Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год










  • — У нас появился второй администратор Данте

    Упрощенный прием. Весь февраль-март упрощенный прием для людей, магов, правителей и искателей приключений

    — Последний этап большой игры уже начался. Не пропустите!

    Ведется набор в квесты


  • Создатель
    Глав.Админ, занимается приемом анкет, следит за порядком на форуме. Связь: скайп- live:jvech11111

    Арнаэр зу Валлард
    Проверка анкет. Выдача кредитов, работа с магазином, помощь с фотошопом Связь: скайп - live:m.vladislaw7_1,

    Данте
    Администратор Связь: ЛС


    С

  • Dragon Age: the ever after

    Король Лев. Начало ВЕДЬМАК: Тень Предназначения
    Айлей Code Geass
    Fables of Ainhoa

    Магистр дьявольского культа


Добро пожаловать на Сайрон. Форум, посвященный фентези-тематике, мир, в котором Вы можете воплотить все свои желания и мечты.....
Система игры: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг игры: 18+

ГРУППА В ВК


Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



northern lights

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s3.uploads.ru/LgpKD.gif   http://sd.uploads.ru/ofRCG.gif   http://sg.uploads.ru/anUh0.gif

Посреди снежной пустыни можно завести самые неожиданные знакомства.

Дата: 6542 год, 2 день регнума.
Место: ледяная пустыня Тенебры.
Участники: Кисани Бернин, Первый Служитель.

0

2

В мире есть великое множество мест, в которых Кисани предпочла бы сейчас оказаться вместо покрытых изморозью саней посреди жидкого леска. Прохладные подвалы древних храмов. Детская или библиотека в родном замке. Гардеробная популярной столичной оперы. Да хоть вагончик странствующего цирка! Что угодно лучше, чем промёрзшие насквозь сани, ночь и одиночество. Холод вампирше был нипочём, но вот полное непонимание, куда надобно идти и как вообще пройти до ближайшего… до чего, мадре миа, ближайшего? Деревни? Села? Стойбища? Однако, обо всём по порядку.
   Если лорду Нотту Бернину не удаётся отправиться в экспедицию, он посылает дочь. Зачем вообще нужны бессмертные дети, если нельзя послать их на край света на поиски сомнительного артефакта? Отец бессовестно пользовался тем, что любящая дочь ни в чём не могла ему отказать, и гонял циркачку туда, куда метафизический пастух исследовательских стремлений не загонял своих метафизических телят. В этот раз лорду-вампиру через седьмые, а то и десятые руки пришла история о чудодейственной чаше, в которую, мол, что ни налей, всё становится эликсиром женского плодородия. Наливать, конечно, лучше оленье молоко, в полнолуние, под небесными огнями, и вообще, про всё это говорила чья-то покойная бабка, которая была знакома с женой сына шамана. Но перспектива иметь постоянный источник чудодейственной жидкости лорда прельстила, ой как прельстила, а значит, леди Трюк нужно отправляться в снега.
  Всё было прелестно и привычно ровно до момента прибытия на Тенебру. Кисани привыкла путешествовать с цирками, маленькими бедными театрами и прочими странствующими комедиантами, поэтому комфортное, оплаченное отцом путешествие воспринимается как круиз. Девушка лениво читала припасённый глупый романчик, на станциях, приближающихся к северу, смотрела роскошные экзотические меха, и, кроя вид восторженной дворяночки, валом скупала дешёвые аутентичные сувениры. Кости, зубы, резьба, гадкое сушёное мясо. Лица, при движении от цивилизованного тёплого мира к холодному краю мироздания, становились суровее с каждой станцией. Глаза сужались в подозрительные щёлочки, хищно поблёскивающие при виде наживы, и, не будь в хрупкой девушке силы нескольких взрослых мужиков, ей стоило бы серьёзно поволноваться о своей сохранности.
  На последней более-менее цивилизованной станции (так, пара промёрзших насквозь сараев с мрачными аборигенами, оленями и собаками) леди нанимает себе провожатых, которые, вроде как, знают, как добраться до искомого поселения. Два мужчины, по самый нос закутанных в мех, требуют басноснословных денег, но раз леди шикует – проблемы в этом Кисани не видит, просит только разделить оплату на две части. Все согласны, и сани, впряжённые в собачью упряжку, отправляются в дорогу. Свист ветра, постоянные сумерки, ярчайшие звёзды – вечно холодную деву вечно холодный край околдовал практически сразу. Она любуется всем, что видит. Оледеневшими ветвями редких деревьев, искрящимися под звёздным сиянием полотнищами снега и аккуратными следами лап. Север поёт, север мрачно рокочет. Север – неприветливый хозяин, который не ждал гостей и желает пускать его в дом.
  Всё было хорошо. Нет, правда, всё было прекрасно. Ровно до того момента, когда провожатые, воспользовавшись стоянкой, попросту… оставили её одну? Даже бессмертная вампирша не успела заметить, как два ушлых оленевода, демон их раздери, скрылись в неизвестном направлении, прихватив собак и поклажу. Радовались, наверняка радовались, что бросили в ледяной пустоте богатенькую дурочку. Ничего, вот сведёт их судьба на обратной дороге, узнают, что такое голодный вампир в гневе. Конечно, первый час Киса выла от злости, пинала сани, пинала снег, пинала деревья – да, она неустанный живой труп, который отсюда пешком может хоть до пустыни, но в какой стороне она, пустыня-то эта? А ещё папино задание… Ладно. Ладно. Хорошо, сейчас что-нибудь придумаем. Наверное, нужно просто начать двигаться.

Отредактировано Кисани Бернин (11.09.2019 20:03)

+1

3

Ветер с далёкого морского побережья бросался мокрым снегом в глаза, забивал уши, заметал следы. Это один из духов ветра – пастух дыхания земного – гнал своё стадо, пересекая белые дали Тенебры из края в край. И голос его, ревом подымающийся и вновь утихающий, наполнял хмурящиеся небеса. Что-то новое, незнакомое в тоне этого колдовского пения заставило зверя оторваться от пиршества. Медленно, почти с неохотой поднял он украшенную мохнатыми серо-голубыми бакенбардами морду вверх – пасть его была покрыта горячей, ещё дымящейся кровью, крупными каплями скатывающейся вниз.
Зверь оскалился, зевая, и, волей-неволей, проглотил несколько крупных белых снежных хлопьев, зажмурился, тряхнул головой, и поднялся. Это был крупный, больше обычных, самец рыси. Коренастый, короткомордый, мощнолапый. На снегу перед ним лежал человек. Вернее, лишь то, что от него осталось – из-под растерзанной в клочья традиционной тенебрийской одежды виднелась окровавленная плоть, украшенная сложным узором из следов звериных клыков. Шея и живот несчастного были изодраны. Он шёл этой тропой не один, но другие, его товарищи, ушли дальше. Живые. Не потому, что были ловчее, или хитрее, просто зверю был нужен только один. Видимо, духи были к ним благосклонны. Пусть так.
Сладко потянувшись, махнув коротких хвостом, зверь медленно прошагал вокруг своей «закуски»: из ноздрей рыси вырывался пар от горячего дыхания, украшенные мохнатыми кисточками уши настороженно подёргивались, чутко ловя песнь духа ветра.
Наконец, он определился.
Снег под пушистыми лапами знакомо и приятно похрустывал, но где-то рядом, совсем рядом, было ещё что-то. Какое-то неприятное, досаждающее гудение или жужжание. Зверь даже несколько раз останавливался, теребя лапой уши, пытаясь отогнать неведомый источник этого звука, но безрезультатно. Напротив, чем дальше он шёл, тем громче становился гул. Он заполнял собою всё, весь разум без остатка, и с каждым мгновением становился всё чётче. Обретал форму и смысл.
Азсенгаи!..
Это дух, тёмный дух, Яман, звал его. И он, наконец-то, пришёл, вернулся из небытия, словно вынырнул из холодной безголосой тьмы, где нет ничего, и даже тебя самого. Первый Служитель вновь был, а зверь – исчез… хоть и не совсем. Форма оставалась прежней, сосудом по-прежнему служило тело рыси, но наполнение переменилось.
Меж тем, путь его, совсем недолгий, был теперь, как видно, завершён.
Напряжённый, замер он меж глыбами льда, поднимающимися из вечных тенебрийских снегов. Глаза его, большие и чёрные, казалось, стали ещё больше. Взор же их был устремлён на одну цель.
Человек…
Вернее, не совсем.
Слышный лишь ему одному, кровью потёк в его разум смрадный голос Азсенгаи. Дух нашёптывал, словно ядом веял в самую душу, открывая, что пред ними не человек, не смертная тварь, но существо, чья кара – багровое бессмертие, чей удел – лицезреть бег веков.
Из пасти зверя вырвалось, вместе с паром, почти презрительное «фыр», и на миг блеснули белизной клыки, показался меж зубов алый язык.
И всё же, он не развернулся, не ушёл прочь в завьюженную тьму. Его удержало… любопытство. Сейчас он не мог вспомнить, видел ли он прежде вампиров. Вернее, видел ли он их смертным взором, ибо взором духов он лицезрел всю вселенную. Но духовное зрение отлично от обычного взгляда. Оно совсем… иное. Иначе предстаёт мир, имеет иные краски и тона, иначе звучит. От того и замер он теперь, наблюдая, зорко следя, отмечая движения.
В конце концов, даже если любопытство запретно, он готов оплатить эту прихоть Великим Тёмным сполна, когда вернётся к своему служению.

