Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год










  • — У нас появился второй администратор Данте

    Упрощенный прием. Весь февраль-март упрощенный прием для людей, магов, правителей и искателей приключений

    — Последний этап большой игры уже начался. Не пропустите!

    Ведется набор в квесты


  • Создатель
    Глав.Админ, занимается приемом анкет, следит за порядком на форуме. Связь: скайп- live:jvech11111

    Арнаэр зу Валлард
    Проверка анкет. Выдача кредитов, работа с магазином, помощь с фотошопом Связь: скайп - live:m.vladislaw7_1,

    Данте
    Администратор Связь: ЛС


    С

  • Dragon Age: the ever after

    Король Лев. Начало ВЕДЬМАК: Тень Предназначения
    Айлей Code Geass
    Fables of Ainhoa

    Магистр дьявольского культа


Добро пожаловать на Сайрон. Форум, посвященный фентези-тематике, мир, в котором Вы можете воплотить все свои желания и мечты.....
Система игры: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг игры: 18+

ГРУППА В ВК


Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Плата кровью

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Плата кровью
Персонажи: Нокс, Эйда
Локация:  Брут
Однажды один контрабандист решил нанять наёмников, для решения проблемы с бандитами на дорогах. Но когда работа была выполнена и бандиты больше не приносили неприятностей, работодатель решил сэкономить денег и избавиться от вольных охотников за наживой. Но двое наёмников оказались не так просты, как могло показаться на первый взгляд, и были очень злопамятны...

0

2

Скрежет ударов стали об сталь, крики, ругань бандитов и наёмников, зловещий собачий лай, всё перемешалось неподалёку от зеленого леса на границе Терры и Брута. Однако, здесь это было довольно обычное дело. Очередная группа бандитов, либо слишком смелая, либо слишком глупая, решила обосновать свой небольшой лагерь на одном из контрабандистских путей Брута и брать с его путников немаленький такой налог за использования дороги. Ну один из таких недовольных контрабандистов нанял небольшую группу наёмников, чтобы те показали заблудившимся бандитам, что они совершенно не правы.
Снова удар, и ещё один, и ещё – Нокс яростно обрушивал на деревянный щит бандита металлическую голову своего топора, оставляя на нём крупные трещины. Очередной яростный удар, и щит криво раскололся на две части, оставляя оппонента лишь с одним мечом. Бандит явно потратил деньги на не самый лучший щит, или попросту удары Нокса оказались слишком сильные для обычного дерева..
Боевой пёс – Йорг, не сидел без дела, и как только разбойник потерял средство защиты, впился своими массивными клыками в ногу неприятеля, в район коленной чашечки, не давая тому отступить или увернуться. Жалобные крики боли срывались с уст бандита, а пробитая кость заставила мужчину выронить свой меч из рук, в попытках разжать сомкнувшиеся челюсти злобного животного.
Смерть быстро настигла свою жертву. Лезвие топора с чавканьем вцепилось в глотку, разбойника, перерубая звенья кольчуги, отсекая голову от тела. Нокс лишь безразлично хмыкнул, смотря на ещё тёплое тело, из которого фонтам хлестала кровь, создавая на земле багровую липкую лужицу. Пёс же, желая перекусить, смачно отодрал увесистый кусок мяса с ноги мертвеца, и принялся довольно пережёвывать добычу, развалившись у ног хозяина.
– Ненастный ты пёс, я же тебя недавно кормил – лагерь бандитов был успешно ликвидирован, другие наёмники и люди самого заказчика, уже справились с бандитами, так ещё и без единой потери среди нанемателей. Данный факт был очень странным, учитывая, что группа вольных наёмников, в число которых входил Нокс, была полностью уничтожена, а на людях заказчика-контрабандиста даже царапин не было, лишь малые кровавые пятна. Наёмник не придал этому особого значения, ибо сам он немного потерялся в пылу сражения, взяв на себя одновременно трёх противников, поэтому он и допускал, что мог чего-то и не углядеть.
Ну что ж, работа сделана. Отправляемся обратно? Учитывая, что остальные вольняшки подохли, то их награда переходит мне – мужчина говорил уверенно, словно бы это была известная каждому истина. Но он даже не подозревал, что был обманут самым подлым образом, что, в принципе, было нормой.
– А? А! Ну да….награда…знаешь, тут такое дело…господин Айзек очень благодарен тебе за помощь, и всё такое, но он более не нуждается в твоих услугах… – с ехидной улыбкой на лице сказал один из людей Айзека, протирая свой короткий меч от крови. Нокс сразу же понял, к чему это ведёт, и понял, как погибли его коллеги по ремеслу, – Так что…ну ты сам понимаешь, пора прощаться. Навсегда – коварная улыбка стала лишь шире на лице контрабандиста, а его люди начали обходить наёмника и его пса с двух сторон.
«Ох…час от часу не легче. Трое на одного? Хм, подожду, пока они подойдут чуть ближе» - без всякого удивления подумал Нокс, словно бы для него подобное было рутиной.
Йорг, который уже проглотил кусок бандитского мяса, встал с земли, понимая, что бой ещё не закончился, и оскалил свои окровавленные клыки, готовый в любой момент кинуться на неприятелей. Нокс же взял свой топор как можно крепче, готовясь до последнего драться за свою жизнь…в принципе, как и обычно. Контрабандисты медленно сжимали кольцо, оголив своё оружие, никто из них не желал подставлять собственную шкуру под двуручный топор.
Выждав подходящий момент, наёмник сделал пол шага вперёд, выставляя вперёд левую ногу, и нанёс резкий круговой удар, заставляя врагов использовать свои мечи в качестве защиты, чтобы лезвие топора не прошлось по их телам кровавой жатвой. Вновь раздался скрежет металла и во все стороны посыпались яркие искры. Йорг кинулся на ближайшего врага, что потерял равновесие во время удара, и впился клыками ему прямо промеж ног, с хрустом перемалывая мужское достоинство мужчины.
Под болезненные и истошные вопли и злобный собачий рык, наёмник совершил ещё один круговой удар с разворота, продолжая первую атаку, не давая оставшимся противникам опоминаться. Оставшиеся двое контрабандистов так же потерли равновесие и рухнули на землю, позволяя Ноксу сконцентрироваться на одной цели, пока остальные пытались вновь встать на ноги. Йорг же уже впился в глотку своей жертвы, лишая её жизни и обрывая мучения.
– Йорг, фас! – рыкнул наёмник, подбегая к мечнику, который казался самым опытным из всей шайки неприятелей и уже успел подняться на ноги и даже уклониться от снисходящего рубящего удара топора.
– Прыткая ты сука! – выругался наёмник, рывком делая два шага назад, не желая длинному мечу давать возможность для ответного удара. Оппоненты стояли друг на против друга, то сближаясь, то снова отходили назад, пытаясь подловить друг друга на ошибках.
Огромный пёс рванул к другому контрабандисту, который уже за это время успел встать на ноги и собирался вогнать свой длинный эсток под рёбра Ноксу, вынуждая того защищаться от смертельных челюстей зверя. Однако, пёс был не тупой и прекрасно понимал, что бежать на острый и длинный меч не самая лучшая затея. Йорг то подбегал, то снова отбегал назад от противника, не давая тому нанести коварный удар по своему хозяину, выигрывая ему, жизненно необходимое, время, злобно лая и скалясь, словно бы говоря – «Отвернись хотя бы на одно на мгновение, и я разорву твою глотку».

+1

3

Эйда с двояким чувством относилась к Бруту: ее пленили полнейшее беззаконие и та неограниченная свобода, которое оно дарило, но в то же время из-за обилия коллег по ремеслу здесь сложно было найти стоящую работу, если только у тебя нет выхода на рыбу покрупнее. К тому же воровка задавалась вопросом, который волновал ее уже лет десять: почему каждый раз, как она попадает в этот город, погода похожа на небольшой конец света? На этой мысли, видимо, Фатум наконец обратила свое внимание на северянку и решила, что не все ей как сыр в масле кататься.

