Розыск от капитана пиратов




Группа нашего форума в ВК

Ищут компанию в квесты


Обновлен список свободных артефактов
Вы можете взять себе уже готовый артефакт в качестве стартового или награды за квест.

Знаете ли вы?
Есть по меньшей мере 2 способа, позволяющих любому тиграну обрести магический дар: первый - через культ, а второй - через кровь

Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!

http://img.rpgtop.su/88x31x11x3.gifhttp://forum-top.ru/uploads/buttons/forum-top_88x31_4.gif

Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год

РОЗЫСК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Личные эпизоды » Подарки в стиле аэри


Подарки в стиле аэри

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

2. Участвующие лица: Агрон, Шарисия
3. Место действия Маршара
4. Вводная информация:
Ночь загадок и тайн сгущалась над городом пустыни, однако ночь темна и полна ужасов, а ужасы леденят дыхание, когда они правдоподобны и происходят именно с тобой. Эту технику постановки Лавузье освоил прилежно, если уж совсем не идеально. Понимая, что агенты его супруги работают должным образом, все было  инсценированно таким образом, что бы пустить ее соглядатаев, которые были тайно приставлены наблюдать к нему, что бы ни у кого сомнения не возникло о его госте, которого на кануне, в полночь привезли в город. Сценарий был задуман жестоким, риск срыва постановки был не мал, но Агрон пошел на все это представление что бы получить один единственный ответ на вопрос - смогла бы Шарисия смириться со смертью похищенного Азазеля? Пусть перед ней и была иллюзия, но реакция должна была стать ответом, красноречивее всех слов и обещаний, которые она ему до этого вечера говорила.
5. Возможность добавления игроков: невозможно.
6. Время на момент начала эпизода: Неделя спустя после эпизода Крещение огнем

0

2

Порой, что бы понять, как поступать дальше, нужно всегда знать, в какой момент следует остановиться, что бы сделать обзор с чего все начиналось.
Велисар и Дагон, отправленные по тайному указу в Алую Империю должны были выполнить лишь одно задание – схватить и привести тайно в город Азазеля де Лавузье, где его жизнь и должна была прекратить свое дальнейшее течение в никуда, именно так о существовании своего братца отзывался Агроил. Если только не вспоминать тех многократных попыток своего сородича, уничтожить самого господина Маршары при каждом удобном случае, так что подобные интриги были семейной традицией в этой сумасшедшей семейке, в которой Шарисия была женой двоих братьев, но беременна от Агрона.
И вот долгожданный момент наступил, которого так долго ждал Лавузье – явный шанс покончить со своей проблемой, расквитаться с этим алхимиком, который нанес колоссальный ущерб и лично демону, и его отношениям с Рисой. Казалось, остается сделать один лишь шаг и никто из присутствующих в этой камере, ни Иштар, ни Шарисия и Дагон не станут преградой, но зрителями самой большой победы аэри, которая смогла бы возвести Агрона в чин императора в родных краях. Оставался лишь один единственный шаг и тишина, которая давила на виски, прежде всего многоликой, ведь как это было предсказуемо и неожиданно одновременно, что ведь не останется стоять в стороне и просто наблюдать за такого рода, бесчестной расправой. Потому этот один единственный шаг сделала прежде она сама, став между Азазелем и Агроилом, защитив первого от хищника, ведь трудно было иначе назвать графа Агкхала, приложившего столь много колоссальных усилий, что бы подобное могла увидеть его жена. Даже фраза пленника, который, казалось, смирился со своей участью, не смогла отрезвить пылкий нрав и каменную решительность лжебогини, которая перегородила собой дорогу к узнику. Ее взгляд был потерянным, ведь приходилось слышать, что ее супруг готовит для нее подарок, что давало большой простор для догадок и фантазий, но подобного ужаса она не ожидала никогда увидеть. За поступком Шарисии следили внимательно и пара посторонних аэри, ведь Дагон и Иштар были родом из нижних уровней своей империи и часто видели, какого рода интриги и сюрпризы преподносили друг другу воюющие стороны. По меркам генералов Агроила ничего сверхъестественного не происходило, поскольку  это воспринималось, как естественный отбор судьбы – кто слаб, станет жертвой сильного.
Но вот сама Иштар, понимала, что многоликой за всем этим сложно наблюдать, фактором привязанности или даже симпатии к многоликой этой аэри служили ряд моментов. Шарисия помогла вернуть к жизни Дагона, возлюбленного Иштар, к тому же, играла роль женской солидарности, поскольку та давала себе отчет, что супруга начальника, не что бы влюблена, но сильно привязана к пленнику и не сможет смириться с происходящим. Потому демонесса решила немного помочь многоликой, отвлекая от нее пристальное внимание Лавузье ее супруга, на пути которого она сейчас стояла. Женщина аэри со спокойной поступью подошла с боку к многоликой и аккуратно положила руки на плечи черноволосой, постаралась увести ее в сторону, лишь немного проронив, - «Шарисия, сейчас не время, не самое подходящее для героизма, тебе лучше уйти». Аэри сразу же, не дожидаясь возражений богини , обратилась к господину, - «Агрон, позволь я уведу ее, это все слишком сложно для этой расы, она слабее нас», - подобные слова могли звучать и как оскорбление для многоликой, но сказаны были с искренним желанием помочь.
Агрон продолжал непрестанно смотреть прямо супруге в глаза, его тяжелый взгляд, казалось, раздавит богиню, раздробит в щепки за такое своеволие, но та хоть и не знала чего ожидать дальше, но уж точно н колебалась, за поступком стояло  крепкое решение. «Да, уведи ее вон, все что нужно было знать и увидеть, уже увидела», - жестко ответил Агрон, сделав пол шага вперед, давая тем самым знак, что его путь будет продолжен для рокового замаха топором, а дорога его супруги будет лежать уже в ее покои, куда ее вызвалась проводить лично сама Иштар.

+1

3

Не было и не будет того аэри, который смог бы напугать Шарисию. Не было и не того решения, который бы смог изменить Лавуазье. Он смотрел на нее, готовый уничтожить, она же смотрела в ответ взглядом, в котором была лишь ледяная жестокость. Она не отступит, она не отойдет и даже слова Иштар ничего не изначали. Зря эта девчонка попыталась хоть что-то сказать, одно движение руки Рисы и аэри отлетает в сторону  как пушинка. Да, с виду многоликая слабая и ранимая женщина, но это лишь видимая часть, кажется демон забыл, на ком женат. Многоликие не люди — они нечто иное, нечто на столько странное и сильное, что порой могли пугать своей неестественностью (особенно, когда представитель этой расы знает, как применять свой дар). Риса знала, теперь об этом знала и Иштар. Взмах руки и следующим падает и корчится от боли стоящий за спиной Агрона аэри. Да, ему она навредить не могла, но могла предупредить, что он будет следующим. Жук-мучитель, ее верный спутник с недавнего времени, давно изголодавшийся по добычи с упоением поедал боль и страх внезапно полученной жертвы.
А Риса осталась неподвижной, она смотрела на Агрона и этот взгляд был красноречивее любых слов. Два шага назад... Отступление? О нет, не в этот раз, не в этой жизни. Она встает к Азазелю вплотную, так, что любой удар нанесенный ему, будет причитаться ей, а он, демон-алхимик, останется невредим. Лавуазье, наверное, никогда и не думали, что все может обернуться так. Даже не в этом дело, любой бы отступил, у каждого есть точка, после которой чувство самосохранения кричит: не надо, не смей, остановись... У любого, только не у Владыки Сапфир, давшей клятву. Она обещала, что станет его последним доводом, последней преградой, она поклялась сама себе, что пока жива, пока может сражаться, ни Агрон, ни Азазель не погибнут. Они должны жить! Если не ради нее, не ради себя, то ради этого проклятого всеми богами мира! И она будет защищать свои убеждения до конца. Точно так же она встанет при ином раскладе. Если потребуется, она  уничтожит все живое, разрушит Маршару до основания, сравняет с землей верные  ее возлюбленному легионы...Вопрос был лишь в том, понимает ли это Лавуазье, а если понимает, готов ли он принять такой вариант развития событий?

+1

4

Агрон оставался решительным и неуклонным от своей заведомой цели, будто бы бык при виде красного цвета, аэри мчался, сметая все, лишь бы получить желаемое. Однако не было никакого бега в его шаге, а внешний вид оставался все таким же твердым и беспристрастным, будто бы даже не замечая, что черноволосая супруга дерзнула сделать с его генералами. Даже напротив, где-то в глубине души, и темных потёмках сознания, был благодарен ей, ведь поступок Иштар заслуживал отдельного порицания и выговора со стороны господина, но у демона не было манеры вычитывать своих подопечных при других, ведь перед лицом остальных его генералы должны были оставаться безупречными. В большей своей степени, они такими и оставались, но даже налаженная система дает сбой, время от времени ,если не испытывать на прочность. Так и получилось, что подобный эпизод, где испытывалась прочность выдержки богини, стал неподъёмным грузом для подчиненной Иштар, проявив подобную слабость, она сразу же поплатилась за свою мягкотелость, признаться честно, граф даже был благодарен Рисе, потому как понимал, что подобного поступка сейчас позволить себе не мог, а хотелось. Агрон не стал заострять внимание  над болью генералов, они были сейчас ему не интересны, ведь все внимание было целиком приковано к цели, он будто бы слился с нею и всем естеством лишь желал приблизиться  ней, шаг за шагом. Однако что на самом деле смогло остановить хозяина Маршары, так это пару шагов сделанных его супругой. Нет, не на встречу ему, подойдя вплотную, что бы окончательно лишить его возможности идти вперед, она понимала, что в противном случае, рискует повторить судьбу Иштар. А решив сделать эти шаги назад, вплотную прилепившись к узнику, она была готова принимать удары, подставляя себя под них, а это уже набирало совсем иные обороты для решений супруга.  «Дагон, Иштар! – оставьте нас одних, без вопросов», - отдал решительные приказы демон, даже не допуская никакого предлога на неповиновение, иначе уже теперь он вышвырнет их двоих собственными руками, но те решили не испытывать терпения и собственную удачу, но поспешили покинуть камеру, оставив семейное трио одних, на милость судьбы. Даже не на милость Агрона, ведь тот давал себе здраво отчет всего происходящего – женщина, какое бы положение не занимала, но понимающая, что может лишиться дорого ей существа, была подобна раненной медведице, что будет защищать своих детенышей от охотников, ценой всей своей жизни и до последнего вздоха. Другой бы воспринял этот жест, как каприз разбалованной властью и капризами желаний барышни, продолжая идти вперед, но Лавузье были другими, по крайней мере, Агрон, и история знала очень мало случаев, когда он мог вот так единолично и примитивно решать проблемы. Алая империя была достойным учителем, которая, в свое время, предоставила пару тройку исчерпывающих уроков, после которых аэри чуть не лишился всего что имел, включая жизнь, но шаг за шагом  находил в себе силы и все обидчики уже давным-давно исчезли из мира живых, а он жив. Вот только живой Азазель в его планы больше не входил и вот не задача, теперь был прикрыт живым щитом, еще и молчал, низкая участь, выглядело это жалко, но и этого было достаточно, что бы его брат восторгался никчемностью двойника. В какой-то степени это даже возбуждало, был даже момент, когда Агрон ,смотря на это все, хотел взять Рису и овладеть ею га столько сильно, как никогда раньше, обстановка была бы замечательной, но смог удержаться от этого поступка. Зачем иметь ее тело, если можно извращаться над разумом?
Демон стоял молча, ничего не говорил, только тяжело дышал, казалось, что сейчас раздастся крик или угрозы, но нет, он будто бы старался переступить через очередную преграду в себе. Выдержав короткое время на себе, пронзительный взгляд супруги, он развернулся и ушел в угол камеры, который был освещен меньше всего, потому как свет слабо освещал всю темницу. Сев на стул с все такой же высокой спинкой (казалось, он был одержим этой тонкостью в мебели), он молча наблюдал за своей «семьей» в сборе.
Вдруг неожиданно дверь открылась, и в нее вошел силуэт, нет, это была не тень, а человек очень преклонных лет, его походка говорила о пережитых годах, что они были насыщенными событиями, и не всегда успешными, морщинистое лицо, которое украшала длинная белая борода, было потрепано складками от старости. Старик был изгорбленным, потому с трудом мог держаться прямо, но ходить у него получалось, пусть и своеобразной походкой. Одетым он был в старинные лохмотья, казалось, носил которые с незапамятных времен, когда был гораздо моложе, но когда именно прошли те года, никто точно не мог бы сказать глядя на него со стороны. Войдя в камеру, гость первым делом окинул взглядом все происходящее, но Агрон, находящийся в углу помещения был ему не интересен, а вот прилипшая телом к алхимику Шари определенно остановила его взгляд на себе. Даже выражение лица изменилось у старика, преодолев еще некоторое расстояние, он приблизился к своей давней ученице и с сожалеющим, но строгим упреком сказал ей фразу, которую та слышала, по меньшей мере, не меньше сотни раз. «Шарисия», - голос звучал сквозь долгие годы, - «сколько раз я предостерегал тебя от этой ошибки – никому не позволяй видеть свою слабость, как и свою силу, а о тебе я слышал разное и то, что вижу сейчас, меня не впечатляет. Неужели все мои уроки я преподал тебе только для того, что бы ты рисковала собой ради подобного?».

+1

5

Когда они остались втроем, многоликая едва уловимо выдохнула: значит у Агрона все еще сохранилось хоть немного сострадания к его слугам, иначе как объяснить тот факт, что он решил спасти их от гнева своей супруги. Вся эта история, все, что происходит, проклятие, все что сейчас твориться с империей — это результат действие их троих. Все началось с их совместного безумства и завершиться должно было так же, с молчаливого согласия все троих. Тишина, что наполняла камеру стоила тысячи слов, их взгляды и действия были красноречивее любых оправданий. Лавуазье знали цену несказанным фразам... Как и знали, чего может стоит их непреклонность в столь важных вопросах.
Когда дверь открылась и в камеру вошел ее учитель, не один мускул на лица многоликой не дрогнул. Она смотрела на причину своих бед и лишь чуть заметно улыбнулась. Его не могло быть здесь, он всего лишь иллюзия. Фантом не смог бы покинуть Брут — он его сердце, его клятва, источник его силы. Это все равно, что если бы Агрон покинул свою Рису (долго ли он смог пробыть без нее? По меркам аэри, всего лишь мгновение). Значит, кто-то играет здесь ее разумом, вопрос лишь в том, на сколько жестока эта игра и как далеко готов зайти кукловод. Фантом начал упрекать ее, утверждать ,что она нарушает собственные правила... Глупец... мертвое лицо кровавой богини, маска ангела смерти и рука быстро и резко пробивает грудную клетку старика, вырывая сердце отточенное за последнее время до автоматизма движение. Она сжимает в руке еще бьющееся тепло сердце, наблюдая не то за тем, как он оседает перед ней уже мертвый и бесполезный, не то за тем, как кровь струиться по бледной коже.
Легкий наклон головы, чтобы затылком ощутить дыхание Азазеля, как доказательство правильности ее решения, как стимул для дальнейших действий. Рука разжимается и остатки сердца падают на пол у ее ног. Никто не знает, как давно она мечтала об этом моменте, как давно он желала поквитаться с причиной всех своих бед. С настоящим Фантомом она бы не позволила себе такой вольности, но здесь... Ни капли жалости или сострадания, ни толики сожаления, ни какого раскинья. Да и разве оно может быть, если речь шла о том, кто некогда заставил ее потерять ребенка? А теперь он пришел отнять и  еще одного дорого ей человека? К несчастью, в этой игре Агрон заведомо проиграл... Ледяной взгляд проскользил на демона, пристальный, жестокий, беспощадный. Немая решимость и вопрос, готов ли он зайти так далеко? Стоит ли его гордость такой цены?

+1

6

Все происходило намного сложнее, чем могло показаться на первый взгляд, разве Агрон решил сделать просто подарок своей супруге, или дать ей возможность свести давние счеты со своим наставником? Этот старик был такой верхушкой айсберга, о глубинах которого женщина не догадывалась, или не хотела просто задумываться. Ведь зачем? – на ее лице идеальной формы читалось такое торжество и удовлетворенность, какое не после каждого пика удовольствия с супругом наступали, а здесь было место всему, что она любила, - кровь, месть, злость, убийство. Все это лишь больше возбуждало демона, но он продолжал с интригой, как бы предвкушением наблюдать за ней, ее действиями, грациозностью в движениях, а выдержка, стоило заметить, восхищала, как и при любом соитии с нею.  Но где нашлась такая сила у аэри, где была найдена и получена такая тонкая и невидимая нить, которую он крепко держал в руках вот уже продолжительное время, открывающую ему такой явный приоритет к иллюзиям своей птахи. Все произошло в ту давнюю ночь, когда супруги слились воедино и дышали в одном ритме страсти, и тот кинжал, который слегка прошел по коже женщины на пике ее удовольствия, мог выглядеть, как способ сочетать боль и удовольствие лишь усиливая последнюю. Но нет, все было сложнее, ведь именно после той ночи в многоликой начала зарождаться новая жизнь, именно после той ночи, он получил образец ее крови, которая на пике удовольствия меняет свой состав у женщин. Кровь – это душа, это жизнь и украшение, которое сейчас стекало по рукам женщины, делая ее желанной, как никогда раньше. С тех самых пор, аэри имел доступ ко всем страхам и желаниям своей супруги, ведь ее кровь не иссохла, и не застыла, ее образец так и остался живым, именно потому ,когда она его оставила на время первой брачной ночи, он мог спокойно отыскать ее, больше того, даже знал где искать, что она чувствует, ведь только стоило захотеть. Агрон и сейчас хотел ее, но прелюдия еще была не окончена, а спектакль повергал его в восторг как ребенка на праздничной ярмарке, но как бы все страшно не происходило в этой камере, нужно было понимать, что мужчина, в большей степени, не прилагал усилий для создания образов или сюжета поведения теней. Демон лишь только создавал фон, что слегка, стоило заметить, выматывало его, но удовольствие приносимое сценами все компенсировало, сама Шарисия создавала эти фигуры, это были образы из ее памяти и только ее память сейчас. Ее отношение и чувства привязанные к тем или иным персонажам диктовали поведение того же самого фантома, другими словами, все иллюзии вели себя, водимые лишь памятью самой женщины, а Агрон лишь наблюдал, что в ее разуме происходило. Вот и происходил не хитрый такой спектакль, за которым было лишь приятно наблюдать, но и стоило заметить, что отрешать себя только на скамье зрителя, господин Маршары тоже не собирался, все же сцены сценами, а манипуляции производил он своей силой воли.
Наступило время поднять градус в этой печи, потому как всегда интересно, до каких пределов истязаний разума может достигнуть женщина, азарт был в запросах у аэри,  и ему хотелось определить ту самую точку предела болевого порога разума своей супруги. Точку, в которой смешаются предел страданий и пик удовольствия, где это все будет происходить на грани предельного и возможного, о лучше бы он просто ее взял в этой камере, насколько бы проще ей было все это перенести. А теперь он взял ее разум, и в мыслях его были еще приемы, как его насиловать, но настоящая правда была в том, что где-то в глубине разума знал, Шари была не против. Фантом упал перед женщиной, сначала на колени,  а потом и на живот, тем самым капюшон, что бы легкой накидкой на его голове, полностью накрыл его голову и лицо так, что их не, стало быть, видно. Некоторая дрожь пронеслась по телу убиенного наставника, но градус нужно было повышать, но супруга владыки немного отвлеклась от обстановки, которая окружала ее и сфокусировала свое внимание на кукловоде. А зря, ведь ее разум был открыт для Агрона сейчас, когда он был наполнен таким ледяным холодом, жестокостью – это было ключом к ней самой, и супруг не пренебрегал методами играть на этом. И не видел ничего плохого в этом, поскольку для его народа подобные извращения над разумом были обычными интимными играми.
«И сколько раз я без устали напоминал», - вдруг раздался голос сзади многоликой, - «Никогда ни от кого не принимай подачек», - снова упрек, снова укор, снова… Фантом? Да, если бы она сейчас обернулась, из-за ненависти ли к супругу или по причине испуга, она увидела бы того самого старика прикованного к стене, где мгновенье назад был алхимик. Неожиданно тело в лохмотьях покинула дрожь, последний приступ которой перевернул его с положения, лежа с живота на спину, и из-под капюшона на богиню смотрели мертвые глаза Азазеля Лавузье.  Сердце которого лежало сейчас у ног, мертвое, остывшее, как и алхимик, а сзади продолжали звучать подобные упреки в стиле наставника, какими она их запомнила с глубокого детства. «Стой, неужели ты беременна, я же говорил тебе, что от ребенка необходимо избавиться, снова непослушание, снова своевольный нрав, Шарисия!», - это была одна из последних фраз Фантома, которую он говорил, и продолжа бы говорить, если бы вдруг не замолчал и прикованный к стене, не бросил лишь тяжелый взгляд упрека на свою горе ученицу.

0


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Личные эпизоды » Подарки в стиле аэри