+1

4

Саундтрек
   Кисани родилась вдали от большого города. Их замок стоял на отшибе, как полагается всякому добропорядочному замку вампирского семейства. Лес, благословенный шумный зелёный лес, был первым товарищем по играм малышки Бернин. Она любила смотреть как весёлый солнечный луч озорным огоньком заставлял сочную листву полыхать изумрудом, любила слушать шорох трав и птичьи разговоры. Зимой, как всякая добропорядочная терранская леди, будущая вампирша сидела дома, в высокой башне, вышивала приданое и читала книжки. Снег и холод были для неё чем-то неприятным, чем-то раздражающим – то подол платья от ледяной крошки станет тяжёлым и влажным, то лицо после прогулки станет сухим и вспухшим, то колючий мороз укусит за нежную щёчку. Кисэ, если рассуждать здраво, не нравился ни юг, с его утомляющей духотой и постоянным гнетущим божеством-солнцем, ни север, вечное царство льда. Впрочем, в вампирском посмертии предпочтение стоило бы отдать краю долгой ночи – на Тенебре ей практически не был бы нужен «Скрыватель». Здесь даже летом, если судить по рассказам немногочисленных знакомых очевидцев, было сумрачно и прохладно. Однако, живи Кисани в вечном морозе, ей пришлось бы всё своё бессмертие натягивать на себя бесконечные слои одёжек, приличных леди её положения – ужасно утомительное занятие, между прочим. Всё это, тем не менее, не важно – всё равно наиболее комфортно вампирша ощущала себя в родном умеренном климате. Возможно, исключительно по привычке, но, может быть, и исходя из своей текущей физиологии.
  Здесь не было леса в привычном понимании этого слова. Чем глубже путь леди Бернин заходил в морозную утробу севера, тем более вычурной и измученной казалась девушке природа. В какой-то момент вампирше начало казаться, что само понятие
природы исчезло среди льда и бесконечных снежинок, сыплющихся с сияющих небес как пух из вспоротого брюха подушки. В лесу Киса знала, как выйти на юг, и как – на север, примерно представляла себе приметы человеческого жилья или способы найти конец реки, где обязательно находилось какое-нибудь захудалое село. Но вот что делать посреди ледяной пустоты? По рядку кривых низеньких деревьев было никак не понять, где у них южная сторона, потому как обе плотно обняла снежная обветренная корка. Солнца, естественно, не было – ночь. А в астрономии Кисэ была не сильна. Да, вон там – Лебедь, а там – Сильва, но на что они здесь указывают?
   Стоять на месте – не выход. Совсем. Кисани представила свою незавидную судьбу в случае полной неподвижности. Плоть мёрзнет. Да, холода она не почувствует, но верное бессмертное тело откажет ей через какое-то время. Ещё раньше придёт голод, а кровавый голод – это совершенно не то состояние, в котором ты хочешь провести остаток вечности. Конечно, можно попытаться «выпрыгнуть» из своего физического тела и побродить по округе в астральном, но это будет ужасно долго. Лучше двигаться, пока это возможно, в конце-то концов, судя по карте, Тенебра – вполне себе конечно место, которое, судя по первым прикидкам, Кисани может обойти кругом. А ещё можно сделать вот что – глянуть, куда направились самоеды. Скорее всего, обратно, в деревню, но эту дорогу стоит знать.
  Кисани закрывает глаза. Кончики тёмных кудрей приподнимаются с плечей словно живые, напряжённо дрожат в воздухе. Волны ментальной энергии несутся от вампира по снегам, задевая всё хоть немного живое – птиц, спящих под толщей снега грызунов, испуганного провожатого, брошенный чуть тёплый труп… о, как мило. Они что, не поделили её пожитки? От внимания вампирши чуть было не ускользнул Зверь. Большая отчего-то тёмно-лиловая тень с чёрными крапинками против обычно огненно-красной, маячила совсем рядом, опасно мерцая в мутном зрительном плане Кисэ. Замечательно, только агрессивного зверья нам не хватало. Киса любила животных. Любила настолько, что между кровью благородной раскормленной лани и последнего курильщика опия выбрала бы последнего потому, что лань жалко. Вампирше бы не хотелось сворачивать шею какому-нибудь снежному барсу или волку, если он решит на неё кинется. Пусть себе бегает, мясо вампира – далеко не деликатес.
  Итак. Либо обратно в деревню, либо попытаться продвинуться дальше в сердце холода. Она обещала отцу, и теперь знает обратную дорогу. Надо пробовать идти дальше. Хорошенькие сапожки из оленьей кожи топчут снежок, ветер голодным псом завывает, свивая шапки снежинок в маленькие ураганы, лукаво сияют неверные звезды. Рысь смотрит на Кисани, а Кисани натыкается взглядом на рысь. Славно, огромная белая киса. Две кисы. Очень смешно. Леди-вампирша кисло улыбнулась, глянув животному прямо в глаза.
  – Не советую. Иди куда шла, я – не еда.

+1

5

«И правда» – помыслил в ответ на слова порождения ночи Служитель. – «Не еда».
Где-то рядом согласно пророкотал Азсенгаи: тёмные духи с неудовольствием взирали на алчущих крови, ибо те, чей шаг быстрее поступи смерти, приходился им не по вкусу. Впрочем, Яман по природе своей были таковы со всеми. Может и сами с собою.
Но размышления о взглядах тёмных духов на прочих существ и самих себя мало занимали Первого. Обстоятельства к этому не располагали. Здесь и сейчас пред ним предстало явление иной тьмы, отличной от той, с которой он привык иметь дело в колдовском ритуале, в вечном хладе Тенебры, царстве духов. Он и вампир стояли друг против друга, встретившись взорами.
Быть может, в этом кроется воля духов. Непонятная сейчас, она откроет сокрытую в ней правду или истину позднее. В свой, назначенный час.
Рысь тряхнула гривою, и можно было подумать, что зверь лишь смахивает с шерсти осевший снег, но вместе со снегом слетел с серо-голубой головы украшавший её хищный облик. Звериные черты поплыли, утрачивая чёткость и форму. Менялся даже покров шерсти – вокруг чёрных глаз и у втягивающейся пасти она облетала, серым пеплом падая на снег, но на узорчатом лбу, напротив, непомерно удлинилась, густыми локонами опустившись на мохнатую рысью грудь.
Колдовская метаморфоза заняла совсем немного времени, но до странности изменила существо. Все тело осталось звериным, звериными были и шея, и уши с кисточками, и даже пышные бакенбарды, и только там, где должна была скалиться клыкастая морда, было теперь человеческое лицо, бледное, обрамлённое несколькими длинными прядями снежно-белых волос. Зверь нёс теперь на себе истинный лик Первого Служителя. Только что-то в мимике его, движении мускулов под мертвенно-бледной кожей, в разрезе глаз, их тёмном сиянии, оставалось неуловимо звериным. Впрочем, это не было необычным для колдуна. Пребывание в собственном сознании в теле Зверя было всегда странным. Необычным. Движения, чувства, всё подчинялось ему беспрекословно и точно, но ощущение, что носит он чужую плоть, не уходило. Что уж говорить о промежуточных формах, таких, как эта.
Он сделал слабую попытку улыбнуться, и за отливающими синевой губами блеснули нечеловечески острые клыки. «Совсем, как у вампира» – подумал он, и от осознания этого факта, кажущегося ему в чём-то забавным, ироничным, улыбка стала даже чуточку шире:
– Ты и впрямь не еда, – обратился он к своему нежданному встречному торжественным голосом, каким вещал волю духов перед племенами. – Ты многим меньше. И больше. Как посмотреть.
Положение головы зверя чуть изменилось, и теперь лицо Служителя смотрело в мрачное тенебрийское небо:
– Что привело тебя, дитя ночи, в этот край столь отдалённый, – в голосе Служителя зазвучали грозная гордыня и властность, надменность. – Кровь Тенебры принадлежит не тебе. Здесь – вотчина духов, и каждая тропа, и каждая душа – лишь в Их власти.
Взгляд тёмных очей вновь опустился к вампиру, но взор казался пустым, обращённым куда-то в иное место и время – вперёд по Тропе Духов. Даже голос Первого Служителя зазвучал иначе. Отстранённый, словно лился он не из его уст, но шёпотом могил долетал из загробного царства:
– Ответь, и, быть может, час твой будет отстрочен.

+1

6

Некоторые вещи достаточно сложно осознать даже вечным вампирам. Даже тем, что выросли с эксцентричным учёным-социопатом и его невполне вменяемой женой. Даже тем, кто вот уже почти две сотни лет колесит по миру и смотрит диковинки, заодно обучаясь понемногу чему-нибудь и как-нибудь. Кисэ не думала, что Тенебра может чем-нибудь её удивит. Вампиршу не поразили величественные древние храмы, затерянные в золотых песках, не поразил замок, который отец расширил, перестроил и превратил в настоящий храм науки, она вообще, казалось, потеряла способность удивляться. Среди снегов, холодных, недвижимых, не должно было произойти ничего выходящего за рамки понимания Кисани. Она не была готова к тому, что с ней заговорит рысь, например. Не была готова к тому, что шерсть будет осыпаться у животного с морды так, словно его стриг невидимый цирюльник. И уж точно не была готова к низкому глухому голосу, в котором неуловимо и сурово рокотала смерть.
  Итак, говорящая рысь. Посреди Тенебры. В лесу. Под развевающимися, словно знамёна, полотнищами таинственного сияния. Рысь, которая говорит с ней как хозяин этих самых звёзд, снегов и замёрзших под ними трупов. Ладно. Кисани точно знала, что вампира сложно заставить галлюцинировать. Можно, но придётся приложить изрядные усилия, которых она что-то не заметила. Значит рысь с человеческой головой и тембром языческого божка настоящая. Значит придётся ей что-то ответить. Живым быть в каком-то смысле проще – можно взять паузу, подышать, плоть слаба, нервы тонки – все понимают, все к тебе снисходительны. А когда ты уже двести лет как умер, ты не можешь рассчитывать на чужое понимание. Никто не даст тебе поблажку и время на «подумать». Если ты мёртв – готовься выкладываться на полную. У тебя нет времени даже вдохнуть, потому что все знают, что ты не дышишь.
  – Здесь я не ищу крови и не посягаю на души, тебе не о чем волноваться, - получилось грубее, чем стоило бы, но, когда перед тобой говорящая рысь с человеческой головой, тебе как-то немного сложно придумать приличествующее случаю обращение, - меня интересует чаша.
  Кисани привыкла вести подобные разговоры на мягких диванчиках в роскошных гостиных, или, на худой конец, в сумраке старых храмов, их галерей и коридоров, но не в сердце льда, посреди леса. И не с проклятой рысью! Оказывается, вампиршу ещё можно чем-то удивить, браво, Тенебра!
   – Мой отец, большой учёный, знает легенду, что где-то здесь есть чаша, которая делает эликсиром плодородия всё, что в неё не налей. Уж не знаю, зачем она ему нужна, но я, как видишь, выполняю здесь дочерний долг.
  Вечная девушка внимательно посмотрела вниз на загадочное создание. Интересно, что оно такое… Может, какой-нибудь зловредный дух? Может, местный шаман, говорят, они все как один сумасшедшие. Или великие. Разницы, наверное, никакой. Может, чья-нибудь безумная поделка, отец и не такое в подвале конструирует и выращивает, в это Кисани хотя бы готова поверить.
   – Надеюсь, я удовлетворила твоё любопытство, чем бы ты ни был. Кстати, вправе ли ты задавать мне вопросы?
  Непочтительность, непокорность и неприятное чувство лёгкого страха – мало ли, что это такое. Кисани не нравилось, когда ситуация была вне её понимания, вне возможности взять под контроль хотя бы что-то. От этого она щетинилась злобой, поднимала свои оборонительные щиты и копья. Убить вампира очень сложно, так что она вполне может, фигурально выражаясь, показать зубки, пробуя собеседника на устойчивость. К тому же, здесь явно не сработает её обычное оружие – сложно, знаете ли, быть томной соблазнительной кокеткой в ледяной пустыне.

