Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год










  • — У нас появился второй администратор Данте

    Упрощенный прием. Весь февраль-март упрощенный прием для людей, магов, правителей и искателей приключений

    — Последний этап большой игры уже начался. Не пропустите!

    Ведется набор в квесты


  • Создатель
    Глав.Админ, занимается приемом анкет, следит за порядком на форуме. Связь: скайп- live:jvech11111

    Арнаэр зу Валлард
    Проверка анкет. Выдача кредитов, работа с магазином, помощь с фотошопом Связь: скайп - live:m.vladislaw7_1,

    Данте
    Администратор Связь: ЛС


    С

  • Dragon Age: the ever after

    Король Лев. Начало ВЕДЬМАК: Тень Предназначения
    Айлей Code Geass
    Fables of Ainhoa

    Магистр дьявольского культа


Добро пожаловать на Сайрон. Форум, посвященный фентези-тематике, мир, в котором Вы можете воплотить все свои желания и мечты.....
Система игры: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг игры: 18+

ГРУППА В ВК


Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Незавершенные эпизоды » Пепел старого дневника [зима 6441 — лето 6443 года.]


Пепел старого дневника [зима 6441 — лето 6443 года.]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Персонажи:  Ивеллиос, Эйлен
Локация: Заброшенный домик лесничего в лесу неподалёку от пепелища поместья де'Амаррие.
Описание: Прошло слишком мало времени после ужасного пожара, пару дней, а спасенная девушка так и не приходила в себе, жар и бред в последующем искоренят эти воспоминания. Однако вечером, когда дождь отбивал свой ритм, юная Эйлен освободится от лап кошмарных снов, и ей предстоит встретить своего спасителя, а и вместе с ним придется горькую правду, к которой дева явно не готова.
Дата: зима 6441 - лето 6443 года.

0

2

Запах агонии. Жар бреда.  В закрытой тесной хижине эти нелепые словосочетания легко обретали смысл, покуда днями напролёт на кровати страдала живая душа. Из часу в час, глядя на уродливые раны, которые не хотелось вынимать из плена повязок, оставалось лишь ждать, сколько этой душе осталось. Почему бы не завершить всё этой одним движением руки, загасить свет в изувеченном тельце, лишь бы прекратился этот кошмар?
"Почему?" - в тяжелых думах Ивеллиос закрывал глаза. В руках была тряпка, влажный компресс, необходимая чтобы немного остудить пылающий лоб девочки. Она бредила, постанывала от бесконечной боли и металась в кошмарах. К сожалению или к счастью большую часть лица не было видно - его скрывали ткани повязки, всё еще розовеющие от крови. Ивеллиосу оставалось радоваться, что зараза не попала под кожу, что не требуется причинять еще больше боли и увечий. Пусть и надежда на выздоровление оставалась слабой. Вот только эльф не мог остановить эту муку и остановить себя от борьбы за маленькую жизнь. Неизвестно, сколько он уже жизней отдал ради неё одной...

Он мчал во весь опор днями ранее, ведомый азартом настигнуть очередное чудовище. Это был привычное ему чувство сосредоточенности и готовности к схватке. Еще один осколок, и еще один безумец, вознамерившийся обуздать мощь, которая легко его же самого сотрёт в порошок. Этого психа было не жаль - он добровольно вцепился в идею безраздельного могущества, возжелав стать новым богом. И много значили бы эти умалишённые желания, не будь они сопряжены со зверствами и жестокостью поступков? Ивеллиос знал, с кем и чем он борется, посему гнал во весь опор, не щадя коня. Но всё таки, несмотря на уверенность в своей победе, несмотря на то, что следы чужих копыт чуть ли не дымились перед ним, охотник упустил монстра.
Символичной была развилка, на которой он стоял, переводя взгляд с одной тропы на другую. Была безлунная  ночь, но в то же время было светло как днём - то зарево гигантского пожара освещало на десятки метров снежные поля. Поместье горело, трещало, выло огнём, его пожиравшим. Ивеллиос знал, что там никто не выживет, если и был. Конь тяжело дышал, топтался на месте, склоняясь то в одну, то в другую сторону, как и воля эльфа. Он был бы не против, будь способно животное решить за него в тот миг. В обратной от пожара стороне во тьме утопала дорога, а вдалеке еще слышен был безумный хохот жертвы осколка, учинившего кровавые разрушения здесь.
- Проклятие, - и охотник рванул к пожару, надеясь лишь, что этот выбор не напрасен.

А теперь он сидел здесь, пред почти бездыханным телом. Вслух он пересчитал переломы, колотые и резанные раны, не слишком глубокие, но изуверские - безумец видимо хотел содрать с девушки кожу живьём. Ужасней этих ран были только ожоги, расползшиеся по некогда красивой и чистой коже уродливыми узорами. Ивеллиос считал всё - холодная статистика и неутешительный вывод отрезвлял волю. Против фактов всего его бессмертия было мало - у девушки шансов выжить был катастрофически мало. Она была единственной выжившей в этом пекле, откуда даже сам Ивеллиос выбрался без куска собственной плоти, но на нём всё зажило в тот же час, а к невинной душе сознание не возвращалось уже который день. Может оно вернётся... на то шанс еще был. Вернётся ли сила в изувеченное тело? Вряд ли. Возвратится ли красота? Нет.
- Мама, - прошептала она, глядя невидящим взором в потолок, озираясь и мало что видя из-за тонкой ткани на лице. Ивеллиос смотрел на её то ли бред, то ли вернувшееся сознание. Видел боль сжатых зубах и сорвавшемся с губ всхлипе.
- Тише, - он прошептал тихо, кладя ладонь на руку, где ран не было, - Ты в безопасности. Я твой друг.