— Вот же..., — пальцы скользят по мокрой каменной кладке, и возмущение звучит громче, чем того хотелось. Эйда успевает зацепиться за уступ, выглядящий крайне ненадежно, но других вариантов все равно нет, и замирает. Дождь — единственное погодное явление, которое всегда портит ее планы. И, словно в насмешку, капли становятся крупнее и яростнее, стуча по открытому лицу женщины, но в то же время заглушая все звуки в радиусе двадцати метров так точно. Но Эйда все равно не двигается, напряженно вглядываясь в темноту — благо, звериное зрение работает исправно даже сейчас. Чувствуя, как онемевшие от холода пальцы ослабевают, она бросает взгляд на окно, к счастью, открытое. Это кажется ей странным, учитывая и погодные условия, и местность, где каждый так и норовит забрать то, что плохо лежит, но эта мысль не задерживается надолго.

— Нужно было брать веревку, — наемница раздраженно бурчит, злясь, скорее, на себя, чем на сложившиеся обстоятельства. Второй этаж, да я мигом туда запрыгну, возьму, что мне надо, и улизну тем же путем. Ага, как же. Резкий порыв ветра, заставивший Эйду покачнуться на уступе, на который она опиралась всего одной ногой — аэри бы побрал эту гладкую каменную кладку, — становится последней каплей.

Рывок, еще один, опереться на соседнюю оконную раму, резкий прыжок — и вот она на шатком деревянном подоконнике. Эйда вновь замирает, прислушиваясь и к тому, что происходит внутри, и к глухим звукам, долетающим с улицы. Когда ей кажется, что нет поводов для беспокойства, воровка осторожно ступает в комнату, удивляясь отсутствию скрипа под половицами, но непроходящее раздражение от ситуации не дает ей сфокусироваться на этой мысли, и она продолжает исследование. Ее встречает на удивление богато обставленное помещение — насколько это вообще применимо к трущобам Брута. Новая мебель, яркий ковер, по которому Эйда уже прошлась мокрыми сапогами, оставив несколько грязных следов, и даже парочка картин на стенах. Что за херня? Впрочем, раздумывать об этом было некогда, но осознание неприятно царапнуло: этот ублюдок обманул ее.

Эйда вообще не любила брать заказы у непроверенных людей, но иногда все же делала исключения. Видимо, в случае с Айзеком это было ошибкой. Уговор был на безделушку бедняка, а не на вещицу зажиточного кого-то там. И если разницы в работе особой не было, то разница в цене за оказанную услугу — приличная. Надеюсь, это единственное, о чем ты умолчал, кусок дерьма. Эйда едва удерживается от того, чтобы сказать это вслух, но на ее лице расцветает предвкушающая улыбка: она уже знает, что заберет у Айзека в качестве расплаты.

* * *

На поиски безделицы у наемницы уходит не более пяти минут: хоть хозяин оказался не бедным, прятать свои сокровища он не умел, и должен был быть благодарен, что Эйда не из тех воров, что забирают все помимо заказа. Таково было ее правило — брать только целевые штуковины, а все остальное не трогать. Во-первых, лучше получить деньги за заказ, чем носиться по городу и искать, кому бы продать остальное, а во-вторых, всегда есть вероятность нарваться на крупную рыбу, которая окажется акулой — у такой лучше вообще не брать лишнего. Вещью же, что требовалась заказчику, оказалась маленькая побрякушка — неприметное кольцо из дешевого металла, показавшееся Эйде пустой тратой времени. Но заказ есть заказ, и не в ее правилах предаваться размышлениям на тему пристрастий нанимателей. Хотя ей все-таки показалось странным, что Айзек был готов заплатить триста медяков за такой пустяк: в том, что кольцо не являлось артефактом, воровка была уверена — слишком давно она в этом деле. Уходила она той же дорогой, что и пришла, но в этот раз удача и вовсе повернулась спиной: при спуске вниз Эйда сорвалась с подоконника, стесав добрую часть кожи на предплечье. Не критично и далеко не самое болезненное, что с ней происходило, но столько неприятностей от простого дельца она явно не ожидала.