+1

7

– Вправе, дитя ночи, – благосклонно качнул своей зверо-человечьей головой Служитель, удовлетворённый тем, что вопрос его не остался без ответа. В каком-то смысле, сам факт ответа интересовал его больше, чем сам ответ. И даже голос его изменился, стал мягче, но в нём всё равно сквозили нотки надменной назидательности. Так старый мастер поучает своего неразумного, но приятного сердцу ученика. – Ибо я не только был, но есть и буду провозвестник великой бури, что темнее мрака, великий видящий и первый из слышащих, начальник таинств и пророк, стоящий во главе угла в сокровенном Доме, где сбираются Тени, – титулы эти прозвучали столь торжественно, что величавая напыщенность их одурманила самого изрекавшего их шамана, отчего в глазах его заплясали огоньки духовного возбуждения.
Потребовалось несколько мгновений, дабы этот сверкающая инеевая дымка спала. А чтобы окончательно разогнать морок, и заодно получше рассмотреть вампира, колдун поднялся на все четыре свои мохнатые лапы и сделал несколько шагов вперёд.
Что же… Выглядела кровавая дщерь ночи юной и вполне живой. Но он и сам давно уже не старел – нет, не стоит верить одним лишь глазам своим. Быть может, бродит она по миру уже не годы, не десятилетия, но века, или… Он отогнал вспыхнувшую было мысль как нелепую – едва ли этой гостье из далёких краёв могло быть несколько тысячелетий.
«Едва ли даже тысячу лет бредёт она в кровавом дурмане. Ведь будь она столь древней, столь сильной, духи поведали бы мне об этом…»
Впрочем, любой вампир опасен. Возможно, молодняк этого племени даже опаснее, чем его тысячелетние вожди. С другой стороны, здесь и сейчас с ним сила Яман, чья власть в этом краю божественна, где всё совершается по их воле, где смешиваются воедино тропы смертных и духов. Что может угрожает ему в этом смертном пределе? Какая сила бросит вызов? Кто не дрогнет пред…
Внезапно где-то в сознании зазвенела стальная струна, и странное волнение пробежало по телу. Прислушавшись к себе, оглядевшись духовным оком, вдруг увидел он, как бродит по границе его разума Зверь. Бродит, чувствуя, что час его не прошёл, что он в своём праве, и что не прошла пора его власти.
Всё же, сколь бы велика ни была сила шамана, обращение в зверя требует великих усилий, ибо чем оно глубже, тем меньше остаётся тебя самого. Сейчас он большей частью был в звериной шкуре, и чтобы оставаться собой необходимо было держать себя в стальных тисках холодной воли. Иначе Зверь прорвётся наружу, завладеет плотью и даст волю клыкам и когтям.
Может быть, ему показалось, но где-то вдали заскрежетал гнойный смех Азсенгаи. Этот коварный дух с большим удовольствием посмотрел бы, кто из двух клыкастых созданий, сошедшихся сегодня под небом Тенебры, возьмёт верх. Начертанные кровью на снегу картины всегда были его слабостью. Но нет, этого не произойдёт. Пока нет.
Служитель взглянул в глаза вампира: «Что думает она, о чём помышляет?»
Увы, провидеть этого было нельзя.
«Так, о чём она говорила? О чаше?»
– Значит, твой отец – сказитель своего племени, раз учён и следует пути легенд? – бархатным голосом с нотками любопытства произнёс, наконец, Служитель. Он и не предполагал, что вампиров могут интересовать сказания и предания. В том, что под «отцом» подразумевается существо, давшее этой дочери ночи новое бытие, ещё один вампир, шаман не сомневался, ведь едва ли эти существа понят тех, кто дам им первое рождение. – Достойное призвание. Честной труд. Что же, знай, если чаша и здесь, то она – часть Тенебры, а Тенебра не преподносит подарков. Дочерний долг будет не так-то просто отдать.

