Группа нашего форума в ВК


Первоапрельское безумие в Сайроне! Не пропусти

Игроки разыскивают себе напарников и соперников в приключения
Разыскивают Король эльфов и лесной страж
Разыскивает Феарив
Разыскивают Шарисия и Агрон

Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!

http://img.rpgtop.su/88x31x11x3.gifhttp://forum-top.ru/uploads/buttons/forum-top_88x31_4.gif

Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год


Обновление мат. части на форуме. Подробности: Объявления администрации

У нас стартует набор в 4 новых квеста. Подробности в разделе Квесты

Апрель- месяц некромантов
Эльфийская игра - как быстро уничтожить Дом или проблемы демократии

Смута в драконьем царстве - расследование смерти короля драконов, раскрытие темных секретов могущественной расы.
РОЗЫСК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » #Завершенные эпизоды » Квест: Последствия [Дерейтус, 29 Амаре]


Квест: Последствия [Дерейтус, 29 Амаре]

Сообщений 31 страница 60 из 65

1

http://s9.uploads.ru/zO3rd.png
Описание: Орден радуги поражен - в топях произошел грандиозный выброс магической энергии, после чего странные твари стали возникать в топях. Конечно, для тех место понятие "странные твари" звучит как смешная шутка, учитывая. что в тех краях обитают мертвецы и всевозможные некроманты. Орден посылает своих людей, а так же искателей приключений чтобы разобраться с тем. что творится в этих землях. Поговаривают, что в деле замешены некроманты и даже некий осколок... Но ведь он уже разрушен? Особую проблему составляет то, что в топях объявились новые виды нежити (одна страннее другой)
Дата: 29 Амаре

А что же за существа?
1. Жуй
2. Зарук
3. Гариус и Ми
2. Ирит
2. Каристания

+1

31

Не без помощи учеников Сальмарилу удавалось скрываться от стражи и случайных патрулей. И по мере того, как они проводили своё расследование и пытались найти следы виновных и заговорщиков, все больше подтверждались худшие опасения. Топи. Если они не корень проблем, то, быть может, хранят в себе ценную информацию. Множество раз советом поднимался вопрос о топях, о границах; отправлялись экспедиции, но ни одна не вернулась обратно. Негласно это гиблое место стало считаться запретной территорией, и ещё недавно Сальмарилу приходилось отговаривать молодых драконов даже от желания ступить и самим исследовать топи. Конечно, слушались не все.
Снявшись с очередного постоя, дракон вместе со своей спутницей и сами отправились в топи. Он - желая раз и навсегда покончить с неприятностями, идущими от этого места. Она - помочь наставнику и найти следы экспедиций. Даже понимая, что надежды нет, они надеялись найти живых драконов. Сверяясь с картами, они проложили себе примерный путь, и, на удачу, некоторое время продвигались беспрепятственно.
"Не бывает все так просто", - думал дракон, сверяясь с редкими ориентирами и запоминая дорогу. На привале он планировал начать собственную карту этих мест. "Можно было бы сказать, что мы скрываемся от погони, но отчасти так оно и есть. Конечно, здесь меня вряд ли станут искать...Однако своим побегом я лишь укрепил веру совета в свою виновность или, как минимум, причастность к этому делу."
- Этого нет на картах, - хмуро начала Айрис, выискивая хоть один ориентир, - ни на одной.
Заблудиться в топях хотелось меньше всего, и оба дракона, резонно решив, что с воздуха окрестности виднее, а стражи здесь точно нет, взмыли в небо.
- Там впереди, кажется дом.
- Нам повезёт, если это не дом местной ведьмы, - без энтузиазма произнёс зу Фард, поражаясь чрезмерному, как ему казалось, энтузиазму спутницы. Та в прямом смысле на всех парах рванула к хижине, приземляясь рядом и уже человеком заходя внутрь. "Бесстрашие и отвага. Надеюсь, она не найдёт здесь свою смерть".
Несколько позже Сальмарил тоже вошёл в хижину, отмечая, что та заброшена уже очень давно.Смеркалось, и драконы не придумали ничего лучше, чем остаться здесь на ближайшее время.
Шли третьи сутки их пребывания в старой хижине. Кое-как Сальмарилу удалось приладить подгнившую дверь к проёму так, чтобы хотя бы частично его закрывать. Днём Айрис улетала осматривать территорию и приносила то немногое, что могла найти из пригодного для еды, а сам советник составлял карты. Выдвигаться в путь в неизвестность он не хотел, и теперь, помимо старых карт, мог сверяться со свежей, пытаясь просмотреть по ним закономерность в нахождении и перемещении некоторых ориентиров. " Нам невероятно везёт, словно Тилия и Рагнар, а то и сами Богини берегут нас. Такое затишье может быть только перед сильной бурей. Надо быть готовыми и не расслабляться"
Обычно они по минимуму зажигали хоть какой-то свет или пользовались магией, не желая случайно привлечь к себе излишнее внимание местных обитателей. "Не удивлюсь, если за нами следят с тех самых пор, как мы переступили границу топей, и не нападают до сих пор только потому, что им это не удобно. Пока не удобно".
То, что топи пришли в движение они почувствовали скорее интуитивно, и приготовились к возможному бою. Поднявшаяся на разведку драконица увидела лишь дым вдалеке, и даже не была уверена до конца, не показалось ли ей это.
- Дракон, - она обращается к своему учителю, не веря глазам, и занимает место на крыше, - далеко. Возможно, дикий.
К ней, осторожно ступая по мху, забирается и советник, всматриваясь в указанную девушкой сторону. Если эти гости по их душу, то они по стараются обеспечить достойный приём. Пальцы привычно сжимаются на древке копья, и Сальмарил готов в любой момент ринуться в атаку.
- Ногарэ арувэ тастар кекту, - слышится сбоку шёпот, и три ярких шара света зависают рядом, подсвечивая окружающее пространство и их самих. На время драконица словно зависла, всматриваясь в однообразие топей. Аурой она пыталась осмотреться вокруг и определить хотя бы примерно, что за гости могут их посетить. Сальмарил молчит, не желая сбивать концентрацию девушки.

0

32

Казалось, что само пекло распахнуло свои объятья, что бы, наконец, поквитаться с чужаками, сумевшими нанести такие беспокойства местным обитателям, ведь было по ним же ясно, они не остановятся, пока не  достигнут поставленных целей. Такую отдачу в деле и упорство можно наблюдать лишь со стороны у тех, которые лишились всего, когда некуда отступать, вот потому подобного дела Кварион и не доверил подчиненным, но изначально сам намеревался все лично исследовать и проверить. С тех самых пор все происходящее напоминало иллюзию, способную уничтожить еще при жизни эльфа, состояние на грани напряжения, встречи с существами доселе неведомой природы происхождения. Смерть преследовала постоянно, будто бы не желая отпускать столь лакомую добычу, которой не повезло самой забраться в силки, размещенные с садистским мастерством. И в самый последний момент, когда усталости не было предела, а погибель готова была восприняться чужаками, как самый милосердный исход, болотные топи отступили, снова, что бы вновь выждать и не упустить следующей возможности ударить по заблудшим путникам. Но чего только стоило всем, троим пережить этот ад, по-другому нельзя было сказать, самый настоящий ад, - из-за поджога болотного газа, который уже сам наталкивал на тошнотворные ощущения, все восставшие мертвецы превратились в одну сплошную горящую жижу, от которой доносились стоны и выкрики о помощи. Болотные существа непременно запомнят такой выпад чужаков, да и любому другому было бы ясно без лишних догадок, что два эльфа и дракон настроены крайне отчаянно, и сурово реагировать на все опасности, рискуя, даже, самими собою, лишь бы уничтожить преграду, мешающую им достигнуть своей цели.
Лута, понимая, что такое пекло вполне приемлемое для нее, но способное стать роковым для двух ее новых знакомых эльфов, которые, как она могла догадываться, к подобным сценам, были не привыкшими понимала необходимость теперь найти временное пристанище, что бы перевести дух. Рептилия решила резко взметнуться вверх, что бы скорее снизить градус накала в воздухе и увидеть хоть что-нибудь в округе, представляющее для них местом временного отдыха. Кварион и Эарэль до встречи с драконом, скорее всего, никогда бы не достигли подобного места, следуя на ощупь, буквально в слепую, потому как не владели ни картами, ни ориентировками в этой местности. Да и не мудрено, ведь Кварион был, все же политиком, следопыт из него был не важный, конечно же, навыки были, но вот опыта, тем более столь нужного для здешних мест не было. А вот колдовство эльфийки могло и пригодиться, но, как стало понятным из встреч с каменным стражем и чудовищем-младенцем, ее магия была более действенной и эффективной против более традиционных существ. Вот, к примеру, против Луты,  с которой они чуть не повздорили и очень серьезно, благо хоть у рептилии хватило мудрости свернуть с этого пути к открытому конфликту. Суть же природы здешних существ была сама тьма, будто бы она их порождала в неком ущелье, предавая все новые и изощренные формы для жизни. Сама же рептилия получила мелкие повреждения, когда летела падением вниз, удерживая своими лапами стража, все же у него получилось пару раз полоснуть своими когтями по брюху Торы, что было помехой к резвому полету, но та прекрасно понимала, что сейчас не время на это обращать свое внимание. Когда дракон взлетела достаточно высоко, что бы безопасно осмотреть здешние места, Кварион, сразу заметил вдали мерцание нескольких белых огней, что и привлекло внимание рептилии.
Дело вновь касалось риска, до конца ведь было неизвестна природа этих светлых огней, быть может, таким образом, болотные духи окончательно решили расправиться с врагами, подзывая путников снизиться с высоты птичьего полета, что бы на твердой земле одолеть всех троих. А то, что здешние топи были под руководством неких духов, и ими здесь все обозревалось, уже ни у кого не возникало сомнений. «Мы так долго не продержимся, нам нужен небольшой отдых, хотя бы даже тебе Лута, ты ранена», - поддержала эльфийка своего начальника, понимая, что их силы были на пределе, но осторожность все равно нельзя было терять. Так, направление было выбрано и дракон, не без труда, взмахивая крыльями, пыталась скорее добраться до загадочного мерцания на земле. Кварион же, тем временем, убедился, что за ними уже никто не гонится, и все мертвецы были окончательно испепелены, обратил все свое внимание, на тех двух существ, присутствие которых становилось все яснее, с каждым мигом их приближения к поверхности земли. Внимание же Эарэль было полностью прикованным к хижине, которая выглядела столь заброшенной и... необходимой, что волшебница не удержалась от довольной реплики, - «Смотрите ка, духи топей поняли, что убить нас не в силах. Так теперь решили подружиться с нами, приглашая в здешний отель первого класса, ну прям королевский прием», - с иронией, столь присущей для нее отметила жительница леса. «Да, вот только, я не припомню, что бы эти приведения могли принимать формы человеческой сущности», - подчеркнул мыслями вслух Кварион, будто бы пытаясь упрекнуть свою знакомую в сарказме, но той было не до этого. «Это не призраки, Айдан, на крыше хижины находятся мои сородичи, это два дракона», - только и решила уточнить для эльфа рептилия положение дел, давая понять, что первой в диалог, если те на такое настроены, лучше будет вступить ей самой. «Етить-калыхать!», выругалась мысленно про себя Эарэль, понимая, что драконов она начинает любить все меньше и меньше. Но если развяжется открытый конфликт и дело дойдет до бойни, она сможет проявить себя во всей красе и изяществе, надирая чешую с такой силой, что этим двум мало не покажется, но сейчас ей лучше было просто помолчать, до поры. И все же, Лута не хотела рисковать жизнями своих спутников напрасно, подлетев на безопасное расстояние, она понимала – за ними наблюдают, и теперь уже не только болотные обитатели, но и ее двое сородичей, настроя которых она не знала. Потому слегка убавив скорость полета, подала громкий крик, который между драконами ее круга общения, сигнализировал мирные намерения, будь незнакомцы дикими представителями расы – восприняли бы этот знак, как вызов на бой, но все было в порядке, а значит, Лута была в безопасности, пока что, до поры. Наконец, приземлившись, дракон приняла человеческий облик, - еще один сигнал, символизирующий мирные намерения, хоть и весьма рискованный. «Лута ар Тора, жрица достопочтенной Тилии», - голос, звучащий твердо и уверенно, говорил за себя, что рептилия знает, кому посвятила свою жизнь, и если понадобиться, сможет прибегнуть к помощи своего божества. Впрочем, это они были гостями, побеспокоившими, быть может, спокойствие этих двух, или даже, как показалось эльфийке, медовый месяц, предположение было шуточным, но в таком положении агрессия двух драконов была бы предсказуема. Кварион же, решив пока что не вмешиваться, понимал, что сейчас может произойти непредсказуемое в любой момент, потому его рука была готова мигом скинуть с плеча лук, и направить первую стрелу в сердце незнакомцу.

0

33

Оба дракона были напряжены и неподвижны, готовые немедленно броситься в бой, если придется. Шары света служили отличным маяком, и вот уже было видно, что дракон не один.
- Не знаю, кто это, но не похоже на дикого дракона, - обратился Сальмарил к своей ученице, но оружие не убрал. Все-таки в доброжелательность неожиданных путников он верил слабо. - Или у этого дракона странный способ перенесения еды в гнездо, - усмехнулась девушка, - С драконом двое. Эльфы. - уже серьезно сказала она, словно спрашивая  учителя "Что делать будем?".
"Эльфы? Но что они забыли в этой глуши? Как бы то ни было, если против одного дракона мы бы выстояли наверняка, то против такой команды...Должно быть, они доверяют друг другу, если наш сородич позволяет кататься на себе верхом".
Внезапные гости были же близко, по расчетам Айрис - на расстоянии полета стрелы или заклинания, но без разрешения действовать она не собиралась. Советник же ослабил хватку и даже немного расслабился, услышав крик, после которого не последовало атаки. Значит, мирные. И, похоже, даже близко не знакомые с парочкой драконов. От этого сразу стало легче - бой как минимум переносился.
- Лута ар Тора, жрица достопочтенной Тилии, - несомненно, перед ними была разумная представительница драконьего рода. По меркам Сальмарила - весьма привлекательная, к тому же жрица, а они (по его мнению) были драконами мудрыми. Тем не менее раскрывать свою личность дракон не спешил, и хотя лжи в словах драконицы не ощущалось, немного развившаяся за время после побега паранойя давала о себе знать. - Салем ар Фарн, исследователь. А это моя ученица, Айрис ар Галрон. - дракон старался не выдавать себя манерами: жизнь во дворце диктовала свои правила, нормы и порядки прочно въедались в подкорку, а в путешествиях он уже давно не пользовался этим именем, не скрывался ни от кого и ни от чего. А рассмотреть советника не представлялось возможным: если спутница не прятала лицо, то сам советник только поправил капюшон, тенью скрывающий почти все лицо.
Взгляд скользнул по эльфам, отчего-то молчаливым. Не похоже, что опасаются, скорее дело в усталости - выглядят совсем не как на королевском приеме. На мгновение дракону показалось, что незнакомцев он где-то видел, но вспомнить точно где и когда не смог, а потому решил, что мог видеть их в лесах Эларии и успокоился.
- Прошу в дом, - рассмеялась Айрис, осторожно спускаясь в хижину, - Не королевский дворец, конечно, но отдохнуть вы сможете., - и после небольшой паузы продолжила: - А эти двое, молчуны, может тоже представятся? Видно было, что драконица сбрасывает напряжение, иначе было сложно объяснить, с чего она стала такой веселой (хотя нетрудно заметить, что веселость ее скорее нервная, чем настоящая). Спустившись с крыши в дом, она оставила только один "светлячок", разгоняющий полумрак старой лачуги.
- Честно признаюсь, не ожидал увидеть здесь разумных живых существ. Но вы не члены экспедиции, поэтому спрошу - зачем и откуда вы здесь? Слишком уж много гостей в этом гиблом месте, вам не кажется? - тон его спокоен и серьезен. По голосу слышно, что дракону далеко не один раз приходилось если не выступать перед публикой, то как минимум произносить речь. Можно было предположить, что Сальмарил командовал каким-нибудь отрядом, возможно что в прошлом, но долгое время.

Отредактировано Сальмарил Зу Фард (04.07.2017 11:06)

0

34

Ситуация для истощенной недавней битвой группы слаживалась довольно не простая и противоречивая, учитывая происхождение драконицы Луты и цель, преследуемую эльфами, неожиданная встреча могла разделить их окончательно. Или же экспедиция Квариона могла обрести нового союзника в пути, усиливая вероятность ее благополучного успеха, но кто мог гарантировать самому эльфу, что их новый знакомый не потребует уничтожить артефакт, найденный в этих топях. Это был тот самый случай, когда смотря на одно событие разными взглядами, можно было увидеть совершенно разные детали, так жрица, разумеется, была в глубине души рада встретить представителей своей расы. Быть может, даже начала лелеять надежду продолжить экспедицию с незнакомцами, что было более логично, чем продолжать оставаться с лесными жителями, цель которых для нее оставалась, до сих пор неизвестна. В конце концов, рептилия была жрицей, ее положение говорило, о том, что она призвана служить некой цели, за которую и жизнью можно бы пожертвовать, совершенно не продумывая последствия дальнейших событий, пусть и катастрофических. Но так же и эльфы, понимали, что ситуация слаживается не в их пользу, ведь даже если допустить, что союзниками станут эти двое неизвестных драконов, и образуется уже группа, хотя и это было сложно представить, но все же допустимо. То было очевидным фактом для короля, который был способен просчитать большинство, если не все последствия на несколько шагов вперед, - в такой экспедиции они останутся в меньшинстве,  а значит и последнее слово должно будет, хотя бы согласовываться с новыми спутниками, если не полностью диктоваться ими же. До этого самого момента, Тора была вместе с эльфами, скорее по необходимости, поскольку вероятность ей самой найти ответы, пусть даже она и дракон, но все, же были не велики, иначе на предложение Квариона она никогда бы, не согласилась. Тем более, что Лута выполняла поставленные задачи с полной самоотдачей, ведь то пепелище, в котором она рисковала погибнуть этот факт о ней лишь только подтверждал, и видеть ее сражающейся на стороне этих двоих чужаков очень бы не хотелось. По сути дела, чаша весов сейчас с каждым сказанным словом Фарда переходила на его сторону, оставляя за эльфами лишь молчание и легкость, которая могла стать причиной их зависимости от неожиданного положения, в которое они все попали. А значит и предпринимать шаги нужно было решительные, быстрые и весомые, ничуть не колеблясь, не оставляя места для сомнений.
Король эльфов выглядел уставшим, но был напряжен, темная боковым зрением наблюдала моментами за неподвижностью своего покровителя, который оценивал обстановку, дабы не пропустить момента, когда тот может подать знак. Сейчас от него зависел дальнейший ход их экспедиции, и только от него, Эарэль никогда не согласилась приклонить голову перед драконами, хотя этот чужак, который толкал речь, будто из трибуны, совершенно забывая, что здесь болота кругом и гнилые топи, все же показался ей симпатичным и статным существом. В другое бы время, да в других бы, более располагающих местах, она бы может и не против легкой интрижки с его участием, но сейчас все было под большим риском, и темная продолжала пристально наблюдать за собеседником, не упуская из виду Квариона. Вот что-что, а ждать Эарэль умела, и то терпение, выработанное в темных подземельях Эльрата, где она была все свое время, с тех пор, как осталась живой после суда над ней, только и дело, что терпела и ждала. Но не теряла время попусту, изучая тома пыльных и древних книг, ночами сидя над переводами древних текстов и стараясь изучить сложные ритуалы. И она верила, что однажды момент истины наступит, и тогда уж она не упустит возможности вернуть былую славу своему Дому и самой стать главой Черных семей Эларии. Но это будет потом, а сейчас, дождавшись момента, когда Айрис исчезла в полумраке хижины, зазывая к себе гостей, а Сальмарил допустил оплошность и стал спиной к Луте, позади которой и стояли, молча эльфы, Кварион подал знак рукой, оговоренный еще раньше со своей спутницей. У эльфов между собою была манера общения жестами, язык которой использовался, как правило, на охоте, дабы не вспугнуть добычу, или жертву, что было ближе к нынешней ситуации. Эарэль быстрым, но осторожным движением скинула лук с плеча и, что было сил, натянула стрелу на тетиве, после чего отпустила древко. Стрела, со свистом рассекая воздух, пролетела мимо рыжеволосой рептилии, в которую темная не прочь сделать бы еще три подобных выстрела, но от нее пока, что было достаточно пользы, что бы воздержаться от такого поступка.
Не прошло и мгновения, как стрела вошла в плоть со спины Фарду и, поскольку у него не было достаточно крепкого доспеха, рассекла кожу, добравшись до сердца, пробила его, выйдя острием из его груди. От такого удара, тело чужака содрогнулось в судороге от боли, но крика не последовало, был слышен лишь тяжелый стон, после которого, дракон опустился на одно колено, а его тяжелое дыхание было слышно даже эльфам. Лута подняла приклоненную голову, и увиденное повергло ее в ужас, ведь тот собеседник, который проявил доброжелательность и встретил их достаточно тепло, как для нынешних обитателей, был повержен на ее глазах. Для нее он не был чужаком, ведь он был одного с ней происхождения, собратом по природе. Легкий вдох удивления должен был  перерасти в крик горя и боли, если бы чья-то сильная и крепкая рука не закрыла ей рот со спины, перекрывая возможность издать, хоть какой-нибудь звук, Тора не успела и пискнуть. Рептилии лишь оставалось в ужасе наблюдать, как в поле зрения появилась противная ей Эарэль, ступая властно и уверенно, та одной рукой убрала лук за спину, а другой доставала кинжал из препоясанных  ножен. Дракон только хотела попытаться вырваться из тяжелой и крепкой хватки Квариона, как услышала его голос, который звучал совсем рядом, - «Тсс, ты уже не сможешь ничем ему помочь. Не подставляй себя под удар, иначе ты никогда не доберешься до своих ответов», - голос звучал тихо, но решительно, а дыхание эльфа Лута чувствовала на своей шее. Эльф надавил на самое ее больное место – на честь, ведь именно честью она была движима, когда дала обет разузнать и найти виноватых зачинщиков, в том, что произошло на ее родине. После этого рептилия успокоилась, но из глаз потекли слезы, она была беспомощной, желая помочь своему собрату, должна была стоять  и смотреть, как он теряет жизнь на ее глазах. «Все пройдет быстро и он мучатся не будет, обещаю», - закончил эльф, в то время, как Эарэль подошла со спины к Фарду и одним быстрым ударом вонзила кинжал в шею дракону с такой силой, что осталась видна лишь рукоять. Кровь хлынула фонтаном, обрызгивая рядом стоящую эльфийку, предавая ей жуткий вид или, быть, может, тот самый, которым и должны были обладать все темные эльфы. Но дракону уже не дано было оценить ее внешность, запачканную его кровью, его бездыханное тело пошатнулось и свалилось с колена на землю.
Теперь нужно было разобраться с его последовательницей, которая находилась в хижине...

0

35

Не верьте топям и бойтесь того, что кажется обыденным — вот что должен знать тот, кто путешествует по землям мертвым. Эльфам бы задаться вопросом: а что забыли два дракона в  утонувшей на половину в болоте хижине? Им бы спросить себя, как удалось так легко убить дракона? Но нет, они верили лишь в том, что хотели верить и видели то, что желали увидеть. По земле струился туман, совсем низкий, едва уловимый, совсем недавно согнанный мощными крыльями Луты, но он был там. Был с самого начала, с самого момента разговора... Он был... Когда дракон упал замертво, кровь, что хлынула из раны исчезла стоило лишь коснуться земли. Но разве кто заметит? Конечно нет, куда интереснее общаться с той милой драконицей, что осталась в хижине.
Она резко обернулась на шум, и увиденное поразило ее до глубины души, увидев, как учитель упал за мертво девушка было кинулась к нему, но в последний момент остановилась,  взглянув в глаза жестокой эльфийки.
-Убийцы!- воскликнула она,- зачем? Что вы хотите?
Туман... Он струился по земле, проникая сквозь дыры в стенах...

0

36

Эмоции... во время любого сражения они давали порыв действиям, приток силы в крови для следующего выпада, но и они, же могли стать роковой ошибкой  для воина, который дал себе обещание найти ответы, провести самостоятельное расследование. Рептилия достаточно хорошо помнила момент, когда только начала приближаться к этим болотным топям, сомнения начали подкрадываться уже тогда, ведь не было твердой уверенности в правильности поступка пойти одной, а убеждение в том, что справиться сможет вполне сама больше походило на гордость. А может и скрытое желание выделиться среди других приспешниц культа, быть в центре внимания, да и кто знает, какие пристрастия таились в ее сердце, какие порочные наклонности она все время пыталась скрыть в себе самой. Порыв эмоций не был пороком для живых существ, однако же, в местности, где для живых не было места, приходилось сражаться не с чудищами, а прежде всего с самою собой. Рыжеволосой предстояло уяснить достаточное количество уроков, после того, как она решила ввязаться в эти болота, но пока что она проигрывала, проигрывала не железной хватке Квариона, эльфу, зажавшему ей рот, так сильно, что казалось еще немного и свернет ей шею своей хваткой. Да и вовсе не дерзости темной Эарэли, которую еще пару часов назад была бы рада сжечь дотла, из-за ее острого нрава язвить и подстрекать, Лута проигрывала сама себе, не справившись с тем, что она увидела смерть сородича прямо на своих глазах. Смерть сотен мертвецов и парящий в небе каменный страж дались ей более легко, и смерть оных совсем не тронули ее, разве что измотали, но смерть дракона была выше ее сил. Приложив еще пару стараний, выложившись в них до последних усилий, что оставались в драконе, она неожиданно для эльфа провела хороший замах рукой и ударила лесного жителя локтем по ребрам, после чего хватка ослабла, но оставалась цепкой. Дальше Лута не хотела ждать выплеска гнева эльфов и решила опередить Квариона, укусив его ладонь и сразу же отпустив, когда тот отвел руку в сторону, пытаясь вырвать кисть от зубов дракона. Но Тора не ставила себе задачей разорвать эльфа в клочья, хотя после такой проявленной жестокости, ему явно нужно было предстать перед судом, и Лута хотела об этом позаботиться в свое время, но сейчас она понимала, что в ее защите нуждается Айрис, ведь Фарду уже нельзя было ничем помочь. Дракон быстро кинулась к выбежавшей ученице, стараясь успокоить ее, Лута повернулась к ней своей спиной и стала лицом к Квариону и Эарэль, защищая, как ей казалось несчастную, закрывая своей спиной, совсем не подозревая, что защита нужна ей, как никому из здесь, стоящих, пока еще стоящих на своих двух ногах.
Эарэль, заметив бегущую в сторону Айрис Луту, успела отреагировать, сделавши сильный и грациозный прыжок в сторону Короля, понимая, что сейчас наступил момент, когда ей лучше быть ближе к нему, потому что неизвестно было, с кем им сейчас предстоит сражаться больше, - Лутой или Айрис. Оказавшись на безопасном расстоянии, на котором это было возможно, эльфийка понимала, что мешкать сейчас было нельзя, и было ясным, что рептилия, их недавняя соратница рискует потерять свою жизнь из-за такой протекции. Эарэль, сразу же скинула лук с плеча и наложила стрелу в тетиву, целясь в сторону рептилий, у нее было одно желание – убить, если даже возможно, одной стрелой двух сразу, но нельзя было действовать в порывах, в отличие от рептилии, эльфийка это понимала. Тем более, что видя нагнетание обстановки, Кварион поднял руку в верх, давая знак соратнице не стрелять, пока тот не даст сигнал, спорить она с ним сейчас не собиралась.
Король эльфов держал приподнятой руку, как раз ту самую, за которую укусила его дракон, сейчас находясь в таком положении, она удерживала темную, что бы та не пронзила рептилии сердце, ирония судьбы, что здесь скажешь. «Лута», - эльф начал низким тоном, что бы его голос звучал более крепко, давая их соратнице еще шанс разобраться самой во всем, что бы в ее глазах эльфы не казались жестокими убийцами. Ведь после увиденного падения Фарда, его смерти, король понял, что на этой поляне далеко не все так просто, как казалось на первый взгляд. Болота продолжали с ними вести злую игру, будто бы пытаясь играть с их разумом, все наполнил обман иллюзии и миража, казалось, что и сами эльфы уже не настоящие, но лишь тени, вышедшие из топей. «Уйди от этой твари немедленно, ты представления не имеешь, чему себя подвергаешь! Успокойся, все не обстоит совсем не так, как ты это видишь», - Кварион пытался достучаться до ее разума, холодного и взвешенного, но в глубине сердца понимал, что пользы от этого не будет, хотя рука была еще приподнятой, останавливая соратницу от начала необратимого. «Только один жест, мой король», - внезапно прошептала темная, - «и я выпущу эту стрелу прямо в сердце рептилиям», - темная предвкушала убийство и гибель двум ненавистницам. Кварион решил приоткрыть занавес своей соратнице, быстро прошептав, - «здесь ты видишь только одну рептилию – Луту, а остальное всего лишь месть ей за обиженного младенца болот».

0

37

Это было ужасно, это было безумно. Это было выше ее сил. Дракониха не могла понять, у нее просто не укладывалось в голове, чтобы эльфы, их союзники вели себя подобным образом: убивали беззащитных и  безоружных. Глаза девушки расширились от ужаса, когда она увидела направленную ей в сердце стрелу, но храбрая рыжеволосая драконица встала между ней и обезумевшими существами… Безумными, злыми, кровожадными… Убийца называла своего хозяина королем, а тот что-то лепетал о чудовища и монстрах, о том, что это иллюзия. Нет! Он сам был иллюзией! Как еще можно было объяснить присутствие короля в столь жутком и неприметном месте.
-Нет!- воскликнула она.- Вы безумны! Вы чудовища! Вы сами монстры! Убивать безоружного! Прошу,- обращалась она к Луте.- Не дай им мне навредить! Пожалуйста! Я не хочу  умирать.

0

38

Кварион медлил отдать приказ пустить стрелу в сторону рептилий, в коей-то степени он даже начинал нервничать, оставаться спокойным в такой ситуации было практически невозможным. Эльф и не брался в мыслях судить Луту, очевидно, что она не была готовой довести выбранную миссию до конца, без посторонней помощи. Кварион так же прекрасно понимал накал нервов в своей темной спутнице, она изучала этих тварей по древним свиткам и пыльным книжкам старых библиотек, но столкнуться с ними вживую, было трудным испытанием для всех, даже для короля. Боковым зрением внимание не отходило от упавшего тела Фарда или того, что пыталось им притвориться, ведь удары были нанесены с сокрушительной жестокостью, но на земле не было лужи, даже каких либо следов крови, даже намека на то, что на земле лежало изрезанное тело. Сосредоточиться мешал еще и истерическая обстановка, которая царила на этой поляне, возле заброшенного дома, Айрис кричала все громче, стараясь больше усугубить шоковое состояние рыжеволосой. Грубая сила, как понимал правитель, могла лишь навредить их соратнице, без которой, они бы, стоило признать, не пробились сквозь полчища нежити, оставленных за спиной. Нужна была уловка, хитрость лично с его стороны, что бы пустить пыль в глаза, создать иллюзию для фантома, которая продолжала изображать из себя жертву. Пусть это будет подло и не по правилам чести, какой он был обучен своими учителями с ранней юности, но подобных положений при дворе не учитывали, что монарх сможет вот так попросту оставить столицу и втайне от подданных скитаться по болотам. Риск был необходимостью, быть может, неоправданной, но королям не привыкать принимать решения, последствия которых могут быть роковыми и необратимыми. «Айрис, Лута, не нужно ухудшать положение! Я сдаюсь на вашу милость, дабы предстать перед судом за содеянное убийство!», - крикнул эльф, в надежде что тон его голоса сможет быть громче того истерического визга, которым Айрис, наверняка уже заложила все уши Торе. Кварион медленно и показательно опустился на колени, что бы все выглядело как можно убедительнее, его выражение выдавало черты раскаяния за преступление и довольно таки не дурно это выглядело со стороны. Однако рука, которая оставалась приподнятая на уровне плеча, все так же оставалась на своем положении, ею он и не шевельнул, другой же, свободной аккуратно и медленно извлек свой кинжал из препоясанных на поясе ножен и плавно положил его на землю так, что бы пальцы могли прикасаться к почве.
Хоть ожидание и терпение были не чужды для эльфийки, коим она успешно научилась за последние годы, но здесь положение было совершенно другим, если брать во внимание Эларию. Эарэль держала натянутой тетиву так сильно, как позволяли ей ее силы. От постоянного напряжения в руках чувствовалась дрожь, но сильно выдавать усталость не было желания, гордость не позволяла. По мнению темной, выпустить стрелу нужно было сразу, как только Лута заступилась за Айрис, но момент был потерян, и на болотах набирала обороты истерика в исполнении рептилий в главных ролях. Внимание так же было оставалось зацикленным на жестах Квариона, взмаха руки, которого она так ждала, но дальнейшие события заставили ее усомниться в адекватности эльфа. Когда он стоял на коленях и сам себя обезоружил, только и пронеслась мысль в голове эльфийки, «Ну вот, не уберегла, потеряла Элария своего монарха», но заметила, что рука оставалась приподнятой. Всеми усилиями Эарэль продолжала целиться, направление стрелы изменилось, пару секунд назад она была нацелена в сердца рептилий, сейчас ее траектория была нацелена прямиком в голову Айрис. Неважно, какую реакцию вызвал поступок короля среди двух драконов – недоверие или недоумение, но этого было вполне достаточным, что бы он, находясь в таком положении смог, прошептать нужное ему заклинание. Прошло несколько секунд, и темная почувствовала легкую вибрацию из-под земли, внезапно ноги Луты стала запутывать паутина корней, которые начали пробиваться на свет в том месте, где она стояла, защищая новую подругу. Было видно, что Тора теперь была обескуражена таким поворотом событий и что позволила так легко себя обмануть, но Кварион на этом не останавливался. Дождавшись до нужного момента, когда корни, нарастающие друг на друга, обретут нужный слой толщины, запутывая руки и ноги рептилии все сильнее, эльф оттолкнул соратницу с помощью корней с достаточной силой, что бы та плашмя упала на землю, оставаясь прикованной корнями. И вот, наконец, столь желаемый и долгожданный жест рукой, который освободил стрелу от стальной хватки темной, и острие молниеносно нашло свою цель. Стрела вонзилась точно в глаз Айрис с такой скоростью, что пробила череп насквозь, пробив заднюю часть головы, и силы было достаточно, что бы от такого полученного удара фантом, потеряв равновесие, отлетел на расстояние трех шагов. Внимание эльфийки теперь уже было обращено на упавшее тело, ведь и вправду заметил Кварион, что кровь, так ясно видная в момент удара, стоило ей коснуться земли, обращалась лишь в туман.
Ситуация не предвещала ничего хорошего, когда Эарэль обернулась вокруг, лишь заметила, что этот туман легким покровом был по всему участку вокруг дома. Темная была в шаге от паники, понимая, что сейчас, в любой момент все может начаться обратно – вновь иллюзии, вновь кошмары. «Квар», - обратилась теперь Эарэль к эльфу, что бы отвлечь себя от мрачных мыслей. «Это она», - жестом эльфийка указала на до сих пор прижатую корнями к земле Луту, - «она устроила все это огнище, так же само, как и младенца обожгла, ты сам видел, что с ним произошло. Ты сам сказал, что это месть болотных топей, мы могли бы принести ее в жертву болотным некромантам или духам, что бы те разрешили нам безопасно пройти дальше». Однако по выражению, было заметно, что эльф решил проигнорировать такое предложение, ничего не ответив, пока что ничего.

0

39

Выстрел был точным девушка не успела даже вскрикнуть или понять, что что-то происходит. Мгновение, яркая вспышка и вот она уже мертвая лежит на земле среди тумана и вокруг нее становится все обширнее лужа крови. То ли духи учатся на своих ошибках, то ли они действительно убили безвинное существо. Ответ на этот вопрос вряд ли можно было дать точно, по крайней мере сейчас.
Правда лицо это девушки иссхолось и изменилось. Больше не девушка, а старуха и кажется совсем не дракон. Но одном можно было сказать точно, она была живой совсем недавно. Вот только увидеть это было возможно лишь разогнав туман и скинув морок с глаз, для того, кто верил, что перед ним дракониха, она все еще была ею

информация для игрока

Дракониха была настоящей в отличии от Сальмарила, но эта не так девушка, которую он описывал. Перед вам несчастная жертва болот одурманенная и заблудшая, используемая одним из монстров для придания нужного эффекта.

0

40

Существа в этом мире всегда должны были делать свой собственный выбор, пусть и находились они хоть в организации, в которой от них зависели жизни собратьев, или в одиночестве, отшельниками, которых уже давно никто не видел, но выбор сделал каждый сам. Значит и последствия должен был выдержать каждый сам за себя, и эти законы были неизбежными в этих болотных топях, где опасность уровняла перед судьбой всех. Будь то жрица из храма, беглая бунтарка или даже сам король, ведь нося рясы жрицы, всегда было легче избежать неприятностей, легко ссылаясь на необходимость простить и обращая внимание общества на высшие и светлые цели, оправдывая тем самым низкие проступки. А что же с Кварионом? – Правда была таковой, что эта персона вообще пользовалась абсолютной неприкосновенностью и, только потому, что на голове этого эльфа была королевская корона, ему все ошибки, как правило, сходили с рук. Даже пусть он изменял собственной жене, та молча переживала эту боль, понимая, что ее роль быть снисходительной к своему монарху. Болота разрушили до основания все крепостные стены этих персонажей, королевские дворцы и соборы для поклонения – здесь они были лишь тенью, воспоминанием из прошлого, красивым сном, о котором было лучше и забыть. В конечном счете, спустя время, для каждого по-разному, но так или иначе, приходили мысли о том, что все оставленное позади лишь сказка, живые существа находясь в такой обстановке длительное время начинали забывать самих себя, становясь лишь собственной тенью прошлого. Сами же болота превращали их в бесформенную глину, из которой намеревались и старались вылепить нечто чудовищное и безнадежное, стоило лишь прекратить сопротивляться, и изменения будут происходить необратимые. Болотные топи никого не щадили, и духам, обитающим здесь не было дела до происхождения своей жертвы, каждая новая душа становилась для них лишь целью, которую нужно, просто необходимо было поработить.
Опасность, исходящая от незнакомцев, которые еще пару некоторое время назад были хозяевами этой хижины теперь лежали мертвым, если это можно было так назвать. Нависла тишина, казалось, что все мироздание замерло и время остановилось, каждый из путников слышал лишь свое дыхание глубокое, тяжелое. Особенно тяжело дышал эльф, который произошедшее принял достаточно близко к сердцу, руки которого оставались на земле, но магии уже не было в них. Его ладони дрожали, совсем немного, потому что он прилаживал усилия, что бы взять себя в руки и успокоить расшатанные нервы, осознавая, что если бы что пошло не так, Лута могла бы уже быть мертвой. Накал ненависти и ярости, которые та вызвала у Эарэли своим порывом справедливости, достигли своих пределов, но ее удалось спасти. Стоя на одном колене, Квариону ничего больше не хотелось, кроме того как упасть и уснуть, быть может вечным сном, который никогда бы не прерывался. В конце концов, приложив усилие, он поднялся с колен и стал прямо, хоть и слегка пошатываясь на ходу, он направился к той, чье тело было сражено стрелой эльфийки. Подойдя к мертвой Айрис, Кварион застыл, смотря на нее, она была наглядным примером, что происходит с существом, которое отказывается бороться, теряет бдительность и разрешает себя уничтожить заживо. Как долго несчастная уже была обманута этими иллюзиями болот, эльф мог лишь только догадываться, сочувствуя несчастной, жизнь которой прервалась так глупо и внезапно, оставался открытым вопрос – сколько таких забытых путников нашли здесь такой конец. Сколько таких потерянных, живых мертвецов и доселе бродят по этим местам, и неужели этих троих ждет такая же участь? – Кварион не знал, единственным ответом было лишь бороться и следовать дальше, за своей целью. Эльф осторожно опустился перед телом погибшей, желая тщательно осмотреть вещи несчастной, надеясь, что ее дни, проведенные здесь, которым уже и счета нет, все же не прошли бездарно и появится хоть некая зацепка, способная уберечь еще живых путников от такого вот финала. Любопытство не было напрасным, Кварион обнаружил в походной сумке, надетой через плечо ключ, очень древний по своему виду и несколько свитков, описывающих некоторые ритуалы и заклинания. Внимание эльфа от находок отвлекли внезапные шаги, которые раздались сзади него.
Эарэль переполняла злость изнутри, она была одержима желанием положить конец истории Луты, и момент был, как нельзя подходящим, что бы следующая стрела нашла свою цель. Жажда крови и убийства переполняли разум темной, когда та замерла в одном шаге от рептилии, все еще старающейся вырваться из плена корней. Жест руки, движение другой и стрела уже была натянута тетивой, острие которой смотрело прямо промеж глаз Торы. Лута, способная к перевоплощению, была парализована корнями и той роковой ошибкой, которую допустила в порыве чувств, желая защитить своих сородичей, но ошиблась, так и не поняв, на чьей она стороне. Но выбор был сделан, ошибка допущена, а роль судьи на себя уже всецело взяла темная, желая воздать за проступок, чуть не положивший конец всей экспедиции. Эарэль смотрела на рептилию с пренебрежением и призрением, желая найти только повод, малейшую причину, что бы выпустить стрелу, но та лишь заливаясь слезами, прося невнятные прощения и медленно качая головой, стараясь найти себе помилования. Темная заметила, как неподалеку находившийся Кварион обратил свое внимание на происходящее, а значит эффект неожиданности уже был упущен. Теперь она ожидала, что король начнет заступаться за рептилию, выводя темную на спор или вступая с ней в дискуссию, но к изумлению лесной жительницы, монарх ни того, ни другого не делал, лишь только молча смотрел на нее. Эарэль отвела глаза в сторону от Луты и поймала на себе  тяжелый взгляд Квариона, в котором читалось и говорилось гораздо больше, чем он мог бы сейчас сказать, начав говорить. Эльфийка видела у него лишь один раз такой выразительный взгляд.
Она помнила тот конвой, тех охранников Эниэль взявших темную под стражу, избившую ее до полусмерти. Это было тяжелое для нее время, когда был риск оказаться казненной лишь только за то, что она старалась последней заступиться за власть и положение своего дома перед узурпировавшей власть Эниэль. В то далеко время, сразу после коронации новой королевы, Дом Черного Паука полностью приклонил свои колени перед новой хозяйкой темных домов, и лишь только одна Эарэль оставалась стойкой, пытаясь вести самостоятельное расследование преступлений своей противницы. Но судьба не пощадила бунтарку, ее предали свои же сородичи по семье, которым было обещана большая благосклонность при новых наступивших порядках среди темных семей. Долгое время эльфийка находилась в заточении, где оплакивала таинственное исчезновение своей сестры, раннее претендовавшей на трон. Эарэль помнила, как над ней издевались и насиловали, трудно было представить, сколько длилось это заточение до того момента, когда о ее аресте не узнали в столице. Кварион, благодаря своим шпионам, узнал о произошедшем аресте и отправил письмо к Эниэль, в котором требовал экстрадировать пленницу на суд в Эльрат, чтобы провести справедливое расследование тем делам, в которых ее обвиняла новая хозяйка темных родов. Эарэль помнила тот показательный суд, который больше напоминал обычный спор между королем и хозяйкой темных о том, какое наказание должна понести несчастная и где прибывать в дальнейшем заточении. Эниэль, напоследок, выступила с пламенной речью, после которой позиция короля выглядела перед поданными предательством интересов всего королевства, и Квариону проще было бы согласиться с требованиями обвиняющей стороны, но именно тогда подсудимая поймала на себе взгляд короля, в котором сочетались милосердие и сила его решительности. Темная была вновь взята под стражу идо дальнейшего уточнения обстоятельств помещена под стражу в Эльрате, где монарх подстроил ее внезапное исчезновение, дабы уберечь жизнь, хотя и пришлось ей заплатить за это своей свободой. Она хотя бы оставалась живой, но этот самый взгляд, в котором сочетались призыв к милосердию и твердая воля к остановке всем намерениям судейства в этих местах, как бы напоминая ей, что ее он в свое время помиловал, а значит и ей нужно было проявить милость сейчас, в этом случае.
Эарэль злилась, понимая, что, находясь под покровительством короля, не способна выпустить стрелу в голову Луты, это ее раздражало, но монарх продолжал смотреть прямым взглядом ей в глаза. «Ты предала нас, глупая ящерица и не думай, что я тебе это так оставлю!», - после этих слов, эльфийка пустила стрелу, которая вонзилась в сантиметре от головы дракона. Темная повернулась к королю, - «Жизнь за жизнь, я вернула тебе долг», - таким образом она надеялась, что по возвращению в Эльрат, после этой авантюры, у нее будет хотя б немного больше свободы, чем до этих пор. Эльфийка выдернула стрелу, вонзенную в земле после чего уже, принялась разрезать корни с помощью кинжала, который у нее был это все время спрятан за спиной. Кварион тем временем, направился в саму хижину, чтобы попытаться найти хоть какие-нибудь подсказки о дальнейшем продвижении. Само строение было сильно ветхим, все дерево, из которого был построен дом, было старым, а слой плесени и грибка на стенах, лишь усиливал запах гнили и без того царящий в этих местах. Но сама обстановка в хижине была обжитой, по крайней мере можно было сказать, что здесь действительно жили эти существа, уже длительное время. Порядок среди примитивной посуды и горящие свечи на столах, недавно зажженные подтверждали эту мысль. Кварион осторожно прошел к письменному столу, который находился в дальнем углу одной единственной комнаты, с удивлением обнаружил, что чернила были свежими, как и бумага. На пергаментах было начертано подобие плана местности, без уточнений в масштабах и окрестных «достопримечательностей», что говорило о слабом умении автора в подобном деле, но достаточном, чтобы разобрать его мысль в нарисованном. А карта указывала, как пройти от этого места к цели, которой ради Кварион оставил весь дворцовый уют, рискуя собственной шкурой, чтобы обрести укрепленную власть и силу, неведанную доселе ни одному из его предшественников. Храм Зарака был нарисован грубыми контурами, неизвестным оставался ответ на вопрос – эти два существа, что здесь обитали, добрались ли они до этого храма, чего искали? – Это уже закрытое прошлое, эльфу же нужно было двигаться к будущему. Кварион, выйдя на порог, сразу же обратился к своим спутницам, - «У нас есть возможность поужинать, соберем с собой запасы еды и отправляемся дальше в путь, теперь мы знаем точно, какой дорогой нам нужно следовать». Такие слова разочаровали темную, поскольку она надеялась хотя бы немного отдохнуть в этом доме, но король не стал рисковать безопасностью, решив, что приема пищи будет вполне достаточно.
Прошло некоторое время, и наши герои уже пробирались по болотам, среди тернистых топей, следуя согласно карте, оставив после себя горящую хижину. А в ней и тела убитых ими еще нескольких мертвецов, которые перед самим выходом напали на эльфов, появившись из неоткуда, потому и было принято решение монархом, хижину сжечь, что с радостью и сделала Лута ар Тора. Теперь дорога лежала прямо к Храму Зарака.

0

41

Хижина сожжена, карта найдена, что еще необходимо для победы? Да ничего, разве что не надеяться на то, что игра будет закончена так просто. Туман под ногами все еще клубился, сопровождая трех незваных гостей на протяжении всего пути. Казалось бы, чего сложного, пробираться в болотах во время тумана, однако, следовало бы задаться вопросом: почему их так легко отпустили и где же виновник столь неприятной встречи? А виновника-то и нет.
Вот уже и старые руины величественные, монументальные они возвышаются надо топями могучими исполинами: колонны, парапеты, пьедесталы, статуи. Вокруг которых струиться туман. Вот широкая лестница ведущая к вниз, в недры, через мрачный коридор, в обширный зал, где на пьедестале лежит золоченый череп, в правой глазницы, которого сверкает камень.

0

42

Чем была на самом деле сожжённая хижина среди чащи и топей этих болот? Возможно неким пунктом для перехвата случайных заблудших гостей, давно потерявших надежду отыскать в этих местах хоть что-нибудь иное, кроме своей смерти. Состояние ветхой постройки не выходило у эльфа из головы всю дальнейшую дорогу, смотрел по сторонам, а перед глазами, будто наяву стояла эта постройка, стоило закрыть глаза, как мог увидеть ее обветшалую обстановку внутри и этот противный запах плесени и гнилого дерева. Эльф помнил все в ней, начиная от расстановки покрытых пылью пробирок, заканчивая видом паутины, которой проросли углы хижины, но чем бы не была эта хижина, она была уничтожена. Кварион лично настоял на том, чтобы сжечь ее дотла, хотя его и не оставляло впечатление, будто магия с того места крепко врезалась в его сознание и время от времени будет давать о себе знать. Еще один момент не выходил у него из памяти – очертания существа, возникшего прямо из болот, забравшего в свои объятья чудовищного младенца, возможно, это был дух этих болот, или то, что теперь их преследовало, находясь постоянно рядом, но неким магическим образом находясь невидимым. Трудно было сказать, даже подумать, что на самом деле сделали эти трое, какую пучину они всколыхнули, обратив на себя внимание болот, когда вторглись в эту пучину, и спровоцировав их гнев, после нападения чудовища, в образе младенца. Все эти мысли кружили в голове Квариона, из-за чего он даже перестал замечать ту гробовую тишину, которая повисла в воздухе во время всего дальнейшего пути следования троих путников, ведь после происшествия случая у хижины, Эарэль и Лута не обмолвились даже фразой друг с другом, лишь время от времени обменивались взглядами, в которых читались взаимные упреки и призрение.
Экспедиция становилась все сложнее, взять было хотя бы туман, который время от времени сгущался, то снова рассеивался, но чужаки все равно не прерывно следовали по тем записям, которые Кварион держал постоянно при себе. В какой-то момент, ему даже показалось, что содержание картинки начинало менять свое содержание, будто бы нанесенные записи были управляемыми некой невидимой рукой, слегка меняющей направление пути странников. Было это правдой или всего лишь игрой разума эльфа, уже было тяжело сказать, поскольку все трое уже давно не отдыхали и следовали постоянно вперед, совершенно не доверяя местам, уж сильно подходящим для привала, видя только намек и угрозу ловушек. Передвижение усложнялось еще и тем фактором, что возникало чувство изменения направления троп после очередного рассеявшегося тумана, опасность так же таилась в почве, учитывая состав почвы, был риск в любой момент от неправильного шага утонуть в трясине.  Время от времени у монарха так же возникали на виду ярко желтые глаза из зарослей кустарников, которые будто наблюдал за ними, но после более тщательного всматривания оказывалось, что это лишь показалось. В общем можно было только посочувствовать троим путешественникам, которым повезло дойти в такую глушь и остаться живыми, или же напротив – не повезло забрести в эту трясину, оставаясь живыми, быть может смерть сейчас для них была более подходящим вариантом.
Вот уже в дали стал виднеться некий комплекс, после очередного сгущения тумана. По виду тех очертаний, которые он обретал, можно было прочувствовать всю мрачность его исполнения в стиле архитектуры. Будто бы все строение, которое возвышалось над топями, величественно и торжественно, надменно и гордо, дышало самой смертью. По своей структуре, храм напоминал стиль темных эльфов в архитектуре, что вначале удивило эльфа, но он быстро свыкся с мыслью, что некроманты Зарака, аэри и темные эльфы связанны между собой неким идейным образом, тем более, что давно ходили слухи, мол Эниэль ставит опыты в сферах запретных школ магии. Проверять последнее пока что не приходилось, но вот исследовать этот храм еще предстояло, эльф готовился к ряду новых злосчастных сюрпризов и неожиданностей, вплоть до возникшим прямо из-под земли армии мертвецов. «Вот это настоящее произведение искусства», - нарушила вдруг тишину чародейка, - «Кварион, а можно мне такой же построить, прямо в Эльрате, я буду рада такому подарку, образую культ самой себя и свергну мою любимую Эни (Эниэль)», - в голосе темной чувствовалась доза яда, особенно, когда она упомянула о своей противнице. Такая фраза спровоцировала Луту бросить очередной укоризненный взгляд в сторону Эарэль, лишь прошептав, - «Это святотатство, даже для эльфов». Как и стоило предугадать, эльфийка тоже не захотела оставаться в стороне, давая возможность сильнее свою соперницу, - «Ой, тебя то как раз и забыла спросить, а может и не заметила, что ты еще с нами до сих пор, смотри!». Эарэль остановилась на тропе, ведущей их к храму, повернувшись к ближайшему дереву, - «Сейчас я нападу на это дерево, а ты что будешь делать? Только прошу, не забудь броситься сломя голову на его защиту, как тогда, у хижины». «Хватит!», - решил перебить спутниц эльф, пока они друг друга не перебили сами, облегчая жизнь болотам, но Эарэль осталась довольна, что последнее слово в этой дискуссии осталось за ней перед рептилией, и она одарила последнюю надменным взглядом и довольной улыбкой на лице. «Нам нужно быть готовыми к опасностям и помнить, что все те чудовища, которых мы встречали до этого, могут оказаться лишь легкой прелюдией перед тем, что нас может ждать в недрах этого проклятого места». Эарэль слегка подтянулась, разминая руки, - «Всегда обожала прелюдии», -  ехидно вставила свою фразу, перебив Квариона, но после чего обратила такой силы упрек на себя со стороны эльфа, что сразу же решила извиниться, - «Да я просто пошутила». Рептилия молча наблюдала за этим диалогом эльфов со стороны, лишь убеждаясь в своих изначальных догадках, что между этими двоими в отношениях был не только лишь профессиональный интерес друг ко другу, но и нечто большее, хотя и сильно скрытое. «Лута», - отвлек рептилию от своих мыслей эльф, - «твой образ дракона будет более подходящим для того, что должно ждать нас внутри», рептилия молча кивнула головой дав безгласное согласие, не желая ничего отвечать, толи чувствуя еще свою вину перед монархом, толи не желая быть похожей на темную своим многословием.
Прошло немного времени, и в храм Зарака, впервые, быть может, за последние годы, десятки лет, вступила нога эльфов, а король Эларии так вообще был редким посетителем этих мест. Двое эльфов и рептилия, принявшая свой истинный образ огнедышащего дракона осторожно следовали по храму, опасаясь ловушек, проверяя возможные подсказки, где и как будет лучше переступить с ноги на ногу. Монарх держал лук с двумя вложенными стрелами, слегка держа их в натяжке тетивы, а темная была готова в любой момент произнести пару заклинаний, специально придержанных на самый опасный случай, который, казалось, уже вот-вот наступит. Но к общему удивлению, ничего не происходило, не то, что бы чужаки, вторгшиеся в эти места сильно сожалели об этом, просто вообще все было слишком тихо – гробовая тишина, никаких сражений, полчищ некромантов, поднимающих из-под земли легионы мертвецов, одним словом – ничего, что было бы обычным для такого случая. Проходя мимо рядов колон, чужестранцы последовали лестницей вниз, которая вела в просторный и величественный зал, нервы начинали находиться в запредельном напряжении, и в прибавку ко всему, по каменному полу продолжал клубиться тот самый туман, сопровождающий путников все это время. У эльфа дух перехватило, когда он увидел артефакт на пьедестале в виде золоченного черепа, такой идеальной формы, а в глазнице которого сиял волшебным светом камень, или нечто, что было похожим на осколок. «Мы пройдем к нему втроем, при случае активации ловушек, сможем помочь друг другу», - почти шепотом проговорил монарх и его слова не допускали возможности в дискуссиях, лишь только шаг за шагом, они двигались по зале, пересекая ее. Дойдя к ступеням, Кварион дал знак эльфийке и рептилии остановиться, а сам осторожно начал подниматься по ступеням, добравшись до возвышенности, прикрывая глаза от яркого сияния осколка, Кварион потянувшись, взял череп в руку, любуясь его сиянием. Лута и Эарэль наблюдали за действиями эльфа, теперь были встревожены, как никогда до этого, опасаясь того, что сейчас может произойти.

0

43

Стоило эльфу прикоснуться к черепу, как тот рассеялся, проскользнул сквозь пальцы туманной пеленой. Храм так же медленно рассеивался, оказалось, что путники были в тумане по среди болот. Сделал крюк они вновь вернулись к сожженной и разрушенной хижине. Ото всюду послышался детский смех, то и дело прерывающийся на крик: безумный, нервный, отрывистый. А за ним раздавались стишки:
«Раз, два, три, четыре, пять
Я иду тебя искать.
Как найду тебя - беги:
Вырву печень и кишки.

Шесть, семь, восемь, девять, семь,
Где-то тут твоя постель.
В спину я тебе дышу.
Не волнуйся: я спешу.»

Среди тумана стояло одинок дерево, огромное, кривое, вокруг которого не было ничего (ни травинки, ни мха), даже мертвецы и мухи и те держались от него подальше. Среди старых кривых веток точно кто-то прятался, но из-за густого тумана вряд ли получилось бы разглядеть.

0

44

Бывают моменты, когда все происходящее вокруг с твоими близкими и обстоятельствами настолько ясно, что разум попросту отказывается воспринимать происходящее, сам находя невнятные объяснения, придумывая пустые оправдания возникшей ситуации. А случается так, что вплотную подойдешь к своей цели, ради которой рисковал жизнью, может даже и не только своей, и не тех, кто последовал за тобой, быть может, был готов поставить на кон и жизнь государства. И потом оказывается, что это все был обман и чувство возникало в голове эльфа, когда он стоял молча, смотря на то, как бесследно таял артефакт в его руках, туманной дымкой проходя сквозь пальцы, молотом билось в голове «Обман… обман и ловушка». Разве был испуг? – скорее злость, прежде всего на себя самого из-за такой глупости, допущенной так просто, это был позор. Кварион позволил себя обмануть, именно позволил сам, поддавшись одержимости идеей найти артефакт, он забыл и упустил из виду все меры предосторожности, и ценой такой ошибки стал простой обман, иллюзия. Рука монарха, в которой еще несколько секунд назад был череп, сейчас медленно сжималась в кулак, напряженное дрожание кисти, говорило о том накале злости и затем крик, что вырвался наружу, несший в себе боль и усталость, ярость и гнев. Взмах кулаком вверх, и острое желание разбить пьедестал, но как только кисть в ударе соприкоснулась с холодной каменистой поверхностью, так и та растаяла, все начало таять, превращаясь в дым тумана. А что было дальше, уже не разобрать – снова хижина и детский крик, затем дерево и стихи, хоть и не шибко сложенные, но достаточно жуткие для того, чтобы предать обстоятельствам большего кошмара. Хуже всего, что теперь лесного жителя не покидала мысль о самообмане, которым он был одержим, решившись пуститься на поиски нужного посоха в болота, и было очень сложно сказать, вывод это был его разума или эту идею сейчас пытались продвинуть и навязать ему духи болот, стараясь окончательно сломить волю короля. Но правда, если таковой и было место в этой трясине, была одна и ее оставалось держаться крепко-накрепко, - следовать только вперед, быть может, даже напролом, с чем, стоило заметить, были явно несогласные его спутницы. «Нам нужно пойти на сделку», - прошептал тихо монарх, кинув пронзительный взгляд темной эльфийке прямо ей в глаза, - «иначе эти игры нас просто сведут сума», - после сказанной фразы, он сделал шаг в сторону дерева. Но его тут же схватила за руку Эарэль, теперь уже она смотрела на него глазами, налитыми злостью и недоумением, - «Знаешь, стихи у этой твари никудышные, но и твое предложение абсолютный мрак, уж лучше сразу убей меня и брось червям мою плоть, ты спятил?!». Неожиданно в разговор вмешалась Лута, оставаясь сзади эльфов, она почти шепотом вставила свое слово, - «Духи болот не станут нас слушать, после того, как вы поступили с тем драконом у этой самой хижины». Рептилия рукой подала знак, указывая эльфам на сожжённую хижину, что бы те вспомнили, по какому согласованию они решили действовать, создавая сами себе ловушку, в которую и попали сами, в которой и находились теперь. «Я гляжу, что ты жрица не только своей Титилии, но еще и подрабатываешь на стороне гласом глаголющим всея болот?», - не сдержалась темная, что бы не оставить без ответа фразу Торы, которая, казалось, с такой радостью наблюдала, в какую трясину угодили все трое путников. «Понимай это, как знаешь», - холодно ответила Лута, в глазах ее читалась обида и скрытая жажда к возмездию для эльфов, - «но болота помнят ту оплошность, которую вы допустили, ведь не зря мы сейчас стоим у этой самой хижины, это знак, без мести нас не оставят за вероломный поступок». Эарэль слушала терпеливо свою спутницу, очень пыталась сдерживать себя в руках, несмотря на усталость и замотанность в мыслях, но сейчас она уже начала сильно жалеть о том, что вторая стрела не была пущена в рыжеволосую прямо меж ребер. «Если у болот и есть повод что помнить, и кому из нас мстить, так это явно не Кварион, и уж точно не я или тебе напомнить того младенца, о котором сказал Квар, да-да, вспомнила, как ты его с ожогами отправила в колыбель трясины? А он нам теперь стихи читает!». Кварион понимал, что если снова не вмешается, то болотам не предстоит принимать особых усилий, так как накал ненависти между этими двумя доходил до предела, и только бой мог помочь им выпустить пар, до поры, но болота наблюдали за их разговором, это было ясно. «Вы за своими спорами не заметили одной детали», - вмешался эльф в разговор между соперницами, которым еще предстояло пройти общий путь, - «На болотах влажность в воздухе всегда превышает показатели наших лесов Эларии, а значит запах будет задерживаться на очень долгое время, здесь же нет и намека в воздухе о вкусе гари и гнили, которые смрадом стояли у того места, которое мы покинули». Лута и Эарэль, словно забыли, о чем еще минуту назад спорили, осторожно начали оглядываться по сторонам, понимая, что это место, скорее всего очередная иллюзия, а трясина уже по самые уши затянула путников в свои ловушки. «Кварион, мы не можем больше тобой рисковать, мы поступим, как ты сказал, но на разговор выйду я. Магия на магию дает всегда нужный эффект», - сказав последние слова, эльфийка подмигнула королю и вышла вперед в сторону старого дерева.
Правая рука была приподнята вверх, над которой виднелась небольшая светящаяся сфера, будто бы желаемый для обозрения знак того, что темная обладает магией, разной магией. Отойдя от хижины на приличное расстояние, эльфийка стала на одно колено, наклонив голову, а затем смотря в туман, начала говорить медленно, на древне эльфийском языке, надеясь, что здесь он известен. «Мы чужеземцы этим местам, к духам болот мое обращение. Следуем к Храму, его вратам, этим и вызвано наше вторжение. Есть между нами одно предложение, - жертву тебе принесем на крови, если же нет, то примем сражение». Эарэль задумала принести в жертву Луту болотам, что бы те пропустили эльфов к Храму, настоящему Храму Зарака, рептилия не знала древнего языка эльфов, потому темная ничуть не боялась, что рептилия сможет о чемлибо догадаться.

Отредактировано Кварион (30.11.2017 06:04)

+1

45

Из тумана раздался звонкий детский смех, который смолк ровно в тот момент, когда эльфийка закончила свою речь.
-Злая тете! врет тетя!- отозвался ребенок, сидящей на дереве,- сначала обижает, а потом пытается задобрить. Не верь ей, все они плохие, все хотят нам навредить.
-Тише, малыш, тише, пусть они дикари, но мы же не монстры,- раздался вкрадчивый мужской голос.- Я подхожу, но без глупостей, - крикнул он жестоким беспощадным чудовищам, что прибыли из якобы прекрасного и светлого мира.
Спустя две-три минуты из тумана вышла девушка, по виду эльфийка из темной семьи, одетая  вполне соответственно этому величественному и мрачному дому. Передвигалась она слегка странно, чуть вприсядку, а в руках у нее было безногое полусгнившее тело мертвеца, которое она бережно прижимала к себе, как самое ценное. Подойдя достаточно близко, чтобы ее могли слышать, девушка присела на корточки и... мертвец заговорил.
-Что вам от нас нужно? Мы никому не мешаем, ни на кого не нападает, за пределы топей не выходим. А вы пришли, незваными гостями, ничего не сказав напали, двоих наших покалечили и теперь хотите говорить. Что ж, давайте поговорим, монстры, зачем вам нужны руины? Тоже не дает покое, что мы не безмозглый твари, а разумные существа?

внешний вид

http://img1.wikia.nocookie.net/__cb20101201092629/rpg/ru/images/2/29/True_Necromancer_prestige_class_from_Libris_Mortis.jpg

0

46

За все время опасностей на этих болотах, роль монарха чередовалась между наблюдателем и исполнителем своих идей, и пусть как бы кому не казалось, а идеи и замыслы в той или иной степени были реализованы его, пусть и не всегда с таким результатом, каким он ожидал. И со стороны эльф не всегда ждал понимания своих указаний или отданных приказов, напротив – роль монарха была обречена на критику поступков, сомнение доводов и противоречие целей, но это был его тяжелый рок, который он добровольно соглашался нести на своих плечах. Удовольствие, которым все были одурманены в Эльрате, будто бы власть несет в себе наслаждение, явно никогда не жертвовали своим комфортом, и ради родного королевства  не рисковали своей безопасностью, мелкие интриги с целью сместить оппонента за грязные игры не брались в расчет. Аристократическим кругам явно не приходилось никогда встречаться с такими сильными последствиями такой привилегии – носить корону, иначе они бы с отвращением перебрасывали ее, как проклятие с плеч на голову друг другу, желая скорее избавиться. А когда своя одежда ближе, чем другая, то уже и не способен видеть, кому этот жребий достанется следующим, лишь бы свою голову спасти. И уж точно было ясно – эти интриганы никогда не разговаривали с существами, подобным этому, что сейчас появилось перед ними из неоткуда, самого тумана. Кварион не знал, что почувствовала рядом стоящая рептилия, но вместе с тем, удивился выдержке Эарэль, по которой можно было точно сказать, что эльфийка была морально готовой ко всему, тем более к появлению такой твари. Повергал в изумление еще и тот момент, что существа могли говоить и были разумными, даже больше того – знали древние наречия лесного народа, чем мог похвастаться далеко не каждый, даже из жителей Эларии. А значит, это было и опаснее ,если взять во внимание, что болота действительно все это время наблюдали за каждым шагом, который не всегда был похожим на поступь миротворцев, этим и объяснялось отношение существа, когда оно назвало чужаков монстрами, приведя перед этим довольно разумные доводы. «Вы абсолютно правы, ваше святейшество», - решил вмешаться в разговор сам монарх с существом, благородность последнего была заметна для эльфа благодаря подобию короны малого дома эльфов, как главы рода или некоторого селения, наверняка, эльфийского происхождения. Кварион осторожно сделал пару шагов к существу, аккуратно скинув лук и кинжал на землю в знак приверженности к дипломатическим приемам решения проблемы, да и бояться он понимал, не стоит, впереди была темная чернокнижница, позади огнедышащая рептилия, хотя и осторожности он не терял. «Прошу простить мне мои манеры, заботясь о собственной безопасности, мы изрядно навредили вашей», - король говорил на древних наречиях, которые изучал довольно долго, что бы овладеть ими в таком мастерстве. «Я Кварион, родом из Эларии, ныне монарх королевства эльфов», - после сказанных слов, его рука указала на темную эльфийку, которая понимала, что сейчас ей не то что бы лучше молчать, а вообще стоило бы провалиться сквозь землю, - «моя сподвижница, волшебница из темных домов Эларии,  Эарэль», - последняя лишь наклонила голову, так и оставаясь стоять на одном колене. «И, смею представить, вам Луту ар Тору, жрицу Тилии, божества драконов», - очень плавным жестом он указал рукой на рептилию, которая тоже хранила молчание. «И всех нас троих приятно радует, что мы встретились с его святейшеством, разумным и согласным на диалог», - Кварион наблюдал за реакцией двух существ, пытаясь на ходу сообразить, кто заслуживает большего внимания для наблюдения, ведь было ясно, что связь, построенная между двумя телами, была очень прочной. Скорее всего эльфийка была нечто напоминающее проводником старого и мертвого колдуна, но делать окончательных выводов Кварион не брался, - «Зачем мы ищем руины? – есть свидетельства в рукописях, что в заброшенном Храме покоится часть артефакта, спровоцировавшая магический взрыв. Наше желание не зачистить топи и болота, но лишь понять природу артефакта, способного на такое. У нас есть повод полагать, что такие случаи будут повторяться время от времени, и что бы это предотвратить, мы просим помощи, добраться до самого носителя энергии в Храме, среди трясин болота. Я даю слово и мои пустые руки тому подтверждение, что из ваших соратников от нашей руки больше никто не пострадает, мы можем только помочь друг другу». Монарх очень надеялся на благоразумие или подобие этого качества в природе у своего собеседника, иначе он был сейчас очень уязвимой и легкодоступной целью.

0

47

Эльфийка задумчиво повернула свою голову на бок, посмотрев на мужчину пустыми, абсолютно лишенными мыслей глазами. В то же время безногое подобие живого существа повернуло свое голову, смерив весьма осознанным взглядом стоящего перед ним мужчину.
-Я Гариус,- произнес он.- Я был главной великого дома, когда еще эльфами правил Эрион,- назвал он имя короля, что правил в незапамятные времена и, кажется, был еще дедом или даже прадедом Квариона.- Для меня ваши имена ничего не значат, как и титулы, что ты называешь. Ты говоришь, что это случайность? Ответь, король, а как бы ты поступил, если бы я пришел в твой дом, ранил твоих детей, покалечил твоих братьев, а после сказал, что это была лишь случайность?- весьма резонный вопрос, ответ на который мог определить весь дальнейших ход беседы.- Мы оба знаем ответ. Вы — монстры, вы только и умеете, что убивать. Хочешь доказать, что разумен? Исправь то, что натворил,- говорил древний маг, голосом судьи, прокурора и палача в одним лице.- Докажи, что ты не такой, как остальные. Принесите нам магическую клятву, что не причините вреда, вылечите тех, кого покалечили и мы поверим в вашу доброту.

0

48

Эарэль наблюдала за диалогом, вслушиваясь в тон незнакомца, ведь понимала, что в любой момент по приказу этого мертвеца могут появиться из болот такие же мертвецы, если только это существо захочет отомстить сполна. С другой стороны, сама темная была довольна тем моментом, что не пришлось начинать разговор и подобные диалоги в самом начале путешествия. Да, пусть они были сейчас измотаны и уставшие, да и разум работал, казалось, уже на пределе, и можно было начать думать, что это вновь очередная иллюзия, но зато это существо, которое обладало определенным положением в этих местах, согласилось на разговор. В другом бы случае, им пришлось сразу пасть на колени и вымаливать ублажая всеми возможными оборотами речи этого мертвеца, лишь бы убедить дать согласие на проход к храму, но сейчас они уже были измотаны, но показали на что способны, будь они разозленными и согласовав свои действия, могли причинить немало проблем при прямом столкновении. Было очевидным, что этот мертвец тоже все прекрасно понимал, иначе бы их сражения не закончились после встреч с ребенком и каменным стражем, но чувствую за пришельцами определённую силу, с которой нужно считаться, хозяин этих топей пошел на уловки с иллюзией, чтобы взять их измором. Как бы то ни было, но чернокнижница, пусть и стояла сейчас на одном колене, в поклоне склонив голову, но все же она считала происходящее с ними определенного рода победой, однако же, все равно хотела извлечь из этой обстановки как можно больше выгоды для самой себя, что бы наконец расплатиться с ненавистной Лутой.
Кварион понимал, что не ошибся в своем выборе начать переговоры, делая ставку больше на дипломатию, он никогда не был приемником силовых сценариев решения проблемы,  считая, что дипломатия являлась более важным и мощным оружием. Эльф понимал еще и то, что его темная спутница не поддерживала такого предпочтения, желая сначала всегда все разрушить, а потом с остатками вести переговоры на уже своих условиях, но увы, не всегда это срабатывало и за все нужно было расплачиваться. Вот как сейчас, к примеру, когда Гариус уже выдвигал абсолютно справедливые требования и условия, что бы эльфы и дракон могли исправить положение, прежде всего, свое в глазах жителей болотных трясин. «Эрион – мой прадед, был достойным правителем и эльфом чести. При его правлении эта земля, которая ныне граничит с королевством эльфов, входила в состав Эларии, являясь границей, если я не ошибаюсь», - правила дипломатии требовали обращать подобными репликами внимание на слова собеседника, добавляя свои комментарии, если ему было хоть что известно о тех или иных событиях или же личностях. Теперь нужно было хоть как-нибудь реагировать на те условия, они оглашены и решение нужно было принимать монарху, от подобных ответов, возможно, зависело их дальнейшее существование. «Ничего против клятвы о ненападении я не имею, ваше святейшество», - Кварион был категорически не согласен с тем утверждением, что Гариус назвал их монстрами, но вместо того, чтобы вступать в неуместную дискуссию, видел лучшим вариантом действительно доказать свою приверженность к миролюбию и дипломатии. «Я, Кварион, именуемый монархом и правящим всего королевства, домов эльфов, светлых, темных и серых семей, защитник и гарант безопасности границ Эларии, клятвенно обещаю…», - правой рукой эльф нарисовал в воздухе дугу, а левой еще один знак из древних письмен эльфов, пальцы были в правильной жестикуляции, и последовательность движений руками соответствовала правилам. Просить принести магическую клятву мог только эльф, знакомый с традициями этого народа, которые уходили в древность, обещание, напоминающее собою определенный ритуал, было нерушимым для всех представителей лесного народа, если его кто давал, обязан был исполнить даже ценой своей жизни. «… не причинять вреда жителям этой земли, умышленно ли, случайно ли, которые не посягнут на жизнь и здоровье моей семьи. Клянусь», - двумя руками эльф нарисовал еще один знак в воздухе и сделал завершающее движение пальцами, заканчивая ритуал клятвы. При такой трактовке его слов, кто именно мог называться семьей Квариона, оставалось право за ним, но, как минимум, был очевидным факт, что речь шла только об эльфах.
«Что же касается второго условия», - решила осторожно вступить в разговор темная эльфийка, - «с нами в ваши земли пришла представительница драконов, жрица древних богов, которым поклоняется ее род», - речь была слаженной, но оставалась на древнем наречии, дабы усложнить понимание суть беседы для рептилии, которая пыталась сохранить спокойствие. «Она чужая нашему народу», - продолжила Эарэль, - «потому не станет добровольно помогать выздоровлению ваших детей, ваша милость. Но обладает достаточными навыками, чтобы провести ритуал исцеления, способный излечить многие недуги, полученные будь то в бою или при других обстоятельствах», - речь была спокойной, сейчас она будто бы нутром чувствовала, что говорит, как бы даже со своим далеким родственником. «Но наше желание исправить свое положение в ваших глазах достаточное, чего я, совсем недавно зная эту жрицу, могу сказать о ней. Потому прошу вас, ваше святейшество, во избежание дальнейших конфликтов, от которых я и мой король уже устали, прошу путем глубокого гипноза завладеть разумом этой рептилии и тогда, совместно с ней, я смогу излечить все раны этой земли и ваших детей, которые мы нанесли по неосторожности». Предложение было неожиданным, наверное, больше для Квариона, чем для самого Гариуса, ведь последний именно таким образом, как понимала Эарэль и подчинил себе представительницу давнего древнего рода.

0

49

Эльфийка чуть наклонила голову на бок, казалось, что все происходящие для нее просто не имело значение и она скорее реагировала на звук, исходящий от непрошеных гостей, чем на слова.
-Контроль?-недовольно спросила Гариус, кинув недовольный взгляд на посмевшую предложить такое темную сестру.- Я никого не подчиняю и никем не управляю. Мин стала такой по воле таких как вы, она — пустой сосуд, в который я поместил частицу ан, а она,- кивнул мертвец на дракониху.- Вольна поступить как считает нужным, мы не монстры, мы не заставляем. Это вы всем пытаетесь управлять,-некромант явно не питал нежных чувств к живым существам, в особенности это касалось тех, кто вредил его нынешней семье.- Ты принес клятву, пусть принесет она,- Мин покорно подняла свободную руку, указав на наглую эльфийку.- Я мертв, но не глуп, я помню, что значит для темных клятвы, принесенные светлыми.

0

50

Гариус раскусил небольшую уловку эльфа, в которой монарх все же намеревался оставить для этой экспедиции хотя бы небольшую нишу, совсем немного простора, чтобы оставаться на шаг впереди, оставляя право за темной спутницей вступить в схватку. Вместе с тем, эльф получил для себя еще одно подтверждение, что их собеседник поистине являлся эльфийского происхождения, ведь никто не мог знать из здешних дикарей, такие тонкости отношений между темными и светлыми семьями в Эларии. Одной фразой, Гариус поставил сразу же в неловкое положение двух эльфов, хорошо хоть, что Лута не догадывалась о содержании происходящей беседы, иначе бы их дальнейшее сотрудничество прекратилось бы здесь и сразу, без задержки.
Эарэль поняла, что своим предложением поставила себя монстром, но с чего было ей знать, что мертвец, завладевший телом мертвой откажется заполучить тело живой и сильной рептилии? – это был неожиданный поворот, потому что еще никогда давно истлевшие некроманты не выставляли темную в роли монстра, этому Гариусу, для полного унижения Эарэль еще оставалось только зачитать кодекс чести и положения морали в обществе Эларии. Волшебнице от такого промаха стало противно, что разрешила себя поймать на такую уловку. Однако же, она все равно продолжала наблюдать за реакцией мертвеца, не поддаваясь особо эмоциям. Удивительно, но факт – Гариус продолжал дальше разговор, в котором намекал так, ненавязчиво, что вопросы чести ему не чужды, и он никогда не сделал бы подобной глупости, вот просто «Бла-бла-бла», так и хотелось продолжить эльфийке, когда она слышала такие глупости. Все прекрасно знали, что некроманты применяют по природе низкие методы, чтобы добиваться своих целей, будто бы подымать из могил тела, а после превращать их в своих слуг, было эталоном порядочности и образцом чести. Будь обстановка сейчас более ненавязчивой, темная не стала молчать, ее характер был слишком уж вспыльчивым, для таких замечаний, даже когда эти поправки были по теме заслуженны, никогда она не спешила признавать свою вину.  Насмешливое издевательство в мыслях, уступило место настоящему недоумению, когда эта кикимора подняла руку и указала на эльфийку, а Гариус еще и требование свое высказал, требующее клятвы от Эарэль. Одновременно это условие и удивило, однако и без радости не оставило, ведь значит опасается, следовательно – боится, такой вывод про себя мысленно даже стал импонировать волшебнице, что стало причиной бури мыслей в голове, вроде «наконец-таки, признали». Но вредить намеренно все равно не входило в ее планы, прям что бы завоевать, ведь если вспомнить, то именно с ее порыва началось противостояние на болотах с этими существами, Кварион даже сражаться не хотел, а чернокнижница начала применять боевую темную магию. Эльфийка посмотрела на монарха, с открытым вопросом во взгляде, но ответ не заставил себя ждать, в его глазах читалась такая же сила воли, которой он убедил оставить рептилии жизнь, а значит от нее требовалось произнести клятву, выхода ей не оставили. Волшебница стала прямо, перед некромантом, уж что-что, а клятвы на коленях она произносить не собиралась, будто бы клянясь в верности своему новому господину, - «Я, Эарэль, родом из дома Черного Паука, клятвенно обещаю не причинять вреда жителям этой земли, намеренно ли, случайно ли, до тех пор, пока они не будут представлять угрозы моей жизни или здоровью. Клянусь». Слова клятвы были настолько неопределенны, что эльфийка не стала вдаваться в подробности, иначе Гариус точно помрет, если она станет перечислять все пункты и подпункту такой клятвы, стоило просто знать обеим сторонам, что нападения угрозы больше не будет. Кварион, глубоко вздохнув, с большим облегчением, был доволен и, наконец, спокойным из-за того, что темная начала понимать весь порядок необходимого ее поведения. «А еще я обещаю», -  неожиданно продолжила темная, - «вылечить ваших детей, и восстановить здоровье тем, кому мы нанесли вред».
Бывает, мы принимаем решения так быстро, поступаем, как нам кажется правильным, оправдывая себя самыми разными способами. Однако проходит время, кровь остывает, и мы сталкиваемся с последствиями, исправлять которые, кроме нас самих никто не будет.

+1

51

Мертвец одобрительно кивнул, его взгляд перешел на дракониху и эльфийка не замысловато перевела указующий перст на рептилию, давая понять, что с нее клятва так же требуется. Гариусу не приходилось выбирать, от него зависело несколькл жизней, которые он будет защищать до последнего. Когда же все формальности были соблюдены и клятвы принесены, мертвец произнес:
-Следуйте за мной,- эльфийка привстала и заковыляла в сторону старого дерева.- Ничего не бойтесь и постарайтесь никого не напугать,- предупреждал мертвец, выдавая последние указания.- Ни каких резких движений и ни каких пристальных взглядов, вряд ли вам понравилось если бы на вас пялились как на диковинки и показывали пальцем.- туман становился все гущи, а дерево, чьи очертания виднелись вдалеке все ярче прорисовывалось.
В конечном счете перед гостями открылось огромное (даже по меркам лесных обитателей) старое дерево, с массивными корнями, выходившими из тины и раскидистыми ветками, напоминающими руки. Где-то по центру этого дерева виднелось изображение весьма отвратительного и страшного лица, где роль зубов выполняли острые щепки, а глаз горящие светлячками дупла.
-Дядюшка, что эти плохие тут делают? Они тебя обижают? Можно я их Гуну скормлю?- раздался звонкий детский голосок и откуда-то из ветвей показалось личико старушки с синиватой рябой кожей и длинными растрепанными седыми волосами.
-Ирит, девочка моя, откуда такие мысли в твоей миленькой головке?- наигранно строго произнес мертвец, однако, в его голосе слышались доброта и неподдельная нежность.- Они наши гости и хотят помочь. Будь добра, попроси уважаемого Гуну нас пропустить.
-Фи, знаем мы таких гостей, после них не досчитаешься костей,- недовольно пробубнила девочка, недоверчиво глянув на компанию. Однако спорить со старшим не решилась, забравшись в ветки, она что-то прошептала  «на ушко» дереву и то, зашевелилось подняло корни, открывая проход в обход топей и трясины.
-Прошу сюда,- произнес Гариус, и его верная ручная эльфийка потопала куда-то в глубь непроходимых топей.
Через несколько минут пути глазам странником открылось небольшое поселение на болотах, окруженное топями и туманом. Несколько небольших домишек (два-три от силы). Вроде бы ничего странного, если не обращать внимание на причудливость его обитателей, и то, с каким подозрением они смотрели на монстров, пришедших в их дом.
Гариус привел их к одной из хижин, где отвратительного вида старуха, с вывернутой на изнанку кожей колдовала над двумя несчастными.
Первым оказался младенец с ожжегами, вид его был так же жутковатый, а уж опаленная плоть вообще смотрелась на нем из ряда вон выходящие. Вторым — каменная горгулья, точнее то, что от нее осталось (крылья и лапы лежали отдельно, целым остался только торс и голова, которая стонала).
-Зачем ты привел их сюда, Гар,- недовольно рыкнула старуха, накладывая очередную повязку  на бедного младенца.- От чужаков одни не приятности, а от этих только смерть.
-Они хотят помочь

Ирит

http://img2.wikia.nocookie.net/__cb20120216035758/rpg/ru/images/f/f8/RavelColor.jpg

Каристания

http://img1.wikia.nocookie.net/__cb20070810200453/dnd/ru/images/d/d7/Hag.jpg

0

52

Все происходило, будто постоянно окружающих наших героев туман, начал заполнять их разум и глаза, потому что дальнейшие тропы, которыми их начал вести Гариус словно возникали из неоткуда. Эльфы и рептилия принесли магическую клятву, которую теперь уже и нарушить то не могли, даже при большом желании, что связывало им руки и свободу действий. Нужно ведь было понимать, что для обитателей этих топей и путников из внешнего мира понятия о безопасности могут весьма отличаться между собой, так, если бы они в прошлый раз не остановили младенца, он с наивным лицом мог изрезать непрошенных гостей на части. Оставалось лишь надеяться на то, что реальной угрозы своей жизни они не встретят, да, это было сложно признать, но Кварион после принесения своей клятвы начал сильно волноваться, при чем его волнения граничили со страхом. Очень сложно было представить себе, что их ожидает впереди, после таких обещаний, особенно удивила монарха темная эльфийка, хоть и приятно, пообещав исцелить и исправить все то, что они успели испортить в этих краях, но и истинного мотива этих слов он не знал. Еще очень удивляло, что местные жители, будучи такими чудовищами обладали довольно недурными понятиями о чести, чувстве безопасности и заботы друг о друге, быть может даже настолько хорошо, чего нельзя было сказать о элите правителей Эларии. В самой столице лесного королевства, все только и ждали, когда нанести удар своему оппоненту, сметя его со своего пути на вершину власти, или умело подловив кого-нибудь из представителей высокой аристократии на порочных наклонностях, умело шантажировали несчастного, принуждая таковых к сотрудничеству. Политика эльфов была ужасной сферой жизни Эларии, о которых простые жители, в большинстве своем даже не догадывались, но на этих топях Гариус, очевидно занимавший положение местного вождя, хоть и выглядел внешне, как чудовище, но о своих подопечных проявлял хорошую заботу. Это качество было наблюдаемым, хотя бы в том, как он разговаривает со своими родичами, если их так можно было назвать, а если уж эльфов и Луту рассматривать, как пришельцев и врагов, то еще и мудрого правителя, который смог переступить через нескрываемую свою неприязнь к врагам, чтобы помочь пострадавшим жителям деревни.
Поселение было небольшим, несколько хижин, стоявших друг от друга на приличном расстоянии были такого же ветхого состояния, как и та, которую путники видели недавно. Быть может, были еще жилища в этой деревушке, если и так, то их скрывал туман или магия, сами избы были небольших размеров, уж точно не для жителей исполинского роста. При том, какая из них принадлежала Гариусу нельзя было догадаться наверняка, все они были простыми и неприглядными на вид, существенно ничем не выделялись друг от друга на общем фоне. Вот только обитатели, такого же уродливого вида, с призрением смотрели на путников. Возникало чувство, что если бы не Гариус их сопровождал, то чужаков с радостью забросали камнями будь у них такая возможность. Как такая деревня могла оставаться столько времени незамеченной для других глаз и как ее жители смогли прожить столько времени самодостаточным образом жизни, не укладывалось в голове Квариона, ведь он смотрел на эту ситуацию с точки зрения управителя, очевидно, что ему предстояло сделать для себя еще не мало открытий об этих местах.
Когда гостей, пусть и непрошенных, Гариус подвел к одной из хижин, где был местный лазарет, если это так можно было назвать, в котором лекарем было чудище женского вида, напоминающее старуху, а лекарством выступала магия, но очевидно не столь эффективным. После того, как Гариус пояснил цель прихода чужаков, разговор решил продолжить Кварион, добавив пару фраз, - «Мы исправим все те беды, которые вам пришлось претерпеть из-за нашего появления в этих землях», - так сказал монарх, слегка поклонившись перед целительницей, но понимая, что такие высокие слова без дел здесь ничего не значат, тем более помня, что эти беды он сам им и доставил, решил долго не затягивать и сразу повернулся к темной. «Эарэль, осмотри младенца, нам нужно сделать все возможное, чтобы исправить это положение, иначе мы никогда не покинем эту деревню», - предупреждающе объяснил эльф своей подопечной так, будто бы та сама этого не знала, но что поделать, ошибки нужно было исправлять. Волшебница, не говоря лишних слов Каристании, сделала пару шагов вперед, подходя к одному из двух столов, на котором лежал младенец, его она прекрасно помнила. Увидев эльфийку, дитя испугалось и начало похрипывать, помня страшных обидчиков, нанесших ему столько боли. Эарэль обратилась к нему на древнем наречии своего народа, - «Тс, тише малыш, я пришла к тебе помочь. Плохие чужаки обидели тебя? – Больше этого не будет, дитя», - она говорила мягко и слегка припевая в конце каждого слова, что бы дитя успокоилось. «А у меня для тебя есть подарок, смотри, ты такого не пробовал раньше», - эльфийка осторожно открыла дорожную сумку, из которой рядом с жуем положила пару корней, которые она взяла с собой еще в Эларии. Эти корни были ингредиентами для целительного отвара, способного заживлять раны и затягивать глубокие порезы. Колдунья положила их рядом с младенцем, ожидая, что он их съест, что должно было послужить для него, как обезболивающее, тем временем, правой рукой, которую она подняла над дитем, она начала чертить замысловатые знаки пытаясь поймать его внимание. «В дом пришли мы к тебе, и по нашей вине, мы боль причинили, но об этом не забыли. Вот я перед тобой, и сон сохраню я твой», - напевала эльфийка подобие колыбельной, до конца не подозревая, сможет ли ребенок заснуть под нее, а в конце произнесла заклинание, - «Ракшаал оруэ мерталл», - наложив руку на тельце младенца возле участка ожогов. Эльфийка прекрасно помнила, как в прошлый раз пыталась этим же самым заклинанием навредить младенцу, и какое, к ее удивлению, это произвело на него бодрящий эффект в прошлый раз. Сейчас оставалось лишь надеяться, что темная энергия, которая была направлена в младенца в умеренной дозе, послужит для маленького тельца некой инъекцией антибиотика и окажет целительный эффект.

Отредактировано Кварион (01.01.2018 08:46)

0

53

Темная магия подействовала хорошо: малыш затих и раны его начали быстро затягиваться. Ведьму же такое поворот не слишком радовал, она недовольно хмыкнула, пробубнив себе под нос весьма едкое и неприятное пожелание «всего хорошего» этой остроухой колдунье, от которой все еще было больше вреда чем пользы.
-Эльфийская магия, темная магия, - сплюнула старушка, недовольно зыркнув на Гариуса, будто это он был виноват во всем, что тут происходит.- Терпеть ее не могу, от нее всегда одни проблемы.
-Тиши, Карис, они наши гости и они нам помогают, -успокаивал недовольную вторжением и тем, что в ее лазарете хозяйничают какие-то непонятные личности ведьму маг.
-Ага, после таких вот милых гостей не соберешь потом костей,- колко заметила она, однако, все-таки не стала мешать и сделала вид, что что-то ищет среди снадобий и зелий.
-Ее можно понять, тяжело вначале быть первой красавицей и фавориткой главы дома, а потом превратиться в такое,- шепнул Квариону мертвец.- Осталось вылечить здоровека Зарука, а после можно будет и о деле поговорить.

0

54

Волшебница старалась, изо всех сил старалась не обращать внимание на посторонние комментарии во время процедур лечения, если это можно было таковым назвать. Одно понимала эльфийка сейчас, нужно молчать, во что бы то не стало, лучше прикусить губы в кровь от обиды и недовольства, унижения и оскорбления, чем испортить все то, что они начали по крупицам собирать. А ведь это были, по факту, ее сородичи, только изуродованы древней магией местного происхождения, но еще хуже осознавать, что от них осталась лишь тень. Нужно было признать, что Гариус и его бывшая красавица-любовница были тенью своего прошлого, которое ушло безвозвратно и им то и оставалось, что опасаться чужаков. А что же еще остается в такие минуты, как не использовать остатки своего разума, ради лишь защиты тех, кто тебе дорог? – Эарэль осторожно окинула взглядом небольшую деревню, понимая, что древний некромант держит за своей спиной не единственное поселение, что-то подсказывало внутри, быть может женская интуиция. Эта боль потерянного прошлого была общей между Гариусом и Эарэль, последняя, правда, лишилась в один миг всего, своей сестры, дома и семьи, в которой она так много лет провела времени. Вспомнить ее саму более юной, чернокнижница никогда не любила светлых эльфов, сказать даже прямо – на дух не переносила, все детство проводя в темных городах, она пользовалась успехом среди ухажеров, благодаря красоте, что была дана ей от рождения, это часто становилось предметом зависти ее сверстниц. Но эльфийка умела всегда вовремя сделать шаг назад, уступая своим сестрам, помня, что ее больше интересовала магия и ее изучение, чем познание плотских утех, к чему стремились большинство юных эльфиек темных семей. Однако же, ирония судьбы сыграла свою партию, ведь иначе не скажешь, когда в полной мере осознаешь, что в один миг земля, на которой она крепко стояла, попросту исчезла из-под ног, мало того, что она сама стала тенью своего прошлого, молча неся боль своего прошлого. Так еще и вынуждена была оставаться заточенной в подземельях Эльрата, города столицы светлых эльфов, города, чьи стены она всегда считала проклятыми, ненавидела и пренебрегала, стали ее темницей, ее домом, проклятием. Став для монарха запасным вариантом в большой игре политики, она понимала для каких целей оставлена в живых, чего ради король тайно снабжает ее древними книгами самой изощренной магии, готовя ее на пост будущей главы темных семей, если получится, а коли нет, то получить максимум пользы от темных способностей, что официально при дворе он сделать не мог, тем пользовался тайно. Эарэль ненавидела светлых всю свою сознательную жизнь, Квариона, в глубине души, призирала больше остальных, но став его любовницей на протяжении долгого времени, достаточно долгого, чтобы привыкнуть к нему, она привязалась к эльфу, ненавидя тем самым саму себя. Эарэль знала, что его благоверная жена всегда ему многое спускала с рук, но про существование любовницы, быть может и не догадывалась вовсе, тем более было ясным – носитель короны свою жену не любил, ему она нужна была только для продолжения рода, как и было надиктовано еще издавна традициями светлых. Чернокнижница, сама того не заметив, прониклась симпатией к этим обитателям, особенно после того, как наблюдала за засыпающим младенцем, которого ей удалось исцелить, облегчив его боль, хотя бы на время. С каменным стражем дело обстояло куда сложнее, чем с ошпаренным ожогами ребенком, ведь камень – это не плоть, да и не кости, а исцеление подобного материала могло потребовать от заклинателя больше усердия. Эльфийка мыслила так, смотря, как мучается страж, камень – материал, в котором есть магическая энергия, заряд, который заставляет существо чувствовать всю боль от внешних раздражителей. Значит лечение должно было проходить на уровне жизненной силы, которая есть в заклинателе, в данном случае – это кровь. Эарэль подошла ближе к койке, на которой корчился от боли Зарук, больше ее никто сейчас не интересовал, тем более что ей точно было не до посторонних, признаться честно, темная и без того сейчас нервничала, ведь никогда еще не приходилось ей видеть, что бы тьма служила созиданием и источником исцеления. Склонившись над стражем, темная постаралась незаметно достать кинжал из ножен, висящих на поясе, держа за рукоять оружие одной рукой, эльфийка одним резким жестом перерезала себе ладонь другой руки. Это было сделано так резко и быстро, что окружающие, наверное, и не успели отреагировать, но волшебница не произнесла и звука, сдерживая стон от большой боли она нанесла свою кровь на тело Зурака в те места, где были его конечности раньше, а после кровь была пролита и на оторванные части камня от основного тела.  «Алигхаре сагивин огураэти», - осторожно произнесла чародейка, чувствуя, как магическая сила начинает пульсировать в ее ране, в ее крови, что текла из прорезанной ладони, - «Боль за боль, смерть за смерть и жизнь за жизнь», - тихо произнесла темная, поднеся оборванные конечности к телу Зурака, подозревая, если ее расчеты оказались верными, что сейчас они должны срастись, первое время став протезами, но пройдя немного времени и зажив окончательно, каменный страж должен будет выздороветь окончательно. Ведь за эту ошибку она сама согласилась заплатить своею кровью.

+1

55

Магия крови действовала относительно не плохо (если не брать в расчет тот факт, что у гаргулей нет крови). Тут бы скорее подошла артефакторика или же не крайний случай алхимия, но как говорится, на безрыбье и рак рыба, а при нужде и барахольщик сойдет за собаку. Оторванные части тела медленно, но верно прирастали к основному корпусу: двигать ими Зарук еще не мог, однако, уже чувствовал свои конечности, что было хорошим знаком.
-Редко можно встретить в наше время тех, кто готов признавать ошибки, еще меньше тех, кто  добровольно согласиться их исправлять,- одобрительно произнес обрубок, оставшийся от некогда могущественного некроманта.- Я рад, что вы оказались из тех, для кого подобное все еще имеет значение. Что ж, вы сдержали свое слово, теперь моя очередь сдержать свое,- эльфийка «выползла из хижины ведьмы, жестом приглашая гостей последовать за собой. Она привела их в другую хижину: более широкую и более богато обставленную, в центре нее горел костер, вокруг которого располагались стулья и подобие скамеек, один из которых стоял чуть на возвышенности, скорее всего являющимся местом, которое должен был занимать староста или глава деревни. Именно на это место и присела эльфийка, бережно точно дорогую куклу или ребенка держа у себя на руках некроманта.- Что ж, я дал вам слово, что отвечу на все ваши вопросы и помогу найти то, что вы ищете.

0

56

Притихшая рептилия очень внимательно наблюдала за всем происходящим, притворившись, будто ее здесь нет, она молчала и не показывала никаких эмоций своим видом, дабы не привлечь постороннее внимание и лишних подозрений. Мысли жрицы сейчас вращались вокруг этого поселения, и того, как сам король и его подчиненная спокойно реагируют на обитателей этих мест, что вызывало подозрение о том, что их могли даже загипнотизировать или и того хуже – превратить в своих слуг. Подтверждение последней мысли было вызвано поведением ненавистной волшебницы, которая, как по приказу стала заниматься лечением существ, что еще некоторое время назад угрожали их жизням. Лута видела только лишь один вариант развязки этой обстановки – священный огонь, который победил злую природу младенца, который смог остановить каменного стража, этот священный огонь должен был очистить и эту деревню, неся собой ее жителям заслуженный покой. Но теперь был очевиден сговор лесных остроухих и этих монстров, который мог привести к ужасным последствиям, чего нельзя было допустить в принципе, жрица клялась защищать истину и творить правду, утверждая справедливость куда бы не направлялась, сейчас же она находилась на болотах, стараясь найти виноватых в хаосе, что происходил в ее родном королевстве. Изначально следы указывали на эльфов, остроухих, которые могли постараться скрыть свои следы, исчезнув в топях от пристальных глаз шпионов, теперь она обнаружила самого монарха со своей любовницей в этих топях. Еще спустя некоторое время, их уже начали принимать в поселке этих монстров, вероятно, которые в сговоре с эльфами и совершили преступление, здесь очевидно были задействованы целый ряд организаций и без темной магии явно не обошлось, и все это в связке привело к смерти их короля. В глазах рептилии первыми подозреваемыми были Кварион и Гариус, очевидно, что первый следовал по болотам к своему тайному приятелю, чтобы дать некоторые дальнейшие указания или получить информацию по разведке, неожиданно встретив незваную гостью они начали водить ее кругами. Наверное, надеялись, что она несчастным образом погибнет, ведь сами остроухие, если вспомнить, не применяли существенных приемов ни против жуя, которого, как помнила рептилия, Кварион вообще не смог обидеть, а темная своими потоками темной магии делала его лишь сильнее, да и сейчас вот смогла его с легкостью исцелить, будто не первый раз его уже видит. Если вспомнить встречу с каменным стражем, который, теперь уже по ее догадкам был вызван Кварионом для окончательного избавления от жрицы, то это она сама избавилась от него, погрузив своего врага в пучину огня и трясины. Лута понимала, что здесь она была явно лишней и ждала с опаской того времени, надеясь, что ей станет что-либо известно о сговоре этих всех тварей гораздо раньше, чем они решат ее устранить, тем более их разговоры на древних наречиях, абсолютно не понятных для восприятия рептилией только подтверждали ее домыслы, что они все находились в сговоре.
Кварион все это время очень осторожно наблюдал за действиями своей подчиненной эльфийки, лишний раз убеждаясь, что в свое время, он сделал правильный выбор, заступившись за осужденную на смерть, таким образом вытянув ее из лап Эниэль и тайно поместив под свою протекцию. Навыки волшебницы не были отточены, но теория, которой она себя посвятила, явно служила хорошей основой для ее действий, пусть и скованных, но устремленных. Прошло еще немного времени и процедуры по лекарству, если это можно было назвать подобным образом, были завершены, что окончательно расположило Гариуса к чужакам, даже настолько, что он решил пригласить их в свою хижину. Сказать честно, те методы которыми Эарель пользовалась, не вызывали у монарха призрений, напротив он понимал, что эта магия, что принята в общих кругах светлых семей называться мерзостью, здесь оказывается весьма полезным инструментом. Хижина, очевидно служившая для приема гостей и собственностью Гариуса, как местного вождя и защитника жителей была обустроена богаче остальных снаружи, и имела презентабельный вид изнутри, по крайней мере, насколько это было возможно, учитывая природу обитателей и окружающую среду. Кварион присел по приглашению хозяина на одном из стульев, Эарэль села рядом, но не с правой стороны от монарха, какое место принадлежало всегда жене, по этике придворных правил эльфов, а с левой, где всегда было место для «приглашенного друга семьи», такие мелочи всегда были важны для королевской знати и игнорировать сейчас темная их не хотела. Рептилия вообще смотрела настороженно на все происходящее вокруг, еле скрывая чувства, в которых смешались призрение и страх, но старалась не подавать об этом виду. После полученного разрешения некромантом, Кварион решил задать несколько вопросов, - «Благодарю за оказанную честь быть гостями твоего дома. Как я уже упоминал ранее, нам необходимо найти часть посоха Зарака, что бы магические вспышки больше не обращали к себе ненужного внимания, и не приводили тем самым к вашему порогу незваных гостей». Эльфийка косо посмотрела на монарха, понимая, что тот, как и раньше, хочет получить необходимое для себя и оставить этих жителей на произвол судьбы самих себе, называя это «безопасностью». Потому и решила немного вмешаться в разговор, - «Государь, не мне говорить без разрешения и тем более, когда меня не спрашивали», - обратилась она к Квариону, - «но мои скромные познания в артефактике говорят о том, что для этих мест, осколок посоха служит не только местным раздражителем, но и мощным магическим щитом, под защитой которого, как раз и находятся наши дорогие друзья». Монарх про себя выругался, когда чернокнижница начала подводить к этой мысли свою речь, понимая, что своего она не намерена упускать, а сам эльф не хотел обращать на этот факт своего внимания, толи по незнанию что дальше делать с обитателями деревни, толи из-за безразличия к их судьбам. «Если это на самом деле так, какие тогда у нас есть варианты?», - с искренним интересом задал монарх вопрос у своей советницы. «Гариус согласен помочь нам отыскать то, что нужно Эларии, дорогой государь, мы же можем предложить в замен ту защиту, которой они будут лишены после достижения нашей цели, ведь Элария всегда умела благодарить своих союзников, выходящих ей на встречу, об этом пишет история». Словив на себе немой взгляд Луты, которая в возмущением смотрела на темную, эта ситуация лишь больше ее позабавила, после чего Эарэль снова обратилась к монарху, - «И как я помню, если только память не изменяет, Его Величество всегда стремился взять под свою охрану и защиту нуждающихся в ней, предоставляя кров и протекцию». Темная ехидно улыбнулась смотря на Квариона, намекая на себя и ту историю, когда он помиловал ее, взяв под стражу в Эльрате и поместил в подземельях навсегда, объявив другим, что она исчезла без вести. «Это ты тонко подметила, я и подумать о таком не мог», - слегка оправдался эльф, - «но, вместе с тем, это дело касается прежде всего вас, Гариус», - взгляд и внимание монарха было переведено на некроманта, - «согласитесь ли вы и ваши жители на такой жест благосклонности к вам, лесного народа Эларии?».

+1

57

Гариус не был глуп, он был слишком умен и слишком стар, чтобы не знать, что любое благородное предложение высказано темной семьей надо быть крайне осторожным. Их милосердие всегда покоилось на острее клинка и донышке сосуда с ядом. Может быть поэтому когда эльфийка стала буквально упрекать своего светлого повелителя некромант задумался и слегка напрягся.
-Этот осколок находится совсем недалеко, всего в тридцати минутах ходьбы на север в старых руинах храма. Хотя, если быть точным, в храме вы его не найдете: поодаль есть пещера, там некогда жил один лич, именно там и был разрушен посох. Там же теперь и покоится осколок,-эльфийка задумчиво повернула голову с бессмысленным взглядом в бок, словно кукла-марионетка повинуясь своему безжизненному кукловоду.- Ходок!- крикнул мужчина и с разных сторон хижины поползи десятки насекомых: сколопендр и двухвосток весьма массивных размеров, которые переплетались в причудливом омерзительном танце, и в конечном счете соединились, образуя некое существо.- Друг мой, проводи наших гостей к старому осколку,- попросил мертвец, ответом на просьбу послужил кивок того, что можно было назвать головой.
-Что же касается вашего предложения, дорогая моя, бойся светлых, когда они глаголят о войне и бойся темных, когда они читают проповеди: что первое, что второе есть признак скорых бед,- Гариус не врал, так как сам был когда-то вхож в эту систему.- Однако, я подумаю над вашим предложением, когда придет время и решу, чем же вы можете помочь нам.

Ходок

http://img2.wikia.nocookie.net/__cb20120826095936/rpg/ru/images/3/3b/Hrud.jpg

0

58

Кварион был доволен тем, что Гариус подобным образом отреагировал на предложение темной, совершенно забыв то, что и первый, и вторая, прежде всего представители темных семей, а значит между ними всегда имеют место быть взаимные подозрения и недоверие, о чем и говорило требование некроманта к эльфийке отдельно принести клятву, перед тем, как привести их в свою деревню. Для самого монарха эта идея была неудобной, мягко говоря, ведь стоит будет ее только поднять среди собрания Совета, как сразу именно светлые начнут расспрашивать о природе происхождения всех этих обитателей. Если же они узнают, что эти жители не просто монстры, а еще и представители бывших темных родов, что куда более веский факт, чем первый, сразу же будут настаивать, если не требовать от короля отправить войска и перерубить всех в деревне. Светлые эльфы, хоть и были правящими семьями в Эларии, но элита, стоящая у власти всегда опасалась малейших колебаний чаши весов власти в сторону темных, потому и старались своими усилиями, как можно дальше отдалить монарха от методов и практик, к которым обращались и пользовались темные собратья. С другой стороны, эльф еще взял себе на заметку, что подобные прогулки слишком распоясали Эарэль, подобная экспедиция хоть и подкрепила эльфийку для практики темных искусств, но эльф начал замечать те черты характера, на которые раньше не обращал в ней внимания, поскольку не проводил с ней аж так много времени. Такой характер мог вызвать между ними чувство соперничества в будущем, если ее поставить у руля власти темных домов, с самого начала же Кварион планировал сделать ее покорной, что привело бы его к абсолютной власти над темными домами, но дела слаживались не так гладко, и неукротимый норов темной явно об этом свидетельствовал. Однако до того момента, когда наступит время назначать Эарэль главой темных домов, должно пройти еще много времени и многие судьбы занять свои места в этой большой игре эльфийской политики.
И все же, небольшая группа смогла реабилитировать свое положение в глазах обитателей деревни ровно настолько, что бы получить от них помощь, а большего и не нужно было, по крайней мере Квариону, от внимания которого так же не скрылось подозрительное поведение рыжеволосой рептилии. Последняя вела себя довольно странно и скрытно с тех пор, как они разругались с темной, особенно ее отрешенность от происходящего ярко была выражена в деревне, будто бы она готовилась, что вот-вот ее убьют. Король хотел бы переговорить с ней, по возможности, успокоить от всего происходящего, но сейчас было не время для разговоров, потому что сейчас перед ними была финишная прямая. На кону была часть посоха Зарака, который должен был принести эльфу желаемую власть и открыть дорогу к тайне, где спрятан второй осколок, а остальные разговоры и разбирательства смогут уже подождать. Не ускользнуло от внимания короля и то, как прощалась с жителями Эарэль, не то, что бы очень радужно, ну вот после слов почтения и доброжелательной улыбки в сторону Гариуса, она сама вернулась к спящему малышу и оставила ему некую маленькую статуэтку, как подарок, к чему очень скептично отнеслась их местная знахарка, но темную это мало волновало, поскольку она еще надеялась, как понял монарх, их увидеть в скором времени.
Путь был не близким, пусть небольшая группка следовала за сопровождавшим их монстром, но все же определенное расстояние еще следовало преодолеть. С тех пор, как эльфы и рептилия следовала за ходоком, почти все сохраняли тишину, особенно ходок, который вообще не реагировал на попытки Эарэль разговорить себя самого, которая то и дело задавала ему вопросы о происхождении деревни, его возрасте, кем он был при жизни и была ли вообще у него эта жизнь, чем он питался, какой магии боялся, каким образом размножался, где и когда, а еще с кем ругался и т.д. Но монстр держался крепко, как партизан, и лишь воротил головой, сам, наверное, мечтая скорее довести незнакомцев до точки назначения и покинуть их, что бы окончательно не разболелась голова, если там и не было чему болеть, то от болтовни темной он все равно уже болела. В конце концов, небольшой отряд начал приближаться к местам, с которых уже отчетливо виднелись очертания храма с такой отчетливостью, что аж дух перехватывал от удивления такой мощи и величия. Особенно восхищение эта картина вызывала у Эарэль, она как вкопанная остановилась на месте и с восхищением любовалась на святилище, как ребенок мог смотреть часами на любимую игрушку, но понимая, что ее все равно не купят, мог лишь с глубоким сожалением всхлипнуть и продолжить свой путь дальше. Примечательным был еще тот факт, что на дороге у них не встречались чудища, желающие их смерти, ни случайные бестия, что охраняли свои гнезда, абсолютно ничего, очевидно, что их следопыт был настолько страшненьким, что попросту отпугивал всех ненужных обитателей, которые могли только помешать.
Наконец они дошли до пещеры, в которой, по словам Гариуса, находилась часть посоха, способная наделить волшебными свойствами своего обладателя. Особых иллюзий по этому поводу Кварион себе не строил, поскольку понимал, что еще предстоит найти вторую половину, для его полного восстановления, а это займет немало времени. Вскоре они остались одни, поскольку ходок исчез и все трое чувствовали сильную магическую ауру над этим местом, будто бы сам вход в пещеру был проклятым, но это лишь остановило их на короткое время, и никак не заставило свернуть обратно. «Мы добрались до этого места все вместе, вместе и заберем то, зачем сюда пришли», - наконец нарушил тишину правитель эльфов, - «Лута, ты получишь ответ на вопрос, когда увидишь источник магии, который не дает этим местам спокойствия, и мы вместе устраним эту угрозу, когда этот осколок станет предметом изучения в Эларии». Таким образом эльф хотел наладить хоть некоторые отношения с рептилией, напомнив, что у них общая цель, но совершенно не зная лишь одного – она решила для себя все совсем иначе. После этих слов, они вместе шагнули во тьму.

+1

59

В пещере все еще виднелись следы былого сражения, ведь прошло не так много времени с тех пор, как был разрушен посох. То там тот тут  следы от заклинаний, вот несколько остатков скелетов (вряд ли они еще когда-то смогут подняться), а вот чернеющая земля, точно не заживающая рана, нанесенная неопытными не умелыми руками. А еще по стенам и полу раскинулась алая паутинка из «мха», покрывающая все пространство пещеры, но так и не выходящая наружу. Растение впивалось в землю и камни тонкими усиками-корешками. Растительное покрытие тянулось в глубь пещеры, концентрируясь в большом количестве на лежащем теле (судя по всему женском, более ничего сказать толком было нельзя) в руке (а точнее сказать во мхе принимающем его форму) лежал драгоценный камень.

0

60

Воздух был пропитан сыростью и гнилью, еще, когда странники начали приближаться к этим местам, будто бы начал доносится запах мертвечины, которая уже давно разложилась. Несмотря на подобного рода дискомфорт, который доставлял мучение чужеземцам с каждым вдохом, сама пещера была, казалось, сплошной магической аурой, или чрезмерно насыщенна колдовством. После того, как эльфы и дракон вошли в пещеру, тьма накрыла их, несмотря на обладание идеальным зрением и весь пройденный путь до этого часа, все же чувствовалось, что запах был едким, но терпимым, ровно настолько, чтобы быстро найти желанный осколок и покинуть эти места. Как эльфы, так и Лута, старались лишний раз не прикасаться к стенам, все время следую по прямому коридору пещеры, сохраняя тишину молчания и от лишних звуков, ведь неизвестно, какое зло могло найти себе здесь пристанище, окружающая атмосфера и обстановка к этому благоволили. Пройденные события почти окончательно рассорили между собой жрицу и монарха с ее подопечной, хотя больше всего закрытой в самой себе стала именно рыжеволосая, а все попытки правителя оказать знаки внимания рептилии были обречены на провал. Уж очень близко Тора восприняла тот конфликт на поляне возле хижины, когда остроухие, сначала обезвредив ее, убили дракона и пусть то была лишь иллюзия болот, дракон была потрясена с какой жестокостью и решительностью могут действовать эльфы.
Прошло совсем немного времени таких блужданий, потому как пещера не была столь глубокой, какой могла показаться на первый взгляд, но сказывалось состояние путников, которое было истощенным и уставшим, поскольку до того, как они попали в деревню, пережили достаточно сложные сражения и, вовсе не став отдыхать, после всяческих иллюзий болот над их разумом, сразу же двинулись к этим местам. Желание было лишь только одно – положить этому путешествию конец и забыть о нем, как о страшном сне, по крайней мере так хотел Кварион. Эльф уже изголодался по своей вкусной пище, царским приемам и судейский заседаниях, где его окружали вниманием на заседаниях совета, и каждое сказанное слово имело в себе вес куда больший, чем, скажем, для рептилии. Последняя для монарха представляла проблему, с каждым сделанным шагом, который приближал их всех к артефакту, приближался и тот момент, когда предстоит принимать решение, что же дальше делать с Лутой. Вопрос был не из простых, поскольку сразу скрыть от дракона свое истинное положение не получилось – она разгадала быстро, кто перед ней находиться, ко всему прочему монарх обещал ей благодарность короля эльфов, если она поможет добраться им до желаемого артефакта. Однако их мнения сильно разошлись во время путешествия, настолько сильно, что пришлось чуть ли не упрашивать, в свое время, чародейку не спускать стрелу в голову рептилии, а это усложняло обстоятельства, ведь Лута была жрицей, народ которой и без того подозревал в гибели своего короля эльфов, а после такого уж точно сомнений не останется. Не говоря уж о том, что Кварион находился в болотах инкогнито и показания Торы, если будут подкреплены хотя бы малейшими намеками на доказательства, смогут привести короля в весьма сложные обстоятельства при Эльрате. Однако и принимать решение, окончательно для себя по вопросу с рептилией, эльф все же не решался, понимая, что все может обернуться в любой момент, и рыжеволосая сможет стать самым преданным телохранителем или же, напротив, самым опасным врагом, время должно было расставить все по своим местам, тем более, что ждать оставалось недолго.
В конце концов, показалось сеяние в конце туннеля, как бы из-за поворота, но очень тусклое, что бы точно оценить что именно они видят. «Кварион, нам нужно быть предельно осторожными, магией пропитаны стены, воздух, каждая крупица растений», - осторожно шепотом произнесла темная, коей подобная темнота была естественной средой обитания. Эльф оставил предупреждение без какой-либо реакции, всего лишь на несколько шагов опережая своих спутниц, он начал делать шаги аккуратнее, но темпа не сбавил. Чем дальше они шли, тем ярче становилось сияние, постепенно заполнявшее всю пещеру, вплоть до самого выхода, источник сеяния, будто бы реагировал на приближение иноземцев, а пройдя немного, те смогли разглядеть настоящий осколок посоха прямо в руке у усопшей. «Так это все же правда», - прошептала еле слышно рептилия, - «эта часть посоха не легенда». Эарэль с опаской ожидавшая проявления магических или механических ловушек, оглядывалась по сторонам, совершенно не уделяя сплошного внимания осколку, в отличие от своих товарищей. «И теперь я сама уничтожу его», - последняя фраза рептилии заставила Квариона в недоумении приковать свой взгляд к спутнице. Лута ар Тора сделала решительный шаг в сторону осколка и лишь добавила, - «И никто теперь из вас меня не остановит», - шаг за шагом она пыталась воспользоваться эффектом неожиданности, чем вызвала лишь ярость волшебницы. «Ах ты стерва!», - только и послышался голос темной за своей спиной, вплотную подойдя к артефакту, же протянула руку, что бы завладеть им и уничтожить эту порочную часть, навсегда лишив всех возможности держать у себя в руках это зло.

+1


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » #Завершенные эпизоды » Квест: Последствия [Дерейтус, 29 Амаре]