0

3

Страх, паника, истерика - она была еще совсем слаба и беспомощна, чтобы вернуться в сознание и встретить реальность. Сон был милосерднее, иллюзия отнимала и многие чувства, а потому сколь ни терзалась девушка в кошмарах, ощущаемое сейчас превосходило любой страшный сон. Она, наверное, и рада бы забыться от боли и слабости, вновь метаться в жаре и что-то тихо бормотать в бреду, но спасительное ничто не наступало - реальность густела, горячим воздухом проникала в лёгкие и жгла болью каждого ожога и шрама.
Ивеллиос смотрел, перебирая в голове слова, но даже тысячи лет не дали ему справедливых и веских доводов, чтобы вернуть в чувство помутнённый рассудок, заново собрать сломленную душу. С каждым всхлипом, с каждой мольбой его сердце неприятно кололо. Совесть была вестником одной лишь беспомощности, свершенных дел, чей итог уже не изменить. Стоило ли так бороться за искалеченную жизнь беспомощного ребёнка, столь многим жертвовать ради еще одного её вдоха? Ивеллиос лишь оттягивал момент неминуемой смерти. И даже если тело еще боролось, душа девушки была уничтожена пожаром, лишь тлела и жгла изнутри.
"Я не спасаю её, а увечу лишь больше" - он коснулся её руки, чувствуя, как дрожь и судорога наполняют хрупкое тельце, - "Не спаситель, а мясник".
Сквозь повязки проступала кровь. Швы рвались, и охотник мог это остановить, но лишь тупо смотрел в невидящие его глаза, ищущие спасение, ищущие родителей. Вторая ладонь лежала на рукояти кинжала, решая, не окончить ли всё это? Его создавали для разрушений и убийств - это всегда был самый простой и очевидный выбор. Оставить в пожаре бездыханной, полумёртвой от кровопотери было и то милосердней, тем сейчас обрекать на душевные муки, заставлять терпеть всю эту чудовищную боль. А Ивеллиос бы отомстил всего лишь часом позже, чем дух её воссоединился бы с любящей семьёй, дабы вместе они обрели покой. Но неподвластный судьбе буйный дух бессмертного погнал его в пекло и тянул из него прочь одинокую и разрушенную жизнь. Жизнь обреченную сейчас и всегда. Как и тысячи лет назад, он обрекал кого-то на чудовищную свободу и одиночество, бесцельное и бессмысленное существование. Тысячи лет... а он всё не может побороть до конца сомнений, верно ли поступил.
Охотник разлепил губы, не в силах молчать и оставлять девушку наедине со своим кошмаром:
- Слушай мой голос, - по телу девушки начали распространяться тихие шепчущие волны, а в голове будто бы угомонился ветер, боль и мечущиеся мысли отходили на задний план. Гипноз был спасением её сейчас, заменяя дурман наркотиков, снимавших боль и страдания души. Он не мог. Бессердечный, жесткий командир и убийца тысяч тысяч, Ивеллиос не мог смириться с такой судьбой.
- Скажи, как тебя зовут? - он чуть сильнее сжал её ладонь, - Закрой глаза и говори. О себе, о своей семье,  о лучших днях...
Кинжал покинул ножны, бросая отблески острой стали в тусклом огне камина. Ивеллиос смотрел на острие, зная с полдюжины мест, куда удар принесёт безболезненную смерть. Знал, но всё не решался занести руку. Теперь он мог видеть недвижимое спокойствие, слышать ровное дыхание. Видимость, иллюзия, что сам охотник сотворил, но она давала надежду.
- Это не сон. Мне некого звать, как бы я ни хотел, прости, - на секунду гипноз сбился, но эльф тут же восстановил контроль над телом и вниманием девушки, - Ты, лишь ты вольна выбирать свою судьбу. Те, кого ты зовёшь, совсем рядом... по ту сторону стены. Но сама ты здесь. Может, этого они хотели. Может, это стоит хотеть тебе... Жить. Но ты должна выбрать.
Перед её глазами блеснула сталь, но он лишил её всякого страха пред смертью и тем более перед жизнью, что ныне столь немилосердно давила на неё, с болью приходила каждым вдохом и ударом сердца. Ивеллиос понимал её сейчас как никто другой. Его собственный выбор был в его же руке, но в отличие от девушки он не был свободен. И почему он желал, так чудовищно желал, чтобы она боролась дальше и жила? Пусть в ужасе, пусть сломленная, пусть обреченная встретить смерть днём или годом позже.

0


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Незавершенные эпизоды » Пепел старого дневника [зима 6441 — лето 6443 года.]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно