Сайрон: Осколки всевластия

Объявление


Создатель
Администратор
Скайп: sharisia91
Кристель
ГМ
Линария
Дизайнер


Если среди наших квестов нет того, который бы вам хотелось отыграть, обращайтесь Заказ Квестов. У нас большое количество еще не озвученных приключений, которые ждут своего часа.

Глобальное обновление Квестов! Новые приключения уже ждут вас!

Спарды получили возможность полноценно играть на Сайроне! -Построй крепость, найди могущественного биоморфа и стань легендой

Игра Престолов - спасите или разрушьте королевство драконов. В данный момент активна ветка на Тенебре, где юная охотница за душами пытается восстановить древний артефакт.

РОЗЫСК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » #Завершенные эпизоды » Темные воды [???, ???]


Темные воды [???, ???]

Сообщений 61 страница 79 из 79

61

Мужчина не обернулся, но едва заметно кивнул.
Анивейли села напротив и протянула руки к костру.
Тепла она не почувствовала. Тогда эльфийка потянулась дальше. Языки пламени лизнули бледную кожу, и… Ничего. Анивейли не почувствовала ни жара ни боли, пламя просто огибало пальцы, не в силах навредить или согреть.
Беловолосого эта картина, казалось, совершенно не волновала.
Взглянув на него, Анивейли отметила, что обе руки при нем, и нет никакого жуткого протеза, единственное предназначение которого - убийство.
Взгляд человека был пуст. И в искрящихся синим глазах плясало отражение костра.
- Не стоило, - раздался его тихий, приятный голос, - Не стоило.
Повисла долгая, неловкая пауза. И человек продолжил:
- Я хотел оставить её в ближайшей деревне, после той стычки с Братьями. И оставил… Оставлял множество раз, но она всякий раз сбегала и находила меня. Незнаю как. А потом я подумал: Может это не так уж и плохо? Подумал, что и наемник может воспитать дочь. С ней я не чувствовал себя одиноко…
Губы беловолосого сомкнулись, но Анивейли услышала продолжение фразы, словно мысли мужчины вылетели из головы и теперь витали вокруг эльфийки, нашептывая:
- Как... Глупо.
- Как… Эгоистично.

0

62

Коли решила взрослеть и отвечать за поступки, нужно было думать, прежде чем делать.
Глядя на то, как огонь огибает пальцы, Анивейли взвешивала "за" и "против". Потом вздохнула... если промолчит, то ничего так и не поймёт и не узнает. А если скажет и спросит, то... цена может оказаться не такой уж и высокой. Да и...
Если бы ему не был важен хоть какой-то отклик, он бы не говорил. Высказался бы стенке или снегу, и всё. Может быть он искал не слов и не рассуждений, а просто слушателя, но... эльфийке было что сказать.

- Простите, если задену этими словами... но почему тогда она винит вас не за то, что вы её взяли с собой, а за то, что когда-то оставили?

Анивейли посмотрела беловолосому в глаза. Эмоции были, но замершие, как недавно замерло время. Какие-то... не объёмные. Все эмоции, кроме желания помочь хоть кому-то... которое (смешно!) эльфийка всё никак не могла назвать детским.
Вот то, что это "смешно" помогло ожить ещё капельку. Слабо улыбнувшись, она продолжила:

- Кажется, она всё-таки не хотела, чтобы вы её оставляли даже ради её же блага... так что нет, что вы её брали с собой не так уж и... осуждаемо.

0

63

Человек непонимающе посмотрел на собеседницу.
Что ж, по крайней мере он видит Анивейли, это прогресс. До сих пор непонятно было, говорит ли человек сам с собой или же пытается излить душу незнакомке.
А потом он невесело усмехнулся:
- Да. Я пытался её оставить, пытался! И так сделал бы любой здравомыслящий человек. Я наемник, понимаешь?! - внезапно повысил он тон, едва не срываясь на крик, замолк и продолжил уже тише, - Детям не место рядом с такими людьми, как я. Не стоит маленькой девочке видеть, как я выполняю работу, быть рядом, и уж тем более помогать. Я пытался оставить её, но она каждый раз находила меня. А теперь…
Анивейли увидела, как оживший было взгляд вновь пустеет, а скулы мужчины с силой сжимаются:
- Теперь она мертва. Потому, что была со мной.

