конце концов бессмертный - и все эти таланты разбивались вдребезги, как надежды чумных здесь, в госпитале, пережить еще одну лихорадочную ночь. Губы, разжёванные в кровь в тяжелых мыслях. Ведь он может и должен помочь! И чутьё подсказывало - у чумы корни далёкие от чего-то естественного. Чёрная слизь, которой рано или поздно захлёбывался заражённый, вязкая и чудовищно вонючая, явно сущностью своей обязана искажению естественной реальности.
"Может, вышедшее из под контроля заклинание или ритуал. Может, мощное проклятие. Может, магия и алхимия вперемешку..." - думал эльф вместо того, чтобы шевелиться. Но шевелиться куда, когда ты сам едва сможешь что-то сказать несчастным докерам, страдающим не хуже, чем местные? Ивеллиос мог солгать, предложив что-то, но едва ли выглядел бы убедительно, скорее перепугал бы мужчин еще больше и подлил масла в огонь. Второго бунта Миллен не переживёт, война выплеснется на улицы и вместо чумы в ход пойдут ножи. Определённо, это быстрее и менее мучительно, чем сгорать в агонии и плакать кровавыми слезами.
Из мыслей Ивеллиос выдернул тот самый эльф, принёсший тёмные вести. Охотник взглянул на него вопрошающе. Теперь всё выглядело на своём месте, как бардак на кухне или в библиотеке. Так и хотелось задать вопрос: "Зачем ты проводишь своё время здесь, задавая вопросы?". Эльф закрыл глаза, с сожалением не чувствуя усталости, на которую мог бы свалить вину в своём пессимизме. Стремление к смерти перебрасывалось с него на весь остальной мир, только в отличие от Ивеллиоса, все окружающие его люди были насильно скованы цепями смертности, не бессмертия.
- Зови меня Таллион, - он вытер копоть с лица, но тем более её размазал по коже. Впрочем, в городе хотя бы от чистой воды недостатка не было, - Я хочу выполнить план. Найти людей. Там будет опасно и...
Он будто бы уже отговаривал этого молодого эльфа. Осёкшись, он оглянулся на страдающий госпиталь: здесь у каждого санитара шанс подхватить чуму чудовищно высок. Даже заходить сюда опасно. О заразе известно лишь одно - нельзя касаться чёрной жижи, но, к сожалению, это была лишь часть из множества случаев. Никто не смог увидеть того закона, с которым чума перебрасывалась с одного живого существа на другое, будто бы она была разумна и полностью безумна. Так что шансы этого паренька были не более чем случайность. Ивеллиосу приходилось признать: в нынешней ситуации он мог поступать как угодно ради выполнения миссии. Иной расклад - смерть всех в этом городе.
- Но ты из мэрии, да? А значит тебе есть, что предложить им. И твоя просьба будет звучать лучше, - голос стал жестче, но говорить это было трудно. Ограничения морали снимали груз ответственности с плеч бессмертного. И сейчас всё слишком напоминало бойню во дворце Теон. Либо жертвуй всем, что могло стать чем-то хорошим в этом мире, либо наблюдай, как сгорит всё остальное. Его ценности и предпочтения умирали страшной смертью под безучастным взором закона, который он себе установил.
- Мы пойдём вместе. Я буду тебя защищать.

+1

12

Тьен кивнул ему и шагнул к выходу: он запоминал повороты и коридоры, и покинуть здание госпиталя не составило бы для него труда. Кажется, его новый знакомый закончил сборы, если это можно так назвать? Значит, можно идти. Уличный воздух с легкой дымной горечью после этого должен показаться ему отчаянно свежим.
- Я Арден из Дома Южного ветра. В мэрии я имею не слишком большой вес, но кое-что продавить смогу, - представился он в ответ именем своей нынешней легенды. Тихо фыркнул в ответ на слова об опасности - а то он сам не видит - и сообщил как нечто само собой разумеющееся: - Конечно, я иду с тобой. Начать стоит с доков, потом зайдем в комендатуру и уведомим стражу - а заодно узнаем, кого искать в трущобах. Главари банд и их "младшие братья" - должен же был хоть кто-то выжить, так?.. Все, что не успеем до ночи, сделаем с рассветом. Времени мало: стража нервничает...
Тьен смотрел в зеркало только для того, чтобы убедиться в отсутствии красных пятен, первых меток чумы на коже. Но он был светлым эльфом, и он делал здесь то, что считал верным и должным, раз за разом отметая мысли об опасности всего вместе - находиться в чумном городе, соваться туда, где представителю мэрии определенно понадобится защита - как нечто несущественное, и оттого заострившиеся черты его лица приобретали сходство с ликами совершенных мраморных статуй Эльрата. Сам Ферби плевался бы, если бы заметил. Но сейчас это было преимуществом: эльфа с таким лицом едва ли могли заподозрить во лжи. И от него вовсе не ожидали подвоха.
Тьен думал - времени нет. Докерам он будет врать. Если к моменту визита в комендатуру у него будут люди, и если добавить к этому немного магии, чтобы быть убедительнее - и нынешний начальник согласится на совместную попытку штурма. С градоначальником может выйти безо всякой магии, к тому моменту план будет выглядеть более весомо, а там и с дворянами можно будет разобраться...
Звучало это построение очень, очень шатко, но другого не было.
- Знаешь ли ты, что нужно - гм, чтобы отбить форт? Я смогу... - Тьен задумался, пытаясь понять, что из его магических способностей применимо для этого случая, - сказать, сколько наемников там засело и где они. Найти план склада. Но по части того, когда и как нападать, я не мастер. Но не позже рассвета через день.
Позже - и остатки стражи предпримут попытку закрыться в следующем по значимости складе. Позже - и встревоженные вестями и прекращением и без того скудных раздач продуктов горожане выйдут на улицы. Затягивать было нельзя.

+1

13

Оцепенение мыслей и эмоций проявлялось даже сквозь речь - Ивеллиос это резко ощутил, когда ему начал отвечать этот невысокий и щуплый эльф, приятной наружности. Арден пусть и не был идеалом светлой семьи, будучи чуть ниже, чем положено и чуть щуплее, чем принято, но всё таки вызывал некое расположение своим внешним видом. Да и выглядел он на порядок лучезарней, чем грязный и замученный люд Миллена. Впрочем, следы осады коснулись и его: светлая кожа была скорее сереющей от голода и вечного сумрака города, а от природы худые щёки заметно запали. Говорил он просто, но в сравнении с Ивеллисом, будто мечом обрубающим свои фразы, этот юноша молвил и впрямь витиевато, как и положено представителю его народа. Да, они оба могли зваться эльфами, но суть слова этого разнилась в их отношении многократно. Гораздо больше общего Ивеллиос имел с бессмертными призрачными огоньками ауэренов, духов света, чем с Арденом и его родичам. Это было видно открытому взору: в сравнении с юношей проклятый был гораздо выше и шире, да и любой эльф если бы попытался и оспорить высоту Ивеллиоса, таковой же шириной плеч же похвастаться не мог. Видимо, глядя на могучего спутника, Арден так уверенно и произнёс "я иду с тобой". Но и охотник не лукавил: защитить светлого он мог.
- Сначала оружие и люди, потом планы будем строить, -сказал он сухо и качнул головой в сторону выхода, - Поспешим.
Они торопливо сбежали вниз по ступеням госпиталя, сопровождаемые недоуменными фразами носильщиков тел - те ждали напарника обратно. Работы непочатый край. Но Ивеллиос лишь махнул им рукой, оставляя наедине с трупами. Теперь он мог бороться за живых. Сейчас охотник думал о плане, вновь оговариваемом Арденом и сам лишь молча кивал. Доки и в самом деле были первым местом, куда стоило заглянуть. В обычные дни там за неделю проходило несколько речных судов, груженых самым разнообразным товаром. С началом эпидемии в городе на счастье его жителей застряла целая баржа груженная зерном. И еще большим счастьем оказалось то, что хозяин то ли сбежал, почуяв неприятности, то ли одним из первых же и слёг, а команда, по сути оккупировавшая зерно, отдавала его бесплатно, себе оставив не так уж много. Только вот отданное благодетелями спасительное зерно ныне покоилось на складах, занятых негодяями, а то была проблема и докеров, питавшихся всё оттуда же. С полторы дюжины сильных рук Ивеллиос рассчитывал здесь заполучить в свой импровизированный отряд. Но проблема была и здесь, а заключалась она в том, чем вооружить эти сильные руки - до начала эпидемии в городе был принят закон о запрете ношения оружия в городе. Пусть это сказалось на нередких случаях пьяных вооруженных драк, но пронести меч в город оставалось всё еще плёвым делом - достаточно было убедить стражу, что оружие идёт на продажу. И тем более ничто не мешало купить острую сталь внутри города. Но чем вооружить отряд ? Сей вопрос нужно было обратить к нынешнему командиру гарнизона, владевшему ключами от кладовой, где хранилось оружие приезжих. Но поднимать этот вопрос сейчас Ивеллиос не стал, надеясь на благоразумие хотя бы этого офицера.
Молчать, шагая по грязной и тускло освещённой мостовой было трудно. Ивеллиос бросил короткий взгляд на спутника:
- Неужели ты местный? - эльф не верил этому, но Арден всё таки был связан с ратушей, да еще и знал столь многое относительно склада, даже подозрительно многое. И пусть охотник мог легко проверить, использовав магию, но тратить силы, ныне неспособные оказаться лишними, было нельзя. Тем более когда юноша не вызывал подозрений и вроде жаждал помочь. Не дожидаясь ответа, Ивеллиос решил всё же поделиться мыслями относительно атаки:
- Ты прав, медлить мы не можем, так как еды не будет ни для собранного отряда, ни для остальных людей. Ударить лучше перед рассветом - тогда дозорные уставшие, а сон остальных наиболее крепок. А как... - они приближались к докам и отсюда уже были видны мачты торговых судов, - есть мысли.
Кончалась тёмная улица и серые дома. Путники входили в район речного рынка и здания здесь были куда больше, но в то же время скуднее жилищ местных. Когда-то охраняемые склады, отдаваемые в аренду поочередно разным приезжим торговцам, ныне пустовали. Всех интересовала еда, воск и масло. Рыночная площадь раньше была полна прилавков, крытых грубой, пропитанной дёгтем тканью. Конечно, они давно были пусты, но докеры нашли им применение. Когда эпидемия приняла массовый характер, связанные лишь общей работой люди начали сторониться друг друга, едва заподозрив. Некогда жившие в одном бараке, стоящем у самой реки, они резко расселились кто куда, как и все приезжие Миллена. Прилавки переделали в не особо уютные, но защищённые от влаги и общества других людей крошечные жилища. Ряды таких палаток теперь лицезрели путники. Но вместо шорохов, храпа или хотя бы пары бродяг их встретила тишина и холодный ранний весенний ветер. Ивеллиос на всякий случай отодвинул полог одной из палаток, но кроме досок и сена на нём ничего не увидел.
- Странно, - оглядываясь, сказал Ивеллиос, - Куда это все делись?

+1

14

К своему спутнику Тьен решил пока что не приставать с расспросами сверх необходимого. Сейчас тот не горит желанием рассказывать о себе, и это понятно. Но эльф наблюдателен, так что через пару часов уже будет знать больше, чем сейчас, а день спустя больше, чем через пару часов. Тогда и придет время вопросов, более точных и менее топорных, если это еще останется важным. Если склад будет отбит, если никто из них не погибнет и не заболеет этой заразой, если... Множество "если", а сейчас не время.
Неужели ты местный?
У самого Ферби, впрочем, не было проблем с ответами. Кем бы ни был его сопровождающий, сейчас они работают над одной проблемой, а потому стоило честно поделиться информацией. Не о себе самом - это ни к чему - но о своих реальных возможностях и положении дел. Не давать лишних надежд и завышенных ожиданий, по крайней мере.
- Нет, я из Эльрата. Был здесь по делам Торговой гильдии и застрял в городе, когда все это началось, - он взмахнул рукой, широким жестом обозначая "все это" и делясь кусочком своей перемешанной с правдой легенды: долгая история и не слишком интересная. – В Ратуше сейчас… примерно как везде: кто-то сбежал, кто-то слег. Остались те, кто делает дело - как тот парень в больнице - и им задают меньше вопросов, чем стоило бы при других обстоятельствах. У власти довольно разумные люди, и прежде всего они хотят, чтобы все вокруг хоть как-то работало. Так что я больше знаю, чем фактически могу, увы. Найти карты, поговорить, но не приказать всем делать, как надо. Но со стражей и оружием проблем не будет, - пообещал он веско. - Перед рассветом, ты говоришь... До завтра не успеем? - Ферби хмуро сжал губы в линию. Стоило бы, но это едва ли, полагает он сам. - Стража и оружие - это быстро, там дел на час-другой. Но люди, организация и сбор... это будет утро следующего дня, скорее.
На какое-то время он задумчиво замолк, высчитывая, с кем придется говорить и как распределить оставшиеся ресурсы, чтобы за эти сутки город не начало лихорадить сильнее. Дорога за размышлениями пролетела быстро.
В этой части города Тьен давно не был - с тех самых пор, как административные дела поглотили все его время без остатка. И пусть он жил в зараженном городе и не был вовсе избавлен от картин запустения и болезни, нынешний род деятельности все же в изрядной мере эльфа от них избавил. При виде крошечных импровизированных палаток, не слишком-то подходящих для того, чтобы жить в них и умирать, ему сделалось не по себе. Эльф ощутил себя едва ли не изнеженным, и это не слишком ему понравилось.
- ...Куда это все делись? - спросил его спутник, и Тьен, который не чувствовал людей поблизости, отозвался:
- Люди в самих доках или на кораблях, вероятно... Нам нужен пожарный колокол, - заявил он, оценив обстановку. Времени на то, чтобы осмотреть эти самодельные палатки, добудиться выживших и затребовать у них информацию сейчас не было (покинуть тело и поискать живых иным доступным ему способом было возможно, но этот путь не казался ему эффективным, к тому же на свою магию у Тьена уже были другие планы) и эльф подобрал кратчайший путь - один из таких путей, по крайней мере. Ближайший из колоколов, которыми сигналили тревогу, висел на перекладине, приколоченной поперек столба с доской для объявлений, на деревянном помосте сравнительно неподалеку. Ферби споро прошел туда и дернул за веревку, потом еще и еще, добиваясь звучного и настойчивого звона.
- Эй!.. – прокричал он громко. – У меня есть разговор к королю доков!
После этого эльф огляделся, щурясь: не показался ли кто живой.
- Зато быстро, - коротко оскалился он в ответ на незаданный вопрос.

Отредактировано Тьен Ферби (09.08.2017 14:18)

0


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Личные эпизоды » Чума [Южная Терра, 6384 год "Эпохи Владык", конец Ависа]