Победители Новогоднего конкурса


Труды игроков принесли плоды: Обновление истории! Приключения продолжаются. А вдруг следующую страницу в летопись впишешь ты?


В связи расширением и развитием мира и форума администрация решила вновь запустить конкурс на лучшие ругательства и крылатые фразы.

Игроки разыскивают себе напарников и соперников в приключения
Разыскивает Иллэрон Роньо
Разыскивает Сальмарил
Разыскивает Клаус

Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!

http://img.rpgtop.su/88x31x11x3.gifhttp://forum-top.ru/uploads/buttons/forum-top_88x31_4.gif


Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год



Упрощенный прием для авторских персонажей: Январь - месяц эльфов.

Открыт набор постов на звание Лучший пост Декабря.

Смута в драконьем царстве - расследование смерти короля драконов, раскрытие темных секретов могущественной расы.

Ожившая легенда - завершение истории Корда и тайна меча завоевателя.
РОЗЫСК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Конкурсы » Голосование: Лучший пост месяца [Ноябрь]


Голосование: Лучший пост месяца [Ноябрь]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Здесь представлены работы на конкурс в двух номинациях: лучший пост и лучшая цитата
Голосование продлится до 26.12.2017

Лучший пост

Агрон

Покинув верхние этажи своего имения, Агрон не спеша направлялся по винтовой лестнице к тронному залу, где его уже должны были ожидать заранее приглашенные гости. Его поступь была подобна походке триумфатора, который вот только что закончил войну со своим давним врагом, одержав победу, следовал под восторженные крики толпы, на всех улицах.  И вроде бы город все еще находился в осаде, а подробности освободительной военной операции не были уточненными, но демон знал, что один из давних вопросов, которые его так давно донимал был более, чем разрешённым. Шарисия осталась в комнате, слегка униженная, а их ночь привела к тому, что она понесет от него ребенка, что ограничит ее маневры по отношения к Лавузье по максимуму, заставив уже считаться с его положением дел. По крайней мере, так сейчас видел общую картину аристократ. Преодолевая необходимое расстояние, Агрон двигался по коридорам, где уже со всей кропотливостью суетились служанки, своей работой тиранки старались изо всех сил держать дворец градоправителя Маршары в достойном порядке. Для них этот город был живой историей, в котором даже каждый отдельный дом, общественное заведение, вносило свою прелесть в общий вид, красота которого открывалась для путников пустыни еще издали. Сам же демон, хоть и был генералом кровавой богини, пусть неким там пророком, но вел себя он здесь, в этом дворце, как хозяин, и на меньшее соглашаться бы не стал, пусть даже бы на трон назначили небольшую мартышку, власть никто бы без боя не отдал.

Аристократ дошел до нужной залы, открыв тяжелые двери, ведущие к трону, Лавузье очередной раз был восхищен величием и грандиозностью строения, ведь именно здесь находился самый нужный ключ от всего города, именно здесь принимались решения о войне и мире, и этот зал, трон были пустующими, а корона, та бесполезная побрякушка, все было в его распоряжении. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь разноцветные узоры стекол на окнах, создавая сказочный вид в помещении, здесь было шикарно, именно все так, как и любил Лавузье. Теперь его внимание было приковано к трону, подойдя к которому он с интересом обошел его несколько раз, проводя по нему рукой, после чего торжественно сел на него, наслаждаясь своим превосходством.

«Ты опоздал», — внезапно короткая и отрывистая фраза одного, из выходящих с тени колон гостей, нарушила тишину в зале, — «Мы должны были встретиться при первых лучах солнца», — добавила женщина. Агрон одарил ленивым взглядом своих гостей, и с сарказмом в голосе решил ответить, — «Не опоздал, дорогие мои, а задержался. Запомните, за-дер-жал-ся». Гостями, пребывшими ночью в Маршару с укрепленной стороны города, были аэри, главы семей, более мелкого происхождения и по влиянию, зато находившихся у Агрона в абсолютном подчинении, в замен на его протекцию и благорасположение к их делам, имеющих хороший успех. Именно их руками Лавузье предпочитал выполнять грязную работу, они собирали информацию, устраняли неугодных, имея свои агентурные сети шептунов, аэри могли устранить даже самих богов, будь такие из крови и плоти на этой земле.

«Но сегодня я собрал вас всех вместе не для пустых разговоров в этом городе, его жители отчаянно нуждаются в спокойной и безопасной жизни, которую только мы способны обеспечить. Совсем недавно, вы помогли его освободить от проклятых тигранов, теперь эту победу нужно закрепить за нашим именем. Друзья, этот город – ключ к удержанию окружных мест, как вы и сами знаете, он открыл для нас дополнительные возможности». Приглашенные аэри отстраненно слушали Агрона, попутно каждый для себя сам взвешивал какую выгоду будет нести лично для него участие в этой бойне, пирог еще не спекся, а его уже делили на приглашенных гостей, как добычу, после охоты, которой еще не было. «Великий Магистр», — Иштар сделала шаг вперед с учтивым реверансом, — «честно говоря, остается не до конца ясным момент, зачем вы призвали наших низших аэри, наших детей, для решения проблем с столько небольшим отрядом, с которым могли бы справиться даже наемники Шарисии». С каждым сказанным словом женщины, у аристократа была все больше видна хитрая ухмылка, придающая устрашающий эффект его внешнему виду. «Замечательный вопрос, моя недальновидная Иштар!», — с наигранным торжеством заметил Агрон, сделав пару хлопков ладонями, изображая овации публики. «Я мог бы использовать наемников богини, да ладно, мог бы обойтись и без вашей помощи, друзья, но история этого города будет писаться нашим языком, наречьем аэри. Эта, пусть и мелкая победа, даст повод заполнить этот город нашими детьми, братьями и сестрами по крови на правах протекторов и спасителей, мы покорим империю, а тиграны станут нашими игрушками, рабами». «Да здравствуют аэри!», — решил подыграть речи покровителя Дагон, пытаясь выставить себя в куда лучшем свете перед покровителем, ежели себя показала Иштар, один лишь Велизар стоял молча, не выронив и слова. «Я открываю для вас арсеналы и оружейный двор этого города, вооружайте наших воинов и будем выступать», — торжественно закончил Агрон и, поднявшись с трона, направился к выходу. «Рабы», — неожиданно проронил Велизар, заставив Лавузье остановиться и задать изумленный вопрос, — «Что ты сказал?», аэри продолжил, — «Не стоит всех убивать из осаждающих город тигранов, нам нужны эти тела живыми, по крайней мере мне, для новых исследований, если все пройдет успешно, мы сможем разбавить наши ряды новыми видами существ, обладающих силой, многократно превосходящей тигранов». Лавузье всерьез заинтересовала эта идея, — «И что входит в основу превращений?», Велизар послушно ответил, не желая задерживать протектора больше, чем это было необходимым, — «Мутация». Лавузье от услышанного расплылся в довольной улыбке, оценив всю перспективу подобны экспериментов.

Маршара… цветок пустыни, стоящий у истоков подземных вод повидал на своем веку не мало искателей приключений, дорога которых была окончена у его ворот, в пустыне. Очевидно, что одними из таких смертников были обитатели военного лагеря, который расположился у северных ворот города, число которых было достаточным для причинения небольших неудобств, но недостающим для полноценной осады, были подозрения, что к они ожидали подкрепления, но догадки не подтвердились. Тиграны-воины, коими был наполнен этот лагерь, позаботились о своем вооружении, раздобыв самое лучшее, насколько это только было возможно, оружие в империи, они изо дня в день учились им пользоваться, оттачивая навык до совершенства. А по вечерам проходила изнурительная строевая подготовка, внушающая своим маршем ужас жителям северной части Маршары, словно напоминание, что вскоре Шарисия и Агрон буду побеждены и все вновь станет, как и прежде.

Неожиданно, откуда не возьмись, стражники охраняющие пределы лагеря, находившийся на своих постах, были пробиты стрелами, упавшими с неба. Такая внезапная попытка напасть на военный лагерь была обречена на провал, поскольку военное формирование тигранов сразу же разбило, как они думали, разбойников пустыни. Но когда воины смогли рассмотреть стрелы, которыми были убиты их собратья, выяснилось, что наконечники стрел были покрыты изображением аллигаторов. Срочный военный совет в лагере сделал вывод, что это знак некой группировки, бесчинствующей в пустыне, хотя таких начертаний они еще не встречали, хотя и мелкие вылазки бандитов, пытающихся похитить снабжение или провизию были не редкостью. Но вдруг, будто бы земля содрогнулась и воздух был потрясен трубным шумом, исходящим со стороны северных ворот, которые были уже открытыми, как было видно издали. Тиграны, находящиеся на сторожевых башнях, могли заметить войска, выходящие военным маршем из города и направление их лежало в сторону лагеря. Жители пустыни срочно начали проводить построение, проводя уже на память заученные алгоритмы действий, которым они тренировались каждый день, их выдержка всегда была известна иным расам, а сила, которой они сражались в боях была достойна особого внимания. Прошло совсем немного времени и поднятые по тревоге отряды тигранов были построены и находились в полной боевой готовности. Их отряды состояли из двух прямых рядов, представляющих собой ударно-штурмовую силу, насчитывающей в общем 250 воинов средней пехоты, вооруженной, преимущественно, мечами. И еще одна шеренга из 50 солдат легкой пехоты, вооруженной луками и стрелами, находилась в тылу, и стояли тиграны неподвижно, ожидая команды своего полевого командира, который находился впереди всех строев.

Аэри продолжали марш своими отрядами, вооруженные средними доспехами, основу которых составляли солдаты аэри, входившие в состав третьего легиона, понадобилось приложить не мало усилий, что бы эти воины могли соблюдать дисциплину, но подчиненный Агрону Дагон смог справиться с этой задачей. Последний, на которого сам Лавузье возложил обязанности военачальника, успешно рассортировал оружие, привезенное в город самой Иштар и тем, которое находилось в оружейных складах, так что солдаты были надежно вооружены комплектами доспехов средней тяжести, вооружившись кривыми щитами и изогнутыми мечами с копьями. Знаменосцы торжественно несли знамя аллигаторов и дома Лавузье. Размер армии отрядов, вышедших из города, не превышал 250 рослых и свирепых воинов, остановив которых на расстоянии полета стрелы напротив тигранов, Дагон поднял меч к верху, и все воины начали делать тоже, издавая оглушительные крики и визг, способный разорвать ушные перепонки противоборствующей расы. Сзади отрядов, защищающих город были и Велизар с Иштар, подобно личной охране, они находились позади Агрона, который следовал сразу за отрядами, словно сам прайм. Предзнаменованием поражения тигранов стало то, что некоторые воины в строю начали подать замертво, не выдерживая душераздирающего военного крика захватчиков, это спровоцировало их командующего срочно дать команду к наступлению, и воины пустыни не стали ждать. Это была их ошибка, которую учла Иштар, представ в образе эльфийки, она начала произносить подготовленное ею заклинание

и из земли, по которой бежали звери начали пробуждаться покойники, цепляясь своими руками за бегущих воинов. Этот трюк принес смуту в ряды врага, но тактикой Агрона и была мысль уничтожить врага, не начав бой, уже окончить его, но видя происходящее на поле сражения, их командир дал приказ лучникам выпустить залп стрел по отрядам врага, чтобы попытаться уровнять шансы, но попытка была бесполезной, — ряды аэри потеряли приблизительно с дюжину воинов, поваленных на землю, что не восполнило пятидесяти павших от рук скелетов. Расправившись в мертвецами, тиграны вновь бросились к ждущим их отрядам аэри, и за момент до столкновения, Агрон издал боевой клик, который был приказом, после которого передний ряд воинов в строю стал на колени, выставив копья вперед, а арбалетчики, стоящие сразу за ними выпустили заряд болтов в упор поражающий тигранов. Началось сражение, по жестокости превосходящее все прошлые, которые мог помнить командир воинов пустыни, в ходе которого, аэри старались больше оглушить до потери сознания своих врагов. В бою участвовал и сам Агрон, приняв вид демона, он пытался не пропустить ни единого удара, но среди лязга стали, криков смерти и поднявшейся в воздух пыли это было непростой задачей. А вот Дагону повезло меньше в этой схватке, который явно недооценил мастерство командующего армией врага и силу его личной охраны, ни на шаг не отходящей от своего командира, аэри кинулся к нему, пробиваясь через толпу вражеских воинов, стараясь отличиться одержанной победой перед Агроном, замешкавшись в сражении с двумя, потерял из виду третьего воина, именно сам командующий со спины рассек голову Дагону тяжелой булавой, двух ударов было достаточно, одним оглушил и вторым закончил свое намерение. Падающего на землю своего подчиненного заметил Лавузье и командование сражением срочно принял на себя, которое походило больше на кровавую бойню, чем на организованное сражение. Но все же тиграны не смогли справиться с натиском врага, многие из них уже пали, находясь без сознания, другие же, видя обреченность своего положения, бросали оружие и бежали в пустыню так быстро, как только их несли лапы. И лишь небольшая горстка продолжала сражаться, которые падали один з другим намертво, среди этой канители Агрон смог добраться до врага, лишившего его подчиненного,

и одним сильным пируэтом, он нарисовал дугу в воздухе мечом, удар которого выбил оружие из лап тиграна. Видя это, демон издал сильный рев и, сам откинув меч, схватил врага за горло с такой силой, что смог его поднять над землей одной рукой, а другой резким движением оторвал ему голову. Бой был окончен, и Агрон стоял на коленях перед разорванным в клочья противником, который имел смелую ошибку угрожать городу, но теперь он лежал на песке, а его кровь питала почву. Взяв оторванную голову – трофейный подарок для богини, Лавузье принял свой человекоподобный облик, и постарался найти павшего на поле сражения Дагона. Это не составило много труда, всех погибших воинов аэри стягивали к подготовленным за ранее телегам, чтобы провести в городе торжественную прощальную церемонию с солдатами сражавшихся за его свободу. Но тело умершего военачальника было оттянуто в сторону, над ним молча стояла Иштар, со взглядом, направленным в пустоту. Агрон слышал о сплетнях, что между ею и Дагоном была серьезная интрига, если верить, по своей насыщенности, ничем не уступающей отношениям его и Шари. Однако Лаузье остался живым для своей богини, а Иштар свое проклятье уже потеряла, подойдя к ней со спины, лишь положил ей руку на плечо, заметив струйку слез на лице, демон с соболезнованием пообещал, — «Он был амбициозным воином, свирепым. Я обещаю, его похоронят в храме, с особыми почестями, как героя…», Иштар внезапно перебила своего покровителя дрожащим от горя голосом, — «Он и был героем, и умер, как герой», закрыв глаза, она уже не была способной удержать слезы, лишь отошла на несколько шагов от Агрона, чтобы не показывать ему своей слабости. Демон поняв, что его роль здесь уже сыграна, уже было намеревался уходить, сделав несколько шагов, услышал голос Иштар, — «Магистр!», — эта фраза заставила его обернуться в сторону смотрящей на него подчиненной, взгляд которой был наполнен слезами, — «Запомните его преданным вам, он был таким не притворно!». Лавузье с понимающим взглядом кивнул головой и направился в город, неся в небольшом мешке подарок для богини.

И снова улицы Маршары, которые были на удивление пустыми, времени был полдень, а все жители сидели по домам, видимо еще не знающие об исходе битвы, а может они боялись, что магистр озлобиться после сражения с тигранами и начнет резню мирного населения? – Агрону было сейчас не до них сейчас, во всяком случае, пока что хотя Лавузье планировал торжественный праздник в честь освобождения города из осады абсолютно для всех жителей, бедных слоев и зажиточных. Пропаганда – именно тот самый нужный инструмент, необходимый для укрепления власти не только в пределах Маршары, но и далеко за ее пределами. Придя в замок, Лавузье первым делом поспешил переодеться, оставив служанкам грязную одежду, которая была под доспехами, он одел обычный костюм черных тонов для приема гостей, узнав, что Шарисия до сих пор дожидается его в банкетном зале, он поспешил к ней. Пребыв к месту назначения, он держался более грубо в жестах и манерах, чем этим утром, лишь наигранно поклонился перед сидящей в торце длинного обеденного стола, богине. Ее наряд нельзя было не заметить, одежда была подчёркивающей все изящество и грацию тела любимой женщины, которой он спешил провозгласить торжественную новость. Прекратив реверанс, Агрон стал ровно, словно солдат перед командиром, и торжественно заявил, — «Маршара свободна, город наш и в доказательство, прими от меня такой скромный дар», — Аристократ достал голову, командующего тигранами и положил ее у ног Шарисии, сам сев за стол о правую руку от нее, словно давая ей понять, что все-таки в управлении этим городом, и хранитель ее безопасности лишь только он один, а остальное – решаемые мелочи.

Говард

Говард в упор посмотрел на Нная.

— Всё отлично. Мы по прежнему в этой дыре, без всякой надежды попасть в грёбаный Брут. Помнишь того капитана, который ещё с бельмом на глазу? Он просто отказался. По пьяной лавочке он заливал что его утлое корыто, провонявшее рыбой, отвезёт наз в "юдоль печали и скорби" всего за десять медных. — Припомнив что собеседник не от мира сего и не всегда способен адекватно оценить солидную сумму денег пояснил — А это действительно очень много. Тем более за тот мусор, что не разваливается только из-за метрового слоя птичьего дерьма, а уж присутствие этой скользкой жабы на борту, да ещё и в качестве капитана...

Говард горестно махнул рукой и осушил чашку.

— И я согласился. Я поступил великодушно, а эта тварь, проспавшись, заявляет что никуда не поплывёт.

Сдержанная натура Нная делала его неплохим собеседником для Говарда, чья раздражительность росла с каждым днём бессодержательного протирания штанов в тавернах. Не то что Феарив. Этот молодой человек неописуемо раздражал стражника. Он был абсолютно непонятным существом без прошлого и сомнительным будущем. Хотя платил он за всё исправно и мнение своё, как правило, держал при себе. Так или иначе, но однажды Говард заявил что никогда больше не сядет с ним за один стол. Так они и сидели — в одном помещении, но за разными столами. Когда трактирщик принёс вина и сообщил интересную новость, Говард рассказывал Ннаю похабную попасёнку, услышанную прошлым вечером. Пару секунд он озадачено пялился на стену.

— Леди? Леди?! В этом гадюшнике? Нет ну ты слышал?

Говард один за другим осушил два стакана и резко поднялся со стула.

— Надо обязательно посмотреть.

Он расплатился с трактирщиком, добавив немного чаевых и вернулся к своему месту. Там он накинул свой дорожный плащ и прихватил ножны с гладиусом.

— А где этот? А. Вижу. Феарив! Эй! Пошли!

В дверях они столкнулись с группой неизвестных матросов.

— Э-э... Вы, парни, с того, недавно приплывшего корабля?

— И чё?

— А правда что ваш капитан баба?

Матросы недобро заулыбались.

— Да. Иди к ней и назови её так.

— Покажи что ты мужик.

— Она любит таких дерзких.

— Иди к капитану.

Говард пожал плечами и вышел на улицу. В лицо ударил прохладный ветерок, принеся с собой несколько мгновенно растаявших снежинок. Хрустя по свежему снегу, стражник отправился к пристани.

— Знаешь Ннай, думаю будет лучше если переговоры возьмешь на себя ты.

Кирани

Он был забавным, этот стражник. Не многословный, весьма умный, но при этом слишком простоватым на вид. Из него вышел бы не плохой маг, но судя по тому, как он вылазил из окна, никудышный домушник (или любовник). Ведьма не удержалась и даже сдержано усмехнулась, отвернувшись в сторону, обежать не хотелось, но ситуация была призабавнишая. Однако, смех смехом, но следовало и о себе позаботится. Пайро не просто так вернулся к магессе, Ленфендор отправила это бесхитростное чудом огненной магии как шпиона и как приманку. Он должен был следить за окружением, и... выдать ее место положение. Безумие? Возможно. Но Киране не собиралась бегать по всему Каридину в поисках виновников своего нынешнего положения, девушка предпочитала, чтобы они сами к ней пришли. И они купились как малые дети и саламандра радостно известила ее об этом.

-Ну что, научим детишек играть во взрослые игры?— спросила она у высунувшейся из сумки маленькой ящерицы.— Да, поиграем,— с этими словами она выпустила Пайро из сумки и среднесдаточнно стала плести вокруг него заклинание управления пламенем.

Две искорки отлетели от духа, разрастаясь с каждым секундой: больше усилия у Кирани теперь уходило на то, чтобы сдерживать их, чем на управление. Первая линия атака, а если быть точным — ударная сила. Времени было достаточно, так что на этот раз ее магический щит был крепок, на худой конец был талисман, но использовать его  ведьма не хотела (козырь в рукаве дорогого стоял). Осталось лишь найти себе укрытия. Возле окна? А почему бы и нет?

И вот когда все приготовления были сделаны и в дверь постучали, Кирани начала действовать. Сломанная дверь и едкий дым, не позволяющий хоть что-то видеть. Да уж не лучшее положение, если бы не огненный щит, она бы скорее всего задохнулась или выбежала. Но нет... так просто ее не возьмешь. Из черноты тумана на незваных гостей выпрыгнули две огромных огненных твари, чем-то отдаленно напоминающих помесь льва и собаки. Эти монстры бесстрашно ринулись в бой, повинуясь ведьме. Хотя, какой так ведьме, Кирани их в глаза не видела, за то маленькая ящерка, которую вряд ли кто-то заметит в этой суматохи все видела. Пробежав между ног у нападающих она уселась на противоположной стороне дороги с интересом за всем наблюдая. Это был ее любимый трюк, благодаря которому большую часть поджогов не могли доказать: Кирани использовала Пайро как фокус для своих заклинаний, превращая его в источник питающий магию (в данном случае двух зверей). При таком раскладе от ведьмы требовалась лишь первоначальная подпитка ан, а так же сплетение нужной формулы: сущность элементаля огня и маги после все сделает сама.

Пока мелкий пакостник развлекался у дверей, ведьму ожидала встреча с еще одним незваным гостем, решившим проникнуть в окно. Она его не увидела, только почувствовала, как по спине полоснуло что-то и поднялся всполох искр. «Еще три»,-промелькнуло в голове, еще три удара, иди еще три минуты и ей придется или умерить, или выйти — не слишком приятная картина. Быстрое заклинание в направление звука и искра, высеченная ножом превращается в полноценный огонь, который окутывает голову неудавшегося убийцы, моментально сжигая весь кислород. Меньше минуты и не ожидающий подобного неприятель падает бес сознания. Своего пленного Говард получил, теперь ее уже ничего не сдерживало.

Кашляя Левендор проползла к двери, где две огненных твари все еще худо бедно удерживали натиск, но вряд ли их хватит на долго. Голова гудела, ведьма работала на приделе своих возможностей. Нужно было что-то придумать и при том срочно. Щит и тот уже не спасал от тумана... Оставался один вариант, безумный, но скорее всего единственно правильный:

-Тоггар д'эрис мерель,— громко и четко произнесла она, направляя всю свою силу на огненных монстров. И в следующий момент, когда они натолкнулись на щит раздался взрыв. Можно было подумать, что кто-то взорвал пороховой склад, но на самом деле взорвались создания, подчиненные магии Кирани. Этого должно было быть достаточно, чтобы если не убить, то временно оглушить ее врагов. А уж то, что они вряд ли будут стоят сейчас в дверях она не сомневалась (разве что они вдруг нашли способ пересилить взрывную волну).

-Мальчики, вас мама не учила не играть с огнем. Обожжетесь,— усмехнулась она, вставая в проеме, окутанная языками пламени, порожденное огнем творение, но не человек. Истинная Кирани Левендор, а не та слабая искра, кое она претворяется для всех.

Шарисия

Умелый манипулятор и великий магистр — вот кем был сидящий рядом с ней мужчина. Непобедимый, хитрый, гордый он мог уничтожить целый мир, или одну богиню, если бы пожелал. Но вместо этого он играет по ее правилам, слушает ее слова, героически сносит грубость (возможно где-то и не обоснованную) и не пытается нарушать те установленные ее прихотью рамки приличия. Хотя, ведь будь у нее желание, многоликая с легкостью выкрутилась, если бы их случайно увидели в постели в момент близости. Правда, в том, что нарушитель спокойствия вообще бы остался в живых и успел хотя бы рот открыть, она сомневалась, но факт оставался фактом. Не даром многоликих называли потомками богинь и их генералов, значит Кровавя владычица пустыни как и ее светлая сестрица не блюли законы целомудрия, а самое главное, не скрывали этого. Но в случае Шарисии и Агрона все было слишком запутано: заяви он свои права открыто и хрупкий баланс между тремя головами одного чудовища полетит в бездну. Их союз и так уже дышал на ладан, но воровка еще была не готова, ей требовалось время, еще чуть-чуть, еще немного, учитывая, что Азазель и Агрон все равно играют свои роли (пусть и норовя в любой момент прикончить собрата).

-Как все сложно,-прикрыв глаза вздохнула она,-аэри, люди, драконы, эльфы, тиграны, спарды,— перечисляла она расы мира, с нескрываемым раздражением.— Сколько же их развелось, раньше было проще. Но это было раньше,— резко распахнув ресницы пресекла она продолжение никчемных размышлений.— А сейчас, я доверяю тебе, мой дорогой Малакай, и я знаю, что ты не позволишь мне усомниться в своей верности,— фраза, которая по сути давала Агрону полную свободу действия, но при этом ставила в весьма жесткие рамки: теперь ему придется искать границы ее терпения и доверия, и Рисе было безумно интересно, на сколько далеко он зайдет в этих поисках.— К тому же, этот город всегда принадлежал тебе, меня же интересует мир,— и вновь подарок, ничего не требующий, но ко многому обязывающий. Шари понимала, что не сможет удержать Маршару (как бы она не старалась и чтобы о себе не думала), здесь нужна сильная мужская рука, которая железной хватка, здесь нужен был аэри, но играющий ее мелодию.

Рукой она подтолкнула шкатулку еще ближе к руке мужчины и проскользнув по темной крышки пальчиками, накрыла его руку своей, чуть поддавшись вперед, будто стремясь вновь восстановить ту дистанцию, что мужчина разорвал.  Она не могла сказать словами и не имела возможности открыта показать, однако их связь и ее эмоции, что Агрон чувствовал должны были показать многое. Она хотела, чтобы он увидел, она умоляла его услышать ее... Дать шанс помочь, принять этот подарок. Позволить найти для него выход и решение их общей проблемы. И все, что от его требовалось — открыть шкатулку.

-Не давай обещаний, которые не в силах сдержать,— внимательно посмотрев на аэри, произнесла богиня.— Но если ты все-таки дал его, то будь готов к последствия,— забавно, Шари все еще пыталась дать ему шанс убежать, все еще отказывалась сжигать мосты, все еще кричала, что есть брод, хотя демон на всем скаку несся в омут.— Вы не голодны? Или мое общество отбивает аппетит?— отстранившись строго спросила богиня. В иных условиях, при иных обстоятельствах фразы были бы другие, но сейчас, иного способа выразить свою заботу и беспокойство Шарисия не видела. Агрон устал, он не ел с вечера, а эти двенадцать часов (в грубых подсчетах), были не из простых. Одна их беседа чего стояло. А ночь? А битва? И пусть только попробует сказать, что он не голоден.

Лорэглейл

Что потянуло Лорэглейла в эльфийские земли? Во первых такая заноза как Астера. Меленькой человеческой девочке было свойственна любопытность, не уступающая таковой у эльфа. Во вторых неожиданное приглашение от его лучшего друга Итилинеля на свадьбу. Было любопытно, какая она из себя, девушка, что покорила его побратима, лучшего собутыльника, а в прошлом и духовного наставника. В третьих запас дурман травы медленно, но верно приближался к концу, а пополнить сей запас можно только в землях эльфов. Самым большим опасением для эльфа была Ланринэль. Если эта по уши влюблённая тёмная явиться на торжество страшно даже предположить, что будет. Но инстинкт самосохранения спасовал перед альтернативой остаться без курева, а любопытство эльфа и нытьё Астеры забили последние гвозди в крышку гроба пресловутого инстинкта. И вот Лорэй уже На пороге того места которое его друг избрал для венчания. Рядом счастливая Астера. На пороге зала его встретил жених собственной персоной, лицо Итилинэля излучало счастье и Лорэглейла это огорчало. Он уже в мыслях рисовал красивый побег в закат, а тут оказывается никакого принуждения. Само венчание, увы в силу некоторых обстоятельств Лорэй пропустил, и прибыл уже непосредственно на пир. Астера и Лорэй прошли внутрь пиршественного зала. Невесту своего друга Лорэглейл видел в первые. Красивая темноволосая со звонким голосочком. Поздравив молодоженов, Бард решил смочить горло и присел за общий стол. Астера схватив лютню, сразу умчалась составлять компанию приглашенным артистам. Лорэй уже видел, как презрительно на нее взглянули эльфийские музыканты. Но, не дав никому вставить и слова, человеческая девочка заиграла на лютне. Артистов ее игра удивила. Астера в отличии от большинства людских бардов училась у Лорэглейла который был далеко не последним бардом плюс у девочки был огромный талант. Да, до эльфийского профессионала пера и лютни ей было далековато, но людских она уже превосходила на две головы, тем самым вызвала не дюжинный интерес.

— Моя школа — с гордостью заявил бард соседям по столу и тут же пригубил первый бокал.

Спустя пару песен и два графина Лорэй был уже на веселе. Астера подошла к нему и протянула  руку в приглашающем жесте. Лорэй принял из ее рук лютню и протянул ей флейту. Они вышли на  импровизированную сцену в центре помещения, и полилась музыка. И тут же внезапно оборвалась. Эльф заметил в толпе среди гостей Ланринэль темная сладко улыбаясь смотрела на него, их взгляды пересеклись и лютня вместо музыки выдала" треньк" Лорэглейл сказал испуганно в пол голоса Астере.

— Валим — Затем резко развернулся на сто восемьдесят градусов, закинул лютню за спину и побежал к запасному выходу, по пути прихватив бутылку вина с ближайшего стола, и случайно сбил кого-то из прислуги.

В спину донесся сладкий голосок Ланринэль.

— Хватайте его. — Который придал значительного ускорения немного подвыпившему эльфу. Астера следом не побежала, а из зала уже доносилась музыка.

Эльф выбежал на улицу и ломанулся, куда глаза глядят, но через некоторое расстояние его немного захмелевшие глаза проглядели подчиненного Ланринэль на которого он и налетел. Темного застали в врасплох он повалился вместе с подвыпившим бардом и приложился головой о невысокую ограду от чего отключился. Лорэй испугался, звуки погони уже доносились до его ушей. Бард забежал в первое попавшееся здание.

Первым попавшимся зданием оказался старый дворец, Видно, что здание было давно заброшенно, в большой предположительно приёмной зале была сплошная темень, разрываемая лишь светом из немногочисленных окон. В зале все зеркала были, почему то разбиты, Но эльфу было не до этого. Лорэй побежал на второй этаж. Он затаился в комнате напоминающей кладовую. Лорэглейлу следовало бы насторожиться ведь не через пять, не через пятнадцать минут никто так и не зашел его искать в этом замке, но подвыпившему эльфу это в голову не пришло. Он открыл бутылку, которую прихватил на пиру, и которая к удивлению пережила столкновение с тёмным и принялся пить вино прямо из горла. Затем дабы убить время, ведь высовываться не хотелось, Алхимик достал свою курительную смесь и трубку из небольшой сумки на поясе и закурил. Через минут двадцать эльф уже был готов, готов на всё. Вдруг перед ним возникла фигура прекрасной эльфийки.

— Благородный бард, не сыграете ли вы мне на своей лютне? — Эльф был немного под алкоголем и под травой, а посему подвоха не почувствовал. Он достал свою лютню и начал играть. Эльф хотел сыграть что-нибудь веселое, но пальцы сами по себе начали наигрывать печальную мелодию. Бард чувствовал, что нечто помогает ему, усиливает мелодию и разносит ее по всему замку, а может даже и за его пределы. А затем эльф запел, запел песню, которую до этого даже не знал, это его удивило, но не остановило.

"Я в зеркале увидел отражение,

Оно расплывчато, туманно.

Лишь глаз, видны его, движения,

И смотрят на меня так странно!

Кто ты, зеркальный человек?

Из зазеркалья смотришь,

Но кажется, что знаю век,

как чувствуешь, живешь!

Глаза твои, как зеркала,

И в них все отраженье мира,

Мне кажется, что ты ждала,

Что пробудится лира:

И песню я тебе спою,

О том, как в зазеркалье,

Увидел отражение свое,

В твоих глазах, сверканья.

Давай, зеркальный человек,

С тобой изменим отражение,

И будет нескончаем век -

Я отражаюсь в отражении!"

Закончив песню, эльф понял, что его прекрасное наваждение тоже закончилось, а точнее преобразилось, во что то новое. Мелодия теперь играла без участия барда. Лорэй испугался и подумал, что пора бы уже и выбираться отсюда. Он вышел из кладовки и направился к лестнице вниз, старые доски скрипели под ногами. Пьяный эльф очень громко шикнул на них в надежде, что они перестанут скрипеть, но это не помогло, а ещё шага через три старые прогнившие доски и вовсе не выдержали вес харизмы Лорэглейла и пол под бардом провалился. Мельком он увидел зал, в котором оказался в самом начале, а после все вокруг просто исчезло. Его как будто бы затянуло в непонятную воронку.

Лорэй обнаружил себе посреди леса. Эльф встал и осмотрелся, почти весь хмель выветрился из головы от такого падения. Но размышлять ему не дали, справа от него зашуршали ветки, кто-то или что— то приближалось.

Эйс

«В конце залы, в самом темном ее углу, под плотной черной тканью было запрятано то, что даже в легенде упоминается лишь мельком. Пятое зеркало. И когда стали раздаваться слова из легенды его поверхность стала вздрагивать и испускать тусклый свет.»

"Как тяжело выводить буквы! Словно руку кто-то держит и выворачивает пальцы!"

Перо упрямо и медленно чертило слова на бежево-серой бумаге. Но не только физическое противодействие мешало изменить историю и посмотреть результат. Реальность раздваивалась перед ее взором, а вскоре и сама эльфийка стала существовать, словно в двух мирах и теперь главным было закончить историю еще и так, чтобы не навредить себе.

«Потомки дома песен разбили все зеркала, стремясь завершить всепоглощающую алчность Тэйлин. Но от зла не так просто избавиться, тем более от зла, которое не хочет быть уничтоженным. Тэйлин, прекрасная и юная, скрылась в пятом зеркале. Там эльфийка обрела свой истинный облик. И ее собратья не успели ничего предпринять. Сухие, словно ветки погибшей терновой сливы, руки с черными когтями, вырвавшиеся из тысячи осколков, уволокли их в темные зеркала. Дом песен некогда прекрасный и величественный мигом утратил великолепие. Под его сводами раздавалась завораживающая музыка.»

На этом моменте Эйсмира моргнула, но, закрыв глаза, очутилась в глубоком сером и мягком облаке. Словно на дне колодца, она услышала ту самую музыку, что должна была сопровождать ее историю. Вэйс попыталась встать и пойти, что ей удалось, но ничего не менялось. Устало легла обратно в серое облако и уснула. Открыв глаза, эльфийка оказалась за своим рабочим столом в библиотеке. Зябко поежившись, женщина положила ручку на стол, решив, что на сегодня хватит, и что, скорее всего, она просто уснула за работой. Закрыла книгу и пошла в спальню. Не прошло и пяти минут, как Вэйсмина оказалась на том же месте, в руке перо, книга раскрыта, и головоломка светится, сама понемногу меняя положение своих граней. Эльфийка уставилась на артефакт. Закусив губу, Эйс поняла, что от этой безделушки будет не избавиться до конца истории. Хотя бы той, которая плетется сейчас, изменяя реальность, кроша судьбы. То, что изначально планировалось, как эксперимент и некая игра в "посмотреть, а что будет", сейчас прошлось неким осознанием серьезности положения. Это не испугало, скорее, вызвало легкое раздражение. Не любила Вейсмира, когда ее принуждали к чему-либо. С другой стороны ходили слухи о том, что древние артефакты, обладающие очень мощным зарядом магической энергии, в каком-то смысле живые сущности с собственным разумом и эмоциями, и именно поэтому с ними было так опасно работать. Но Мина и не боялась ответственности, свалившейся на ее плечи. До того, как решиться использовать головоломку, Вэйсмина попыталась предугадать результаты. В худшем случае ей предстояла смерть, но Эйс не считала этот вариант худшим.

"Музыка..." — Эйс проговорила последнее записанное ею слово и продолжила придумывать историю дальше. Спешить она не собиралась, наоборот, раз дело складывается самым серьезным образом, то следует быть осторожной и внимательной. Понемногу вновь погружаясь в созданную собой же фантазию, Вейсмина увлеклась. Казалось, что артефакт вновь восстановил и память и мозговую деятельность, оставляя психические расстройства где-то там в тронной зале ледяного дворца.

«Старуха пела песню, призывая ею на помощь, завлекая приходящих в свои зеркала. Люди, погружаясь в зеркало, ощущали сначала неимоверный холод, а затем засыпали, погружаясь в мутное серое облако. Каждому из них снился кошмарный сон, полный темных ужасов, что только способен выдумать их мозг, они были заперты в этом круговороте страданий и ни в силах из них выбраться. Магическая энергия, исходящая от уснувших подпитывала Тэйлин, понемногу наполняя сосуд. Если Тэйлин покинет зеркало, то уже Великим Архимагом, все еще владеющим пятым зеркалом, способным править миром.»

Эйс зажмурилась, другая Вэйсмира огляделась вокруг, все тот же серый туман и никакого выхода из него, все то же сонное состояние. Эйс медленно открыла глаза и посмотрела в свои записи.

Получается я там же где и остальные люди, пытающиеся помочь. И если Тэйлин останется жива, то я умру, даже не начав свою собственную историю. Нужно что-то предпринять.

Вейсмира понимала, что каждой истории, где есть злой герой, должен быть и добрый. Из вариантов только она сама. Тяжело вздохнув, девушка начала придумывать еще одну ветку сюжета.

«В облаке серого тумана Вейсмира открыла глаза. Юная эльфийка (она только недавно достигла совершеннолетия и теперь познавала мир за пределами родного дома) из Дома Зимы была гостьей в Доме Песен. На ее шее сиял амулет, подарок матери. Он золотым лучом пробивал мягкое серое облако, указывая путь прочь от опасности. Вейсмира побежала в указанном направлении, отчаянно не поддаваясь сну. Кулон, сделанный из золотого янтаря, вывел эльфийку на лесную дорожку, где по сторонам росли высокие многовековые деревья.

В тот миг в опустевшим и частично разрушенном Доме Песен затихли все звуки, словно кто-то огромный и очень злой стал прислушиваться к происходящему. Ткань с пятого зеркала свалилась на пол, открывая взору юную темную эльфийку, крадущуюся по лесной тропинке. Поверхность зеркала задрожала, словно вода в гладком озере при сильном ветре, приглашая войти и присоединиться тех, кто еще желал спастись от черных осколков, в которых на мгновение стали видны черные глаза безобразной старухи.»

Аэлина Ашерир

Аэлина смотрела вперед, прикрываясь рукой от слепящих лучей солнца. Они уже два дня шли по следу каравана, экономя на всем. Было адски жарко, расплавленный воздух витал вокруг них, песчаная дюна была бесконечна. Но вот их ездовым животным повезло — они чувствовали себя вполне неплохо. Все-таки они были рождены здесь и их организм был приспособлен к чудовищному пеклу дня и к обмораживающему холоду ночи. Пустынники вполне бодро шли, не смотря на груз и седоков.

В отличие от аэри, которая хоть и была демоном, но местная жара была куда сильнее подземелий ее родной страны. Все время хотелось пить, а еще лучше утопиться в каком-то  озере. Но ничего подобного здесь не было. Им встречался только небольшой родник в расщелине, стекающий тонкой струйкой. Шарон предупредил ее, что воду надо процедить через марлю, прежде чем пить. Вдоволь наплескавшись и пополнив запасы, они отправились дальше.

К вечеру второго дня ее проводник нашел каменную кишку для ночевки. Сами перенесли сумки под каменный свод. Ее спутник был молчалив, но очень опытен. Он неустанно следил за их дорогой, предупреждал о возможных опасностях, а когда взошли звезды, сравнивал их маршрут. Только благодаря ему они не сбились с пути. Потому что путь каравана в песке все равно зыбкий. Кроме обычных пиявок тут вполне можно  было найти Глокши. И днем, и ночью пустыня была полна опасных тварей.

- Нужно разведать это место, прежде чем спать, — сказал тигран и ушел в глубь пещеры.

Демонесса проводила его долгим задумчивым взглядом и решил заняться костром. Ей совсем не было жаль это мохнатое отребье. Но без него она не дойдет в незнакомой пустыне. А так сдался ей он.

В этой забытой их богами пустыне не было топлива. Они топили в основном экскрементами животных и привозными. Аэри купила запас хорошего горючего, которое легко транспортировалось и хорошо горело. Через несколько минут костер горел. Дым уходил в расщелину.  Аэлина села на каменное основание пещеры, сняла накидку и вытянула уставшие ноги. А потом ощутила сильную пульсацию в голове. От боли в глазах начало темнеть. Аэри резко раскрыла глаза, начавшие переходить в демонические. Мир вокруг обострил краски. Она резко встала и вышла из пещеры.

— Как же так, — говорила она сама собой. — Как не во время. Где я найду тебе еду. Самой бы не помереть от голода.

Принюхавшись, она ощутила чье-то присутствие и пошла туда. Солнце уже село, но она прекрасно видела и ощущала свою жертву. Ее тонкий нюх вел к ней. Она достала меч из-за спины и медленно шла по песку. Шаги в мягких одеждах и обуви были не слышны. Она увидела ее, гигантскую песчаную пиявку. Она пожирала свой ужин. На земле лежала какая-то песчаная крыса.  Аэлина кинулась к ним, и одним ударом отрубила этой мерзости хвост. Та закорчилась и завыла. Женщина сняла с шеи Око и поднесла к ней. Камень засветился во мраке голубоватым светом и потянулся к пиявке. И эта тварь растворилась в разлившимся сиянии. Аэлина убрала камень обратно, он перестал выкручивать ей мозги и принял жертву.

— Этого мало, но тут очень трудно найти приличных жертв, — извинилась она перед ним.

Она отправилась назад в пещеру. Там ее ждал тигран.

— Где ты ходишь, — спросил он, вороша угли костра. Он подстрелил грызуна и теперь жарил его на огне.

— Не важно, — оскалилась она. Она успела вернуть человеческий облик. Грызун пах вполне аппетитно…

Третий день показался Аэлине бесконечным. Они все шли и шли. Выходил еще в прохладе, теперь же от нее ничего не осталось. Позавтракав лепешками и высушенными фруктами, они отправились в путь. Тигран предупредил ее, что надо быть особенно внимательным сегодня. И было из-за чего.

Ее конечной целью был затерянные в песках руины старого города. Некогда он был оплотом ее расы и они держали в страхе местных тигранов. Но то время прошло и пустыня стерла с лица земли древний город. Остатки его еще оставались глубоко в песках. И путь к ним был опасен, только отчаянные отряды шли к древней махине.

Шарон сказал ей утром кое-что об этом месте.

— «Дом богини» место сакральное и мифическое. О нем ходит много слухов, но пока никто не был там или был, но не выжил, чтобы рассказать о своем подвиге. Пустыня безжалостна к храбрецам и безумцам.

— Но мы почти пришли, — перебила его Аэлина.

— Вот когда дойдем, тогда и поговорим об этом, — хмыкнул тигран и замолчал.

Они сделали остановку днем напоить животных и перекусить самим. Аэлина достала вяленое мясо и лепешки. После трапезы они снова шли по песку…

Ей казалось, что день никогда не закончится. Но внезапно ее проводник, идущий впереди, закричал ей что-то. Он увидел какие-то барханы на гладком полотне песка. Они направили животных к ним.

Через несколько минут они подошли достаточно близко, чтобы увидеть.

— Что это? — спросила Аэлина.

— Похоже пески кого-то поглотили. Это тюки каравана, — ответил ей тигран. Он слез с пустынника и подошел ближе...

Кельвин Лайм

Когда за спиной женский голос произнес "Прости, милый, так получилось", Лайм даже не стал оглядываться. Он просто замер, с твердым ощущением того, что где-то допустил слишком серьезную ошибку. Приземление выдалось жестким, Кельвин не удержался на ногах и завалился на бок. Вскочив на ноги, он едва успел оглядеться, чтобы понять, куда закинула их судьба на этот раз, прежде чем другой, но тоже женский голос попросил предоставить ей шкатулку. Вывод был неутешителен: глубина жопы, в которую на этот раз угодил Лайм, оказалась весьма и весьма значительна. Несмотря на это, Лайм все еще не мог выкинуть из головы иную филейную часть, а, вернее, хозяйку данной части — девушку, оставшуюся сверху. Даже в такой момент он испытывал не злость, а некое подобие восхищения — его провели как мальчишку, который впервые оказался в обществе симпатичной девушки, доверился первой встречной, как-будто он и впрямь влюбился.

Влюбился? Понимание собственных ощущений подействовало не хуже ведра ледяной воды. А ведь и впрямь похоже. Какое-то зелье? Но он ничего не принимал. Магия? Направленный приворот, да еще и такой, что он ничего не почувствовал? Если такая магия и существовала, он о ней никогда не слышал.

Море с ней, разберемся позже. Сейчас следовало решать задачи куда более приземленные  и важные. Сохранить жизнь, здоровье, шкатулку и нового знакомого. Неизвестно, что приоритетнее.

Беда. Рыжеволосая аэри перед ними была хорошо известна Лайму, и ласковые интонации не обманули его: телохранитель Владыки Изумруд не та, от кого стоило ждать чего-то хорошего. Но и сдаваться раньше времени не стоило — это территория Владыки Янтаря. Территория Лайма.

Кельвин уже открыл рот, чтобы предостеречь своего юного друга от поспешной передачи ценных предметов в загребущие лапы демонов, как тот сам продемонстрировал, что, в общем-то, не планирует играть под чужую дудку:

-А пожалуйста?

Лайм мысленно зааплодировал. По большому счету, им не грозит ничего большего, чем то, что с ними уже собираются сделать — пытать их смысла нет, держать взаперти — ну, разве что до определенного момента. Убить, конечно, могут, но и с этим можно поиграть.

-Вы далеко от дома, мадемуазель Мартинелли. Это территория Торгового Союза, и Союз, разумеется, в курсе, где я и почему.

Решетка наверняка заперта, но вряд ли рассчитана на то, чтобы удерживать внутри здорового и настроенного на побег заключенного. В крайнем случае, замок можно сломать. Или, если удача на их стороне, юный вор обладает навыками не только карманника, но и взломщика.

-Прежде чем требовать шкатулку, проясните один момент: что же будет, если мы ее не отдадим?

Насколько Кельвин мог видеть, помощников Мартинелли с собой не привела. Не хочет лишних ушей? Что ж, тем лучше. Теперь неплохо было бы, если бы Клаус Фамилий-отродясь-не-носили как-нибудь отвлек аэри, а еще лучше — вывел ее из себя.

-Ничего ей не отдавай. Между нами решетка, пока она до нас доберется, тут уже будет летучий отряд Союза.

Кельвин понимал, что несет полную ахинею. Летучий отряд Союза тут будет в лучшем случае завтра утром, когда в штабе наконец хватятся его и шкатулки и пойдут по следу. Расчет был лишь на то, чтобы выиграть время и подготовиться к броску.

-Да и вообще, не люблю, когда женщины командуют. Тем более нелепо, когда женщина командует в борделе.

Осознавая, что играет с огнем, Лайм искренне надеялся, что он сможет задеть самолюбие Мартинелли

-Лично я считаю, что в борделе для женщины есть два места — первое это койка, а второе это место Мари. А место Мари уже занято. — Произнеся это, Кельвин развел руками, как бы демонстрируя сожаление. Между ними едва ли пара метров, с такого расстояния Лайм не промахивался, будучи даже восьмилетним шкетом, и решетка не будет помехой. Как только аэри потеряет концентрацию — Кельвин бросит кинжал.

Кварион

Существа в этом мире всегда должны были делать свой собственный выбор, пусть и находились они хоть в организации, в которой от них зависели жизни собратьев, или в одиночестве, отшельниками, которых уже давно никто не видел, но выбор сделал каждый сам. Значит и последствия должен был выдержать каждый сам за себя, и эти законы были неизбежными в этих болотных топях, где опасность уровняла перед судьбой всех. Будь то жрица из храма, беглая бунтарка или даже сам король, ведь нося рясы жрицы, всегда было легче избежать неприятностей, легко ссылаясь на необходимость простить и обращая внимание общества на высшие и светлые цели, оправдывая тем самым низкие проступки. А что же с Кварионом? – Правда была таковой, что эта персона вообще пользовалась абсолютной неприкосновенностью и, только потому, что на голове этого эльфа была королевская корона, ему все ошибки, как правило, сходили с рук. Даже пусть он изменял собственной жене, та молча переживала эту боль, понимая, что ее роль быть снисходительной к своему монарху. Болота разрушили до основания все крепостные стены этих персонажей, королевские дворцы и соборы для поклонения – здесь они были лишь тенью, воспоминанием из прошлого, красивым сном, о котором было лучше и забыть. В конечном счете, спустя время, для каждого по-разному, но так или иначе, приходили мысли о том, что все оставленное позади лишь сказка, живые существа находясь в такой обстановке длительное время начинали забывать самих себя, становясь лишь собственной тенью прошлого. Сами же болота превращали их в бесформенную глину, из которой намеревались и старались вылепить нечто чудовищное и безнадежное, стоило лишь прекратить сопротивляться, и изменения будут происходить необратимые. Болотные топи никого не щадили, и духам, обитающим здесь не было дела до происхождения своей жертвы, каждая новая душа становилась для них лишь целью, которую нужно, просто необходимо было поработить.

Опасность, исходящая от незнакомцев, которые еще пару некоторое время назад были хозяевами этой хижины теперь лежали мертвым, если это можно было так назвать. Нависла тишина, казалось, что все мироздание замерло и время остановилось, каждый из путников слышал лишь свое дыхание глубокое, тяжелое. Особенно тяжело дышал эльф, который произошедшее принял достаточно близко к сердцу, руки которого оставались на земле, но магии уже не было в них. Его ладони дрожали, совсем немного, потому что он прилаживал усилия, что бы взять себя в руки и успокоить расшатанные нервы, осознавая, что если бы что пошло не так, Лута могла бы уже быть мертвой. Накал ненависти и ярости, которые та вызвала у Эарэли своим порывом справедливости, достигли своих пределов, но ее удалось спасти. Стоя на одном колене, Квариону ничего больше не хотелось, кроме того как упасть и уснуть, быть может вечным сном, который никогда бы не прерывался. В конце концов, приложив усилие, он поднялся с колен и стал прямо, хоть и слегка пошатываясь на ходу, он направился к той, чье тело было сражено стрелой эльфийки. Подойдя к мертвой Айрис, Кварион застыл, смотря на нее, она была наглядным примером, что происходит с существом, которое отказывается бороться, теряет бдительность и разрешает себя уничтожить заживо. Как долго несчастная уже была обманута этими иллюзиями болот, эльф мог лишь только догадываться, сочувствуя несчастной, жизнь которой прервалась так глупо и внезапно, оставался открытым вопрос – сколько таких забытых путников нашли здесь такой конец. Сколько таких потерянных, живых мертвецов и доселе бродят по этим местам, и неужели этих троих ждет такая же участь? – Кварион не знал, единственным ответом было лишь бороться и следовать дальше, за своей целью. Эльф осторожно опустился перед телом погибшей, желая тщательно осмотреть вещи несчастной, надеясь, что ее дни, проведенные здесь, которым уже и счета нет, все же не прошли бездарно и появится хоть некая зацепка, способная уберечь еще живых путников от такого вот финала. Любопытство не было напрасным, Кварион обнаружил в походной сумке, надетой через плечо ключ, очень древний по своему виду и несколько свитков, описывающих некоторые ритуалы и заклинания. Внимание эльфа от находок отвлекли внезапные шаги, которые раздались сзади него.

Эарэль переполняла злость изнутри, она была одержима желанием положить конец истории Луты, и момент был, как нельзя подходящим, что бы следующая стрела нашла свою цель. Жажда крови и убийства переполняли разум темной, когда та замерла в одном шаге от рептилии, все еще старающейся вырваться из плена корней. Жест руки, движение другой и стрела уже была натянута тетивой, острие которой смотрело прямо промеж глаз Торы. Лута, способная к перевоплощению, была парализована корнями и той роковой ошибкой, которую допустила в порыве чувств, желая защитить своих сородичей, но ошиблась, так и не поняв, на чьей она стороне. Но выбор был сделан, ошибка допущена, а роль судьи на себя уже всецело взяла темная, желая воздать за проступок, чуть не положивший конец всей экспедиции. Эарэль смотрела на рептилию с пренебрежением и призрением, желая найти только повод, малейшую причину, что бы выпустить стрелу, но та лишь заливаясь слезами, прося невнятные прощения и медленно качая головой, стараясь найти себе помилования. Темная заметила, как неподалеку находившийся Кварион обратил свое внимание на происходящее, а значит эффект неожиданности уже был упущен. Теперь она ожидала, что король начнет заступаться за рептилию, выводя темную на спор или вступая с ней в дискуссию, но к изумлению лесной жительницы, монарх ни того, ни другого не делал, лишь только молча смотрел на нее. Эарэль отвела глаза в сторону от Луты и поймала на себе  тяжелый взгляд Квариона, в котором читалось и говорилось гораздо больше, чем он мог бы сейчас сказать, начав говорить. Эльфийка видела у него лишь один раз такой выразительный взгляд.

Она помнила тот конвой, тех охранников Эниэль взявших темную под стражу, избившую ее до полусмерти. Это было тяжелое для нее время, когда был риск оказаться казненной лишь только за то, что она старалась последней заступиться за власть и положение своего дома перед узурпировавшей власть Эниэль. В то далеко время, сразу после коронации новой королевы, Дом Черного Паука полностью приклонил свои колени перед новой хозяйкой темных домов, и лишь только одна Эарэль оставалась стойкой, пытаясь вести самостоятельное расследование преступлений своей противницы. Но судьба не пощадила бунтарку, ее предали свои же сородичи по семье, которым было обещана большая благосклонность при новых наступивших порядках среди темных семей. Долгое время эльфийка находилась в заточении, где оплакивала таинственное исчезновение своей сестры, раннее претендовавшей на трон. Эарэль помнила, как над ней издевались и насиловали, трудно было представить, сколько длилось это заточение до того момента, когда о ее аресте не узнали в столице. Кварион, благодаря своим шпионам, узнал о произошедшем аресте и отправил письмо к Эниэль, в котором требовал экстрадировать пленницу на суд в Эльрат, чтобы провести справедливое расследование тем делам, в которых ее обвиняла новая хозяйка темных родов. Эарэль помнила тот показательный суд, который больше напоминал обычный спор между королем и хозяйкой темных о том, какое наказание должна понести несчастная и где прибывать в дальнейшем заточении. Эниэль, напоследок, выступила с пламенной речью, после которой позиция короля выглядела перед поданными предательством интересов всего королевства, и Квариону проще было бы согласиться с требованиями обвиняющей стороны, но именно тогда подсудимая поймала на себе взгляд короля, в котором сочетались милосердие и сила его решительности. Темная была вновь взята под стражу идо дальнейшего уточнения обстоятельств помещена под стражу в Эльрате, где монарх подстроил ее внезапное исчезновение, дабы уберечь жизнь, хотя и пришлось ей заплатить за это своей свободой. Она хотя бы оставалась живой, но этот самый взгляд, в котором сочетались призыв к милосердию и твердая воля к остановке всем намерениям судейства в этих местах, как бы напоминая ей, что ее он в свое время помиловал, а значит и ей нужно было проявить милость сейчас, в этом случае.

Эарэль злилась, понимая, что, находясь под покровительством короля, не способна выпустить стрелу в голову Луты, это ее раздражало, но монарх продолжал смотреть прямым взглядом ей в глаза. «Ты предала нас, глупая ящерица и не думай, что я тебе это так оставлю!», — после этих слов, эльфийка пустила стрелу, которая вонзилась в сантиметре от головы дракона. Темная повернулась к королю, — «Жизнь за жизнь, я вернула тебе долг», — таким образом она надеялась, что по возвращению в Эльрат, после этой авантюры, у нее будет хотя б немного больше свободы, чем до этих пор. Эльфийка выдернула стрелу, вонзенную в земле после чего уже, принялась разрезать корни с помощью кинжала, который у нее был это все время спрятан за спиной. Кварион тем временем, направился в саму хижину, чтобы попытаться найти хоть какие-нибудь подсказки о дальнейшем продвижении. Само строение было сильно ветхим, все дерево, из которого был построен дом, было старым, а слой плесени и грибка на стенах, лишь усиливал запах гнили и без того царящий в этих местах. Но сама обстановка в хижине была обжитой, по крайней мере можно было сказать, что здесь действительно жили эти существа, уже длительное время. Порядок среди примитивной посуды и горящие свечи на столах, недавно зажженные подтверждали эту мысль. Кварион осторожно прошел к письменному столу, который находился в дальнем углу одной единственной комнаты, с удивлением обнаружил, что чернила были свежими, как и бумага. На пергаментах было начертано подобие плана местности, без уточнений в масштабах и окрестных «достопримечательностей», что говорило о слабом умении автора в подобном деле, но достаточном, чтобы разобрать его мысль в нарисованном. А карта указывала, как пройти от этого места к цели, которой ради Кварион оставил весь дворцовый уют, рискуя собственной шкурой, чтобы обрести укрепленную власть и силу, неведанную доселе ни одному из его предшественников. Храм Зарака был нарисован грубыми контурами, неизвестным оставался ответ на вопрос – эти два существа, что здесь обитали, добрались ли они до этого храма, чего искали? – Это уже закрытое прошлое, эльфу же нужно было двигаться к будущему. Кварион, выйдя на порог, сразу же обратился к своим спутницам, - «У нас есть возможность поужинать, соберем с собой запасы еды и отправляемся дальше в путь, теперь мы знаем точно, какой дорогой нам нужно следовать». Такие слова разочаровали темную, поскольку она надеялась хотя бы немного отдохнуть в этом доме, но король не стал рисковать безопасностью, решив, что приема пищи будет вполне достаточно.

Прошло некоторое время, и наши герои уже пробирались по болотам, среди тернистых топей, следуя согласно карте, оставив после себя горящую хижину. А в ней и тела убитых ими еще нескольких мертвецов, которые перед самим выходом напали на эльфов, появившись из неоткуда, потому и было принято решение монархом, хижину сжечь, что с радостью и сделала Лута ар Тора. Теперь дорога лежала прямо к Храму Зарака.

Клаус

Интересно наблюдать, как действует исполнения желаний вблизи. Клаус готов был бы многое отдать за то, чтобы ситуация сложилась бы иначе, и не девушка просила влиятельного ухажера, а сам Лайм пожелал бы даму сердца и нашёл её в столь неожиданном месте. Ситуация была бы гораздо более забавной. Но сейчас не было времени наслаждаться и этой констелляцией. Положением вещей, как сказал бы Клаус, таких слов не знавший. Даже не так, скорее из его уст это бы прозвучало как «интересной штуковиной». Сейчас мешала эта ни в кой ему не нужная шкатулка. Что там? Тайна мироздания? Карта к невообразимым сокровищам? Компромат (а это слово он, внезапно, знал) на высокопоставленного типа? Об этом предстояло узнать. Деревянный магнит для проблем был у него, пока ещё.

— В Бруте много кого знают. И это не делает этим личностям чести – фыркнул воришка – а я Клаус. Фамилий отродясь не носили.

Его не устраивал маскарад имён. Если захотят найти, найдут даже с новой физиономией. Пусть зовут, как мама с папой обозвали. Те, приёмные, что с долгоиграющим дитятком возились и всю деревню убедить смогли, что дитятко — это талисман, а не проклятие. Хотя, шутник и кровных своих понимал. Не было у него желания с малыми возиться, даже если подходящая шутница нашлась бы. Толи возраст не тот был, толи у шутников на самом деле родительский инстинкт отсутствовал как таковой, что и толкало их на «гнездовой паразитизм» (словами карманника «кукушатничество»).

— Всё, что я хотел сказать, я не желаю получить ножом, заклинанием, ядом или чем-то ещё убивающим в спину – чему учит жизнь шутника, так тому, что если в предложении звучит слово «желаю», то оно должно идти рука в руку с конкретикой, — а если это вдруг случится, то хочется знать какого демона. Так что давайте, валяйте. Ведите в ваш штаб. А вот от постоянной работы я сразу откажусь.

Клаус не собирался танцевать по граблям в этот раз. Он только ушёл от членства в одной «постоянной» организации. Пусть Псы грызут друг другу глотки без него, выясняя, кто из них главнее. Ему в разы были приятнее одиночные поручения, грязные или не очень. Вот сегодняшнее привело его сюда. А сейчас вело по тайному ходу в борделе. Вернее, его вела девушка, его и очкастокого торгаша. Свежий воздух был воспринят как благо. Но насладиться им не удалось. Внезапно для себя, шутник обнаружил, что теряет опору под ногами. В прямом смысле этого слова. Сердце екнуло, будто, не успев за остальной тушкой, устремившейся вниз под силой тяжести. Короткий полёт сопровождался протяжным, нецензурным воплем воришки, пока он не плюхнулся на пол.

Помещение ему не нравилось. Не к месту вспомнилась давняя встреча, которая навсегда вычеркнула из его жизни вероятность, что ему придётся кого-то пытать. А это значило, что их явно позвали не для развлекательных игр с приборами, находящимися в этой камере и доверия не внушающие. Это только подтвердили слова ещё одной прелестницы. Включать дурака было нелепо. Они сами выдали себя перед той другой девушкой, а эта наверняка была предупреждена. Но отдавать что-либо или отвечать Клаус не спешил. Он сначала встал на ноги. Потом вспомнил, где у него спрятан нож, а где булавки и насколько хватит его мастерства взломщика, которое несмотря на жизнь в Бруте оставляло желать лучшего. Потом он посмотрел на Лайма, чтобы убедиться, что тот упал в добром здравии. И только потом шутник посмотрел на рыжую особу. И всё-таки не удержался:

— А пожалуйста? – не к месту спросил Клаус.

Лучшая цитата

Клаус

Ссылка на пост с цитатой: [/b] Город шутников [Амаре (третий летний месяц) 6540 года.]

До теории вероятностей он мозгом не дорос, хотя можно поклясться, если в Сайроне когда-то откроют эту теорию, это сделает обязательно кто-то из представителей весёлого, беззаботного и шаловливого рода шутников.

Кварион

Ссылка на пост с цитатой: Квест: Последствия [Дерейтус,  29 Амаре]
«Мы чужеземцы этим местам, к духам болот мое обращение. Следуем к Храму, его вратам, этим и вызвано наше вторжение. Есть между нами одно предложение, — жертву тебе принесем на крови, если же нет, то примем сражение»

Шаблон голосование "лучший пост"

Код:
[hide=88888][b]1 место:[/b]
[b]2 место:[/b]
[b]3 место:[/b][/hide]

Шаблон голосование "лучшая цитата"

Код:
[hide=88888][b]1 место:[/b]
[b]2 место:[/b]
[b]3 место:[/b][/hide]

0

2

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

3

Лучший пост

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Лучшая цитата

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

4

Не забывает, что голосование продлится до 26.12

0

5

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

6

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

8

Пост

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Цитата

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

10

Пост

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Цитата

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

11

Цитата.
[hide=88888]1 место: Клаус
2 место: Кварион

0

12

Лучшая цитата
Клаус

http://sh.uploads.ru/ykdTl.png

Пост: Город шутников [Амаре (третий летний месяц) 6540 года.]
Цитата:До теории вероятностей он мозгом не дорос, хотя можно поклясться, если в Сайроне когда-то откроют эту теорию, это сделает обязательно кто-то из представителей весёлого, беззаботного и шаловливого рода шутников.

Лучший пост месяца
Агрон

http://s3.uploads.ru/64BKm.png

Ссылка на пост Злобность и преувеличение [Маршара,Сувурри, 20 Амаре]
Текст поста
    Покинув верхние этажи своего имения, Агрон не спеша направлялся по винтовой лестнице к тронному залу, где его уже должны были ожидать заранее приглашенные гости. Его поступь была подобна походке триумфатора, который вот только что закончил войну со своим давним врагом, одержав победу, следовал под восторженные крики толпы, на всех улицах.  И вроде бы город все еще находился в осаде, а подробности освободительной военной операции не были уточненными, но демон знал, что один из давних вопросов, которые его так давно донимал был более, чем разрешённым. Шарисия осталась в комнате, слегка униженная, а их ночь привела к тому, что она понесет от него ребенка, что ограничит ее маневры по отношения к Лавузье по максимуму, заставив уже считаться с его положением дел. По крайней мере, так сейчас видел общую картину аристократ. Преодолевая необходимое расстояние, Агрон двигался по коридорам, где уже со всей кропотливостью суетились служанки, своей работой тиранки старались изо всех сил держать дворец градоправителя Маршары в достойном порядке. Для них этот город был живой историей, в котором даже каждый отдельный дом, общественное заведение, вносило свою прелесть в общий вид, красота которого открывалась для путников пустыни еще издали. Сам же демон, хоть и был генералом кровавой богини, пусть неким там пророком, но вел себя он здесь, в этом дворце, как хозяин, и на меньшее соглашаться бы не стал, пусть даже бы на трон назначили небольшую мартышку, власть никто бы без боя не отдал.

    Аристократ дошел до нужной залы, открыв тяжелые двери, ведущие к трону, Лавузье очередной раз был восхищен величием и грандиозностью строения, ведь именно здесь находился самый нужный ключ от всего города, именно здесь принимались решения о войне и мире, и этот зал, трон были пустующими, а корона, та бесполезная побрякушка, все было в его распоряжении. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь разноцветные узоры стекол на окнах, создавая сказочный вид в помещении, здесь было шикарно, именно все так, как и любил Лавузье. Теперь его внимание было приковано к трону, подойдя к которому он с интересом обошел его несколько раз, проводя по нему рукой, после чего торжественно сел на него, наслаждаясь своим превосходством.

    «Ты опоздал», — внезапно короткая и отрывистая фраза одного, из выходящих с тени колон гостей, нарушила тишину в зале, — «Мы должны были встретиться при первых лучах солнца», — добавила женщина. Агрон одарил ленивым взглядом своих гостей, и с сарказмом в голосе решил ответить, — «Не опоздал, дорогие мои, а задержался. Запомните, за-дер-жал-ся». Гостями, пребывшими ночью в Маршару с укрепленной стороны города, были аэри, главы семей, более мелкого происхождения и по влиянию, зато находившихся у Агрона в абсолютном подчинении, в замен на его протекцию и благорасположение к их делам, имеющих хороший успех. Именно их руками Лавузье предпочитал выполнять грязную работу, они собирали информацию, устраняли неугодных, имея свои агентурные сети шептунов, аэри могли устранить даже самих богов, будь такие из крови и плоти на этой земле.

    «Но сегодня я собрал вас всех вместе не для пустых разговоров в этом городе, его жители отчаянно нуждаются в спокойной и безопасной жизни, которую только мы способны обеспечить. Совсем недавно, вы помогли его освободить от проклятых тигранов, теперь эту победу нужно закрепить за нашим именем. Друзья, этот город – ключ к удержанию окружных мест, как вы и сами знаете, он открыл для нас дополнительные возможности». Приглашенные аэри отстраненно слушали Агрона, попутно каждый для себя сам взвешивал какую выгоду будет нести лично для него участие в этой бойне, пирог еще не спекся, а его уже делили на приглашенных гостей, как добычу, после охоты, которой еще не было. «Великий Магистр», — Иштар сделала шаг вперед с учтивым реверансом, — «честно говоря, остается не до конца ясным момент, зачем вы призвали наших низших аэри, наших детей, для решения проблем с столько небольшим отрядом, с которым могли бы справиться даже наемники Шарисии». С каждым сказанным словом женщины, у аристократа была все больше видна хитрая ухмылка, придающая устрашающий эффект его внешнему виду. «Замечательный вопрос, моя недальновидная Иштар!», — с наигранным торжеством заметил Агрон, сделав пару хлопков ладонями, изображая овации публики. «Я мог бы использовать наемников богини, да ладно, мог бы обойтись и без вашей помощи, друзья, но история этого города будет писаться нашим языком, наречьем аэри. Эта, пусть и мелкая победа, даст повод заполнить этот город нашими детьми, братьями и сестрами по крови на правах протекторов и спасителей, мы покорим империю, а тиграны станут нашими игрушками, рабами». «Да здравствуют аэри!», — решил подыграть речи покровителя Дагон, пытаясь выставить себя в куда лучшем свете перед покровителем, ежели себя показала Иштар, один лишь Велизар стоял молча, не выронив и слова. «Я открываю для вас арсеналы и оружейный двор этого города, вооружайте наших воинов и будем выступать», — торжественно закончил Агрон и, поднявшись с трона, направился к выходу. «Рабы», — неожиданно проронил Велизар, заставив Лавузье остановиться и задать изумленный вопрос, — «Что ты сказал?», аэри продолжил, — «Не стоит всех убивать из осаждающих город тигранов, нам нужны эти тела живыми, по крайней мере мне, для новых исследований, если все пройдет успешно, мы сможем разбавить наши ряды новыми видами существ, обладающих силой, многократно превосходящей тигранов». Лавузье всерьез заинтересовала эта идея, — «И что входит в основу превращений?», Велизар послушно ответил, не желая задерживать протектора больше, чем это было необходимым, — «Мутация». Лавузье от услышанного расплылся в довольной улыбке, оценив всю перспективу подобны экспериментов.

    Маршара… цветок пустыни, стоящий у истоков подземных вод повидал на своем веку не мало искателей приключений, дорога которых была окончена у его ворот, в пустыне. Очевидно, что одними из таких смертников были обитатели военного лагеря, который расположился у северных ворот города, число которых было достаточным для причинения небольших неудобств, но недостающим для полноценной осады, были подозрения, что к они ожидали подкрепления, но догадки не подтвердились. Тиграны-воины, коими был наполнен этот лагерь, позаботились о своем вооружении, раздобыв самое лучшее, насколько это только было возможно, оружие в империи, они изо дня в день учились им пользоваться, оттачивая навык до совершенства. А по вечерам проходила изнурительная строевая подготовка, внушающая своим маршем ужас жителям северной части Маршары, словно напоминание, что вскоре Шарисия и Агрон буду побеждены и все вновь станет, как и прежде.

    Неожиданно, откуда не возьмись, стражники охраняющие пределы лагеря, находившийся на своих постах, были пробиты стрелами, упавшими с неба. Такая внезапная попытка напасть на военный лагерь была обречена на провал, поскольку военное формирование тигранов сразу же разбило, как они думали, разбойников пустыни. Но когда воины смогли рассмотреть стрелы, которыми были убиты их собратья, выяснилось, что наконечники стрел были покрыты изображением аллигаторов. Срочный военный совет в лагере сделал вывод, что это знак некой группировки, бесчинствующей в пустыне, хотя таких начертаний они еще не встречали, хотя и мелкие вылазки бандитов, пытающихся похитить снабжение или провизию были не редкостью. Но вдруг, будто бы земля содрогнулась и воздух был потрясен трубным шумом, исходящим со стороны северных ворот, которые были уже открытыми, как было видно издали. Тиграны, находящиеся на сторожевых башнях, могли заметить войска, выходящие военным маршем из города и направление их лежало в сторону лагеря. Жители пустыни срочно начали проводить построение, проводя уже на память заученные алгоритмы действий, которым они тренировались каждый день, их выдержка всегда была известна иным расам, а сила, которой они сражались в боях была достойна особого внимания. Прошло совсем немного времени и поднятые по тревоге отряды тигранов были построены и находились в полной боевой готовности. Их отряды состояли из двух прямых рядов, представляющих собой ударно-штурмовую силу, насчитывающей в общем 250 воинов средней пехоты, вооруженной, преимущественно, мечами. И еще одна шеренга из 50 солдат легкой пехоты, вооруженной луками и стрелами, находилась в тылу, и стояли тиграны неподвижно, ожидая команды своего полевого командира, который находился впереди всех строев.

    Аэри продолжали марш своими отрядами, вооруженные средними доспехами, основу которых составляли солдаты аэри, входившие в состав третьего легиона, понадобилось приложить не мало усилий, что бы эти воины могли соблюдать дисциплину, но подчиненный Агрону Дагон смог справиться с этой задачей. Последний, на которого сам Лавузье возложил обязанности военачальника, успешно рассортировал оружие, привезенное в город самой Иштар и тем, которое находилось в оружейных складах, так что солдаты были надежно вооружены комплектами доспехов средней тяжести, вооружившись кривыми щитами и изогнутыми мечами с копьями. Знаменосцы торжественно несли знамя аллигаторов и дома Лавузье. Размер армии отрядов, вышедших из города, не превышал 250 рослых и свирепых воинов, остановив которых на расстоянии полета стрелы напротив тигранов, Дагон поднял меч к верху, и все воины начали делать тоже, издавая оглушительные крики и визг, способный разорвать ушные перепонки противоборствующей расы. Сзади отрядов, защищающих город были и Велизар с Иштар, подобно личной охране, они находились позади Агрона, который следовал сразу за отрядами, словно сам прайм. Предзнаменованием поражения тигранов стало то, что некоторые воины в строю начали подать замертво, не выдерживая душераздирающего военного крика захватчиков, это спровоцировало их командующего срочно дать команду к наступлению, и воины пустыни не стали ждать. Это была их ошибка, которую учла Иштар, представ в образе эльфийки, она начала произносить подготовленное ею заклинание

    и из земли, по которой бежали звери начали пробуждаться покойники, цепляясь своими руками за бегущих воинов. Этот трюк принес смуту в ряды врага, но тактикой Агрона и была мысль уничтожить врага, не начав бой, уже окончить его, но видя происходящее на поле сражения, их командир дал приказ лучникам выпустить залп стрел по отрядам врага, чтобы попытаться уровнять шансы, но попытка была бесполезной, — ряды аэри потеряли приблизительно с дюжину воинов, поваленных на землю, что не восполнило пятидесяти павших от рук скелетов. Расправившись в мертвецами, тиграны вновь бросились к ждущим их отрядам аэри, и за момент до столкновения, Агрон издал боевой клик, который был приказом, после которого передний ряд воинов в строю стал на колени, выставив копья вперед, а арбалетчики, стоящие сразу за ними выпустили заряд болтов в упор поражающий тигранов. Началось сражение, по жестокости превосходящее все прошлые, которые мог помнить командир воинов пустыни, в ходе которого, аэри старались больше оглушить до потери сознания своих врагов. В бою участвовал и сам Агрон, приняв вид демона, он пытался не пропустить ни единого удара, но среди лязга стали, криков смерти и поднявшейся в воздух пыли это было непростой задачей. А вот Дагону повезло меньше в этой схватке, который явно недооценил мастерство командующего армией врага и силу его личной охраны, ни на шаг не отходящей от своего командира, аэри кинулся к нему, пробиваясь через толпу вражеских воинов, стараясь отличиться одержанной победой перед Агроном, замешкавшись в сражении с двумя, потерял из виду третьего воина, именно сам командующий со спины рассек голову Дагону тяжелой булавой, двух ударов было достаточно, одним оглушил и вторым закончил свое намерение. Падающего на землю своего подчиненного заметил Лавузье и командование сражением срочно принял на себя, которое походило больше на кровавую бойню, чем на организованное сражение. Но все же тиграны не смогли справиться с натиском врага, многие из них уже пали, находясь без сознания, другие же, видя обреченность своего положения, бросали оружие и бежали в пустыню так быстро, как только их несли лапы. И лишь небольшая горстка продолжала сражаться, которые падали один з другим намертво, среди этой канители Агрон смог добраться до врага, лишившего его подчиненного,

    и одним сильным пируэтом, он нарисовал дугу в воздухе мечом, удар которого выбил оружие из лап тиграна. Видя это, демон издал сильный рев и, сам откинув меч, схватил врага за горло с такой силой, что смог его поднять над землей одной рукой, а другой резким движением оторвал ему голову. Бой был окончен, и Агрон стоял на коленях перед разорванным в клочья противником, который имел смелую ошибку угрожать городу, но теперь он лежал на песке, а его кровь питала почву. Взяв оторванную голову – трофейный подарок для богини, Лавузье принял свой человекоподобный облик, и постарался найти павшего на поле сражения Дагона. Это не составило много труда, всех погибших воинов аэри стягивали к подготовленным за ранее телегам, чтобы провести в городе торжественную прощальную церемонию с солдатами сражавшихся за его свободу. Но тело умершего военачальника было оттянуто в сторону, над ним молча стояла Иштар, со взглядом, направленным в пустоту. Агрон слышал о сплетнях, что между ею и Дагоном была серьезная интрига, если верить, по своей насыщенности, ничем не уступающей отношениям его и Шари. Однако Лаузье остался живым для своей богини, а Иштар свое проклятье уже потеряла, подойдя к ней со спины, лишь положил ей руку на плечо, заметив струйку слез на лице, демон с соболезнованием пообещал, — «Он был амбициозным воином, свирепым. Я обещаю, его похоронят в храме, с особыми почестями, как героя…», Иштар внезапно перебила своего покровителя дрожащим от горя голосом, — «Он и был героем, и умер, как герой», закрыв глаза, она уже не была способной удержать слезы, лишь отошла на несколько шагов от Агрона, чтобы не показывать ему своей слабости. Демон поняв, что его роль здесь уже сыграна, уже было намеревался уходить, сделав несколько шагов, услышал голос Иштар, — «Магистр!», — эта фраза заставила его обернуться в сторону смотрящей на него подчиненной, взгляд которой был наполнен слезами, — «Запомните его преданным вам, он был таким не притворно!». Лавузье с понимающим взглядом кивнул головой и направился в город, неся в небольшом мешке подарок для богини.

    И снова улицы Маршары, которые были на удивление пустыми, времени был полдень, а все жители сидели по домам, видимо еще не знающие об исходе битвы, а может они боялись, что магистр озлобиться после сражения с тигранами и начнет резню мирного населения? – Агрону было сейчас не до них сейчас, во всяком случае, пока что хотя Лавузье планировал торжественный праздник в честь освобождения города из осады абсолютно для всех жителей, бедных слоев и зажиточных. Пропаганда – именно тот самый нужный инструмент, необходимый для укрепления власти не только в пределах Маршары, но и далеко за ее пределами. Придя в замок, Лавузье первым делом поспешил переодеться, оставив служанкам грязную одежду, которая была под доспехами, он одел обычный костюм черных тонов для приема гостей, узнав, что Шарисия до сих пор дожидается его в банкетном зале, он поспешил к ней. Пребыв к месту назначения, он держался более грубо в жестах и манерах, чем этим утром, лишь наигранно поклонился перед сидящей в торце длинного обеденного стола, богине. Ее наряд нельзя было не заметить, одежда была подчёркивающей все изящество и грацию тела любимой женщины, которой он спешил провозгласить торжественную новость. Прекратив реверанс, Агрон стал ровно, словно солдат перед командиром, и торжественно заявил, — «Маршара свободна, город наш и в доказательство, прими от меня такой скромный дар», — Аристократ достал голову, командующего тигранами и положил ее у ног Шарисии, сам сев за стол о правую руку от нее, словно давая ей понять, что все-таки в управлении этим городом, и хранитель ее безопасности лишь только он один, а остальное – решаемые мелочи.

0


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Конкурсы » Голосование: Лучший пост месяца [Ноябрь]