0

64

Анивейли тяжело вздохнула.
Она сочувствовала беловолосому, но... а что тут теперь скажешь? Как поможешь? Закон подлости в действии... стоило однажды оставить, как это не привело к хорошему.
Эльфийка внимательно смотрела на лицо наёмника и пыталась подобрать... нет, не слова. Суть слов, которые могла бы его чем-то утешить или как-нибудь поддержать. Рассказать о том, что девочка перерождается где-то ещё? Но Анивейли казалось, что здесь и с ним девочка жила первый раз. Значит, она - не явление, её смерть настоящая. Да и... в родном-то мире её жизнь и смерть назвать другим было почти невозможно.
Было лишь одно возражение, да и то оно застряло в горле. Злить наёмника... умно ли? Или дополнительно ранить... не хотелось бы.

- Судя по тому, что она говорила, ей не нравилось, когда вы от неё бежали. Возможно вас это и не утешит, но она, получается, умерла по не несчастной. А в перерождениях она вас ищет... снова и снова. То есть её не отвадила от вас смерть.

Анивейли вздохнула.

- Вам больно, понимаю... и хочется как-то утешить, и не знаю как.

Мелькнула мысль о том, что так она, скорее отвлечёт на ту секунду... в которую он может её убить.

0

65

Взгляд человека стал еще более непонимающим.
А потом он мотнул головой:
- Проклятье, рассудок... Здесь не может быть людей. Не может. Я один.
Мужчина поднялся на ноги, стараясь не глядеть на Анивейли, очевидно, считая её галлюцинацией, говорящей странные вещи.
- Нужно идти. На север. Туда, где вечные льды, и еще дальше. Туда, где души умерших айлур смотрят на звезды в ожидании великого Отца. Там я снова встречу тебя. Там я останусь…
Он повторял это как мантру, позволяющую сознанию оставаться на плаву, позволяющую телу продолжать движение.
И мужчина покинул убежище, уходя в поднявшуюся снаружи метель. Суровый ветер завывал, все громче и громче. Анивейли же поняла, что не может подняться. Взглянув на нижнюю часть своего тела, она увидела лишь прозрачный, кристально-чистый лед. Искусная скульптура эльфийки, вечно греющейся у костра - вот, кто она. Постепенно застыли и руки, превратившись в лед, застыл крик в горле и наконец лед сковал даже глаза, причудливо преломляя пространство вокруг.
Словно в комнате с кривыми зеркалами, отовсюду одновременно появилось дробное отражение рыжей девочки, она заняла каждую грань прозрачного льда и с сочувствием смотрела на Анивейли тысячей глаз:
- Ты слишком глубоко. Ты не готова. Ты… Заблудилась.
Тогда девочка коснулась лица Ани, и эльфийка почувствовала, как её тело рассыпается мириадом осколков, почувствовала, как вьюга подхватывает её и уносит, почувствовала, как сама её суть медленно растворяется в ревущем потоке, и...
Внезапно проснулась.

0

66

Некоторое время Анивейли лежала, глядя в потолок пустыми глазами. Потом эту пустоту стала заполнять печаль, разбавленная равнодушием. Заблудилась... помнить себя, несмотря на на что. Взрослеть... а прежде всего собраться и встать!
Она не умерла там ни с Рин ни со статуей льда. Со статуей, наверное, благодаря девочке... Анивейли резко села и осмотрела помещение. Да, она в своей жизни, в этой жизни она платит за жизнь отказом от мечты. Да и... что за подход пессимистичный? Да, окружение и возможные занятия очень тяжёлые и противные, страшные, неприятные, но возможно и изучать алхимию, а алхимия - это новые знания и новые возможности. Она не может помочь кому-то, пока сама на научится тут жить, пока её не хватает знаний. Значит, не стоит пока и пытаться. Пытаться надо при удобном случае, очень удобном, и, прежде всего, спросить аэри или кого бы то ни было - хочет ли он этой помощи. На позволить чувству жалости всё испортить. Чувствовать, да, страдать... ведь по-другому не выйдет, но не действовать лишь из тех побуждений.
Что-то словно щёлкнуло и Анивейли улыбнулась. В глазах, наконец-то, появилась решимость... хоть и печаль не прошла.
Перед работой нужно будет однозначно привести себя в порядок. Поэтому, встав, эльфийка пошла умываться и делать всё, что там нужно.
А эмоции выливать в едва слышное, невнятное напевание. Очень нейтральное... без слов и не понятно, чья это песня.

0

67

Миюри, на сей раз уже наглее примостившая свою голову на плече эльфийки, перевернулась на другой бок, и что-то неразборчиво пробубнила сквозь сон, когда Ани встала. Азазель… Что ж, наверное это существо вообще не спит. Он вообще живой? Ани вдруг подумалось, что демон на самом деле механический, искусно сделанная кукла, не испытывающая эмоций… Эльфийка даже начала слышать шум шестеренок в его голове.
Азазель перелистнул страницу, не обращая внимания на Анивейли.
Она же направилась в сторону уборной, и едва не споткнулась о Гектора, что стоял на пути с подносом и сверлил Ани пристальным взглядом.
И давно он так смотрит?
Эльфийке стало жутко от мысли, что мальчик может часами пялиться на нее вот так, пока она спит, блуждая в… “Тенях”. Ани не понимала, почему хотела назвать свои сны именно так, но слово казалось правильным. Очень уместным, и…
От размышлений отвлек мыслеобраз. Это был не привычный голос в голове (если к такому вообще можно привыкнуть!) а нечто вроде видения. Ани видела саму себя глазами Гектора. Видела, как тот вгрызается в плоть своими острыми зубами, как режет плоть, медленно, с наслаждением прислушиваясь к крику. Видела как демоненок лишает её невинности, как надевает на нее строгий ошейник и заставляет пресмыкаться, выгуливая по улицам Столицы, словно животное…
Видение рассеялось так же внезапно, как и появилось. Краем глаза Ани заметила, как мотнул головой и нахмурился Азазель. Похоже он тоже видел это, и видение помешало ему читать.
“Доброе утро, Госпожа. Ваш завтрак…” - услышала Ани голос Гектора и мальчик протянул эльфийке поднос.

0

68

Улыбка с лица на сползла. Стала разве что какой-то замершей.
Вот она, жертва её глупой попытки принести в мир добро. И кому она принесла? В Гекторе только ненависть и злоба. Азазель, кажется, говорил, что ему можно показать, что жизнь бывает ещё хуже... интересно, не поздно ли пытаться так поступать, и поможет ли ему это понять, что нынешняя жизнь не так уж плоха?
Всё-таки Гектор, при всех своих грязных фантазиях, был ребёнком. А детей нужно воспитывать... Анивейли вспомнила, как воспитывали её. За мысли её, конечно, не наказывали... но за слова - было. А его мысли были настолько громкими, что слышал и Азазель.
Взяв из его рук поднос и поставив его, куда-нибудь рядом, Анивейли всё ещё держала улыбку, скрывая за ней боль от того, что так делать приходится. Взгляд тоже её не выдавал, потому что та боль и то нежелание были достаточно глубоко, не на поверхности. На поверхности уже совсем не наигранная строгость.
Посмотрев на лицо мальчика, Анивейли оценила свои силы. А прежде всего - остроту коготков и чувствительность его ушей. У эльфийки-то они точно чувствительные, а у него... придётся постараться.
Резким движением, она взяла его за ухо и спилась в него когтями, выворачивая ухо и стремясь его проткнуть. Захотелось даже пустить молнию, но это могло сказаться очень и очень плохо - голова близко.
- У тебя хорошая фантазия, и лучше бы тебе её поунять, чтобы я не подсмотрела идеи... - Анивейли улыбнулась чуть шире и резко отпустила его.
- Иди работать.
Эльфийка направилась в уборную, не оборачиваясь, но настороженно, чтобы вовремя увидеть нападение.

0

69

Мальчик даже не дрогнул. Ани впивалась в ухо все сильнее и сильнее, пока по шее ребенка не потекла струйка крови, а ему, казалось, это было абсолютно безразлично.
Мыслей эльфийка больше не слышала, но во взгляде прочитала то, что проще всего было бы назвать “обещанием”. Аэри смотрел на свою хозяйку как на кусок мяса. Даже подался чуть вперед, не смотря на то, что ухо от этого пострадало сильнее. Его бледные губы чуть приоткрылись и подрагивали в предвкушении…
Но нападения так и не последовало. Гектор резко развернулся на пятках босых ног. Жгутик его хвоста со свистом рассек воздух и мальчик быстро скрылся за дверью лифта.
***
Анивейли уже начинала отходить от случившегося, умывшись, и покидая уборную, когда наказание настигло и её:
- Думай головой, - раздался спокойный голос Азазеля, не отрывающегося от чтения, - Я же говорил тебе, что рабы-аэри тем и плохи, что не могут контролировать свою ментальную сферу. И грубят таким образом, даже против своей воли. И живут из-за этого мало. А если ты думаешь, что в голове покладистого, вежливого раба, воспитанного с самого рождения, нет грязных мыслей, то ты очень сильно заблуждаешься, светлая.
Алхимик оторвался от чтива и поднял строгий взгляд на Ани:
- И самое главное, не пытайся впечатлить ментальщика строгим видом. Блок-инъекция возвела его способности в абсолют, отобрав речь и истинную форму. Зато он прекрасно чувствует твое настроение. И малейшую слабину характера, разумеется. Гектор начнет уважать тебя только тогда, когда твой характер, твоя мотивация, смогут затмить его собственные амбиции. Так что будь готова выполнять свои угрозы. А если не готова, то лучше молчи. Ты готова, к примеру, пытать его и наслаждаться этим? Или, скажем, изнасиловать? Последнее даже лучше. Отличный способ сломить гордость, и убедить в серьезности своих намерений. Так что можешь выбрать любой продолговатый предмет на свой вкус и отправиться на кухню. И лучше исполнить наказание прилюдно.

0

70

Анивейли заправила прядь за ухо. Ошибка была сделана. Вот и последствия.
"Не винить никого, не давать слабину, и не жаловаться на жизнь", - повторила себе она. Окунаться в эмоции... сейчас не нужно. Но учесть, чтобы наказывать за мысли нельзя - необходимо.
Изнасиловать... вопрос "куда" быстро отпал. Очевидно же. Целитель...
А ради чего она делает?.. Чтобы воспитывать? Чтобы не было проблем потом?
Нет... здесь себя всё-равно не сохранить. Или сломаться, или отстраниться от всего. Пока Анивейли отстранилась. Пора взрослеть... и трезво оценивать, что возможно, а что нет.
Продолговатым предметом оказалась колба. Крепкая... надо будет приказать её потом мыть самому и тщательно.
Сжав колбу в руке и не проронив ни слова, Анивейли пошла на кухню. Проверив, что когти заряжены, она хотела сначала Взять Гектора за шею и тут же пустить разряд. А уже с обмякшим телом... не забывать "поддавать" и делать, что нужно. Без эмоций. Только лишь помня, почему ей так нужно сделать. А о том, зачем ей вообще здесь оставаться, подумать позже.

0

71

- Значит, ты справилась?
Азазель закрыл книгу и отложил в сторону, когда Анивейли вернулась:
- Что ж, ты растешь в моих глазах, светлая. Правильный ответ: мораль это твои оковы. И ты даже не выбирала их. Только подумай, мораль навязывает тебе общество. С молоком матери дети впитывают понятия о том, что такое “хорошо” и за что их будут бить.
Демон поднялся с постели и подошел к эльфийке, взяв двумя пальцами за подбородок и заглядывая в пустые глаза:
- А еще забавнее тот факт, что мораль во многих странах осуждает притеснение так называемой “свободы мысли”. Как иронично. Ведь всем этим борцам за свободу навязали их “свободолюбивые” взгляды. А это стадо искренне считает мораль своей, собственной. Это, сестренка, не дар, а проклятие. Гипноблок, принявший облик пандемии. Так скажи мне…
Азазель наклонился ближе, все еще удерживая Анивейли за подбородок, словно собирался поцеловать:
- Что ты чувствовала? И не ври, что смогла полностью отстраниться. Ты не опытна в этом… Хотя то, как ты три века к ряду избегала интима - само по себе сродни чуду, но сейчас не об этом. Почувствовала ли ты удовлетворение, от исполненного наказания? Чувствовала ли ты волнение, возбуждение? Проецировала ли на себя? Или, быть может, в темных уголках своей души жаждешь повторить это с ним? Знаешь, я ведь легко могу дать тебе орган, подходящий для таких наказаний.

0

72

Взгляд Анивейли действительно был пустым. Но всё же не полностью: это было похоже на окна, которые входят на пустырь, а за пустырём уже все чувства, эмоции и переживания. Есть, но так глубоко, что эльфийке бы самой разглядеть чётко, что именно это за мешанина.
А желания разбираться не было. Ведь это значило бы приблизиться и окунуться. А "омут" прямо кричал, о том, что вода грязная, отравленная и ещё, наверное, ледяная.
"Что ты чувствовала?". Ответ пока был логичным, но бесполезным: "тоже, что и сейчас". Но, к счастью, Азазель задал и наводящие вопросы. За которые, как за плавающие в той отравленной воде ветки, цеплялась Анивейли.

- Не было никакого удовлетворения, - голос звучал как будто говорит не живой эльф, а дух из загробного мира. - Не было ни волнения ни возбуждения. На себя... да, проецировала. Теперь буду молчать, чтобы за угрозы отвечать не пришлось. Чтобы не страдали вот так больше ни мальчик, ни я... Повторения...

"... вы издеваетесь?" - едва не вырвалось у эльфийки, а взгляд резко ожил. Анивейли чуточку дёрнулась: хотелось отбросить руку демона и отшагнуть, но сдержал страх причинить боль этих жестом... ведь Азезель ненавидел себя, и вряд ли ему было бы приятно знать, что его простые и пока невинные жесты уже отвергают и грубо. Да и ведь не он виноват был в истерике, которая, впрочем, ещё поддавалась контролю.

- Я буду теперь избегать близости, пока не случится вдруг то, что каким-то невероятным образом пересилит тошноту, боль, и самоненависть... вот что я чувствовала.

Теперь голос звучал естественно, если учесть то, что эльфийка эмоции сдерживала. Фальшь была точно в этом. И фальшь оправданная... да, она сделала это, но собеседник в том не виноват.

- Самое смешное - я знаю почему я это сделала, но это "почему" ничтожно, даже если преувеличивать. И желание туда никаким боком не приплетёшь...

Анивейли густо покраснела, даже в "никаким боком" вдруг уловив что-то пошлое.

- Самоненавить и ужас от своих действий. Я не берусь пока спорить с вами про мораль и всё подобное... мне не хватает ни знаний ни опыта. Может быть позже, когда найду аргументы, ещё расскажу... но ужас был не от того, что "меня будут бить". Я не узнала себя... и это самое страшное. Вот это я чувствовала... простите за не чёткий ответ.

0

73

Азазель убрал руку от лица эльфийки и отстранился. Внешне он был спокоен, но разочарование его отчетливо ощущалось:
- Тогда зачем ты это сделала? Я не отдавал никаких приказов, только рекомендации. Я объяснил свои методы, но в твоих руках, Анивейли, - с особым холодом в голосе произнесенное имя резануло по ушам, - В твоих руках мои методы теряют всякий смысл. Бесполезный акт насилия между двумя существами, в котором оба - жертвы. А самое глупое и страшное в этом акте то, что оба понимали и осознавали бессмысленность происходящего. Думаешь сильный менталист, ощущающий, что тебе едва ли не хуже, чем ему, будет бояться новой расправы? Ани, какими бы суровыми ни были мои методы, ты умудряешься сделать их еще аморальнее, превратить в абсурд. Или, неужели в твоих глазах я тот, кто поощряет бессмысленную жестокость, не приводящую ни к чему?
Со спины к Азазелю тихонько подошла Миюри, и положила ему руку на плечо. От чего демон вздрогнул и грубым движением сбросил руку. Только теперь выдавая то, что не передавал спокойный голос: он был зол.
- У меня важные дела. Помогать сегодня мне не нужно, - отрезал демон и быстрым шагом удалился.
Миюри же закусила губу, как-то странно глядя вслед своему отцу.

0

74

Анивейли промолчала. Снова ошибка. Их слишком много в последнее время. И дорого стоят.
Нет, она не считала, что это Азазель хотел этого. И зачем она это сделала...
Коли день резко оказался свободным, Анивейли решила разобраться в себе. Чтобы найти ориентир и понять, как жить дальше.
Как учили, или по правилам местной "вежливости"? Как учили - больно, из-за ошибок. Как "вежливо" - не имеет смысла, если это не нравится. А то, что ей это не нравится - факт. Так же это неожиданным образом оскорбляет Азезеля. Значит, насилие нужно, как и учили, использовать как крайнюю меру, а не просто потому что надо.
Примирившись с той мыслью, что к этой крайней мере Гектор после неудачи эльфийки может всё же вынудить, Анивейли даже спокойно приняла тот факт, что больно и мерзко ему это делать придётся. А поступок сегодня ужасен не сутью а тем, что был без существенного мотива.
И как опыт он... удовлетворительный. Да, Анивейли почувствовала это. Её губы слегка дёрнулись, в немой усмешке. Ведь эксперимент не разбил теорию о том, что свет для неё не навязанные оковы.
А с остальным? Трудно жить без цели. Так как попытки делать "хорошо" стабильно приводят к провалу, стоит отложить их, и накопить опыт. Нужно тщательно их обдумывать... и такая "пассивная цель", состоящая лишь в наблюдении, не даёт сильной опоры.
Но если поставить вторую пассивную цель, двух "половин" хватит. И эта половина - попытка доказать, прежде всего себе, что большинство норм светлой морали: на обуза, а полезная и верная вещь.
Размышляя, она медленно ходила по помещению, и взгляд постепенно становился спокойней и уверенней.
Разве что мыль о том, что у неё нет слов извиниться перед Азазелем её удручала.

0

75

Миюри так и осталась стоять неподвижно, глядя на лифт. Она была необычно тихой. Словно эта вспышка гнева со стороны Азазеля что-то сломала в ней.
Впрочем, Ани не придавала этому особого значения и продолжала мерить лабораторию шагами, копаясь в собственной голове.
Она делала это так старательно, что скоро голова заболела, и потянуло в сон. Анивейли несколько раз глубоко вздохнула, массируя виски, но боль не отошла на второй план, даже напротив - усилилась. Вскоре к боли добавилась еще и тошнота, а ноги начали подкашиваться.
Эльфийка чувствовала себя очень плохо, возможно хуже, чем когда-либо...
В этот момент двери лифта отворились и из него вышел Гектор, крепко сжимая в руке колбу, вымытую до блеска. Слезы на его щеках уже высохли. Губы же скривились в полу-безумной, жуткой усмешке.
Взгляд аэри впился в Анивейли, и самочувствие эльфийки резко ухудшилось, её едва не вывернуло, и Ани точно упала бы, не успей она ухватиться за ближайший стол.
Гектор направился к ней, с очевидными намерениями, но на половине своего пути остановился.
“Нет” - услышала Анивейли голос, впивающийся в мозг раскаленными гвоздями, - “Это было бы слишком просто”.
А после Гектор обернулся, ударом о край столешницы разбил колбу, превратив её в стеклянную трубку с острым краем, и что было сил - вбил в грудь Миюри, пронзая сердце.
Жутким, мощным потоком из горлышка колбы хлынула кровь, а Гектор подставил лицо под поток, наслаждаясь каждой каплей. Его руки потянулись  к щекам, и аэри умылся с таким блаженным видом, словно не мылся до этого дня ни разу в жизни.
Миюри рухнула как подкошенная, не издав ни звука. Тело её билось в конвульсиях, продолжая выпускать струйки крови, впрочем, постепенно ослабевающие.
Гектор же обернулся на Анивейли, плотоядно облизываясь:
“Я отберу у тебя все. Руками твоего хозяина.”
“А потом я найду тебя. Выброшенную. Сломанную.”
“Ты.”
“Будешь.”
“Моей.”
“Вещью.”
Металлические двери лифта захлопнулись за ним, словно крышка гроба.
Слабость постепенно отступала, освобождая место для бурного потока мыслей.
Что же теперь делать? Если несколько минут назад Азазель был просто зол, то теперь… Теперь он разорвет Ани на части, это точно. И едва ли остановится на ней.
Спрятать тело? Бежать в город? Остаться и ждать расправы?
Мысли бешено метались в голове, словно птицы в клетке, каждая из них громко кричала о необходимости действовать, но Анивейли никак не могла решить: как именно?

0

76

Едва сумев встать, Анивейли подошла насколько позволяло состояние быстро к Миюри. Что-то делать было... на "ну а вдруг" она всё-таки прочитала заклинание, которое лечило тяжёлые раны. Но ждать... это вряд ли бы помогло.
И почему этот... огонёк не защитился? Что с ней было?.. Гектор... эльфийка остро осознавала, что виновата в этом сама. Может... и вину взять? Просто помалкивая. Ведь хорошую историю сочинить не сумеет.
Побег ничего не изменит. Её найдут. А даже если на надут - её будут искать, и это вряд ли приведёт к чему-то хорошему.
К хорошему сейчас вообще ничего не приведёт. Осталось только остаться и принять расправу. По возможности оттянув как можно большее на себя, а не на кого-то другого.
А боль... не обращать внимания, как на занозу. Ну и что, что в душе...

0

77

Говорят, ожидание смерти - хуже самой смерти.
Ожидание Анивейли, казалось, длится вечность. Здесь, в траурно-молчаливой лаборатории, рядом с остывающим трупом, среди тошнотворно-сильного запаха крови… Часы тянулись веками.
А вот мысли, они бежали куда быстрее времени.
Анивейли успела продумать тысячи сценариев того, что произойдет с появлением Азазеля, тысячу раз представила собственную смерть и смерть всех своих близких. Представила, как разъяренный демон обращает все мощности прогресса против её маленького Дома. И машины, рвущие эльфов на части, становились в воображении Анивейли все более жуткими. Все более… демоническими.
Однако то, что случилось на самом деле - одновременно и разочаровало и разрушило все представления эльфийки.
Азазель вошел, опираясь на трость. Его лицо ничего не выражало, а красные стекла очков даже не повернулись в сторону трупа.
- Как долго ты еще собираешься прятаться тут? - безразличным голосом спросил демон, глядя на Ани. Неужели он уже знал о смерти своей подопечной, когда спускался в лабораторию?
- Я даю тебе год, Анивейли. Бери из этой комнаты что пожелаешь, и отправляйся исправлять свои ошибки. Мне нужна голова этого мальчишки. С телом или без. Но если в этот день, год спустя, я не увижу его тут, в этой самой лаборатории, то клянусь: в течении декады я сотру с лица земли сам смысл слова “эльф”. Не останется зеленых лесов, и светленьких остроухих, со всеми их грязными интрижками. В одночасье Элария превратится в пылающий ад, по сравнению с которым Аг’кхал покажется тебе курортом. И помни: смерть не снимет с тебя ответственности.
Демон встал возле лифта, заложив руки за спину, и выжидающе уставился на Анивейли своими круглыми, алыми линзами.

0

78

Анивейли поднялась с колен.
Год... или из-за неё может разгореться война. Азезель не шутил. Уставшая слишком сильно реагировать на мучения душа не сопротивлялась таким условиям: ошибку действительно нужно исправить.
Осмотрев лабораторию, Анивейли задумалась, как её решить задачу. Где мог быть Гектор? Эльфийка не имела об этом ни малейшего понятия. Зато...
Он обещал найти её сломанной. При этом он глубоко чувствует её... значит "соврать" не получится. Нужно действительно быть поломанной и разбитой. Как это устроить, если хозяин не бьёт её сам? Нарваться и разозлить?.. вряд ли это бы удалось. Вполне себе неплохим вариантом было бы разозлить какого-нибудь другого демона... но выходя их лаборатории целой и невредимой, она рисковала показаться Гектору. И тогда её план был бы сорван, а не просто не удался бы. Значит, бить нужно будет само себя и максимально жестоко.
Какое наказание можно было бы ждать от Азазеля? Анивейли не интересовало то, что могло бы случится с ней самой, значит... нужно ли врать? Но с другой стороны, в жестокость "хозяина" Гектор, кажется, верил. Значит... нужно думать, как эту жестокость показать минимальными, до достойными Азазеля средствами.
Анивейли сняла перчатку и ремень. Ремень был просто... чтобы фантазия не отмела изнасилование, а перчатка - что выброшена. Кстати, о выброшена... зачем изнасилованную нужно было бы одевать? И если один предмет одежды сошёл бы за "подняла, когда выбрасывали", то что-то большее...
Взгляд упал на мантию. Она была грязной и вообще похожей на тряпку. Подойдёт. Подойдя и подняв её, Анивейли кое-как стянула с себя корсет... а как она могла бы убить Гектора? Был бы хоть меч... но он остался там, у реки. Да и странно было бы его "прихватить". Оценив материю мантии, эльфийка... поняла, что можно душить и использовать для своих целей едва не любую железку. Но не сразу... это было бы рискованно. Накинув мантию, эльфийка сняла и бельё, бросив его тут же.
Теперь она была и рада, что грязные мысли для рабов - не новость. То есть начала их не допускать, а потом уже...
Не допускать было просто.
Запахнув мантию, она одной рукой растрепала волосы. Другой...
Выбрав колбу аналогичную предыдущему предмету убийства, она задумалась всё же, прежде чем её разбить. Истязать себя в лифте... было достаточно неплохой идеей. Тем более, что решительности было хоть отбавляй - жить решительно не хотелось. Остановило, наверное, только то, что смерть не снимает ответственности. Но как истязать? Насилие... да... отсутствие характерных травм было бы очень подозрительным. Значит...
Не разбив пока колбу, Анивейли пошла к лифту. Там нужно было быстро провести манипуляции... и оставить себе синяки.
А слёзы и боль... включить фантазию, переживать этот момент так, словно он был, и отпустить себя... ведь больно и без того. "То" можно лишь наложить на базу этой "изначальной" боли.

0

79

Азазель глубоко вздохнул и снял с себя очки.
Взгляд его тут же превратился из бесчувственного в снисходительный. И даже немного сочувствующий:
- Ани… Понятия не имею, о чем ты думаешь, но давай-ка я расскажу тебе об одном грязном слушке, который ты наверняка услышишь там, внизу. Но будет уже поздно, потому что ты наделаешь глупостей. Ты вообще их любишь. Глупости. Впрочем, сейчас не о том.
Азазель оперся обеими руками на трость и немного помолчал, пытаясь подобрать выражения помягче:
- Половое воспитание у аэри, особенно в высших сословиях, носит вид практики, а не теории. “Смотрины” и попытки заключить брачный союз между влиятельными домами - также проходят через постель. В юности я стал жертвой взглядов собственного отца, из-за которых мое человеческое тело сформировалось… Кхм… Особым образом. Потому-то и ходят слухи, что я компенсирую в этой форме свои комплексы. Которых у меня и быть то не могло, по техническим причинам... Но это пустое. Просто прими к сведению тот факт, что соитие со мной для тебя будет смертельным. Вероятнее всего. И также очень вероятен тот факт, что Гектор знает об этом.
Азазель подошел к эльфийке и обхватил её за шею, притягивая к себе, прижал к груди и немного постоял так… Прежде чем вырубить её мощным разрядом.

0


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » #Завершенные эпизоды » Темные воды [???, ???]