— Что, возникли трудности? — сиплый голос связного раздался как гром среди ясного неба, заставив воровку нахмуриться: они не договаривались о встрече именно здесь. Из тени вышел неприметный мужчина лет двадцати семи на вид, хотя Эйда всегда мысленно прибавляет ему еще десяток. Это было связано с мириадами мелких морщин на его всегда хмуром лице и абсолютно седыми волосами, непослушными патлами лежащими на плечах. Неприятный тип, особенно с этой сальной насмешливой улыбкой: он относился к тому типу мужчин, что были твердо уверены — женщине место только в его постели. Поэтому Эйду он всерьез не воспринимал, хотя стоило бы, учитывая количество сложных заказов в ее послужном листе.

— Место встречи не здесь, — хрипло произносит наемница, показывая, что не собирается отвечать на вопросы неуместного здесь человека. Этот заказ и без того доставил ей достаточно дискомфорта, чтобы она еще тратила свое время на одного из самых неприятных элементов, которых она встречала. Дождь продолжал бить по лицу, и промокшая насквозь одежда мерзко липла к телу, что не прибавляло северянке баллов к настроению, и все, о чем она думала — о горячей воде в таверне, где она сможет смыть с себя грязь и кровь с руки, рану на которой нещадно щипало. К тому же запах крови пробуждал в Эйде желание обернуться и кого-нибудь разорвать, что тоже не способствовало успокоению.

— Я подумал, что не стоит терять времени и ждать, пока ты доберешься к логову. — Он пожимает плечами и делает шаг вперед, протягивая руку с тонкими шрамами. Эйда же, не колеблясь, кладет в его ладонь кольцо, не желая затягивать эту встречу, и смотрит тому прямо в глаза, показывая, что гаденыш задерживает награду. Он же спокойно делает несколько шагов назад, гадко ухмыляясь, и по спине воровки пробегает холод: какого хера? И только сейчас она понимает, что их здесь все это время было больше: из темноты закоулка выходят двое — классические мордовороты-наемники, на лицах у которых было написано лишь желание надрать ей задницу. Или, если договорятся, провести время куда приятнее — по их мнению.
— Прости, милашка, но Айзек передавал привет и просил напомнить про тридцать седьмой год, — откровенное издевательство звучит в его голосе, когда он опускает руку на гарду — мордовороты в тонких доспехах зеркалят его движения — и встает в стойку.

Эйда далеко не первый раз в подобной ситуации: всегда найдется тот, кто захочет кинуть воровку, не считая, что она способна дать отпор — у тех, кто ее не знает, создается впечатление, что она обычная девка, которая максимум может забраться в окно. Но здесь была совершенно иная ситуация: из оружия при ней был только кинжал, который не затачивался лет семь и изначально годился только для нарезания хлеба, а магией она не владела. Верный бастард остался в ножнах, заботливо прикрепленных к седлу Кройда, который сейчас, Эйда была уверена, спокойно жевал сено у таверны. Ну кто, скажите, берет на дело с преодолением препятствий меч?

Тем временем враги приближались, и ухмылки не покидали их лиц: они видели в бездействии воровки свою победу. К их собственному несчастью, они не знали, что козырей у нее больше, чем тело, которым можно расплатиться в обмен на жизнь. Сегодня не тот день, ребята, чтобы злить меня. Происходящее дальше длится не дольше семи секунд, которых наемникам явно не хватает для осмысления, а уже тем более для действия. Давай, подруга, покажем им бессилие — ихбессилие.

Эйда едва успевает стянуть плащ, бросая его на мокрую землю, когда все тело прошибает болезненным спазмом. Она сгибается пополам, ощущая, как каждая кость в ее теле ломается, а все внутренности переворачиваются, меняя свое расположение. Она бы закричала — да голос пропал: связки еще не изменились, поэтому ей оставалось беззвучно хватать воздух, режущий легкие. Воровка опускается на землю, упираясь непослушными руками в грязь, но не чувствует ничего, кроме боли, наполнившей каждую клетку ее тела, и страха — чужого, не своего. Сейчас она на той тонкой грани, когда невозможно понять — ее это ощущения или волка. В ее голове набатом стучит мысль об убийстве тех, кто посмели ей угрожать, но