+1

8

Саундтрек

   Наверное, зря она сказала этой… этому… этому созданию об отце. Да вообще о чём бы то ни было. Мало ли что это за существо. Если оно говорит правду, то ей стоит бухнуться на колени в холодный снег и молить о том, чтобы ей оставили её вечную смерть. Если оно лжёт, то это всё равно может быть достаточно плохо – мало ли что тут по снегам бегает. Кисани отчаянно захотелось оказаться дома, у тёплого камина, желательно, равноудалённого от любимого папочки и этого странного места. Для этого, конечно, надо было бы иметь дом, а роскошью собственной недвижимости Кисэ была не обременена. Зачем дом перекати-полю? Сегодня ты здесь, а завтра там. К тому же, собственный страшный замок с ордами мёртвых слуг, суровыми стражниками, паутиной и замшелыми камнями – это ужасно банально. Если где-то посреди (а лучше на скалистой окраине) Терры затерялся в лесах, косматых от пролесков предгорий и устьях рек старинный замок, царапающий небо шпилями – скорее всего, в нём живут вампиры. Кисани всегда считала такую приверженность паутине, красному бархату и хлипкому хрусталю чем-то безумно архаичным. Когда она размышляла о покупке собственного жилья, то видела домик у моря, светлый, чистенький, с садиком. Вот там бы она сейчас и хотела бы оказаться. Но нет. Она стоит посреди чахлого кривого леска и разговаривает с рысью, у которой отчего-то выросла человеческая голова.
  А всё почему? А всё потому, что отцу понадобилась чаша плодородия. И что-то Кисани подсказывало, какая-то особенная чуйка, приобретённая от долгих лет взаимодействия с лордом Ноттом, что испить из этой чаши придётся ей самой. Хотя бы эксперимента ради!
- Мой отец вряд ли согласится рассказывать свои истории, как делает это бард или деревенский сказитель, - фыркнула вампирша, привычно складывая на груди руки, - да и труд его я бы не назвала честным – посуди сам, если он послал единственного ребёнка в это прелестное местечко добывать какую-то там чашу.
  Кто сказал, что старый добрый трюк с «я у папы дурочка» не сработает с духом или чем там это существо является? Не знаешь что делать – коси под идиотку. Таких любят. Однако рысь точно поняла, о какой чаше идёт речь, следовательно, надо как-то постараться не разрушить хлипкую иллюзию взаимопонимания и выведать побольше.
   - Я несу свой долг уже лет двести, и он никогда не казался мне лёгким, раз уж мы об этом заговорили, - если отбросить все плюсы вечной смерти, отец обрёк её на потерю всех любимых, которые у неё когда-либо были и будут, на невозможность тихо умереть своей смертью и на потерю всех тех благ, которым мироздание щедро оделило живых. Раз уж ты умер, ты постоянно что-то теряешь, но крайне редко находишь что-то стоящее. Так всё устроено. И чем старше ты становишься, тем более прискорбной становится ситуация.
  - Усилием больше, усилием меньше – какая мне уж теперь разница. Впрочем, ладно. Не подскажешь, о мудрейший из здешних рысей, куда мне нужно отправиться, чтобы найти начало пути к чаше?

Отредактировано Кисани Бернин (23.09.2019 18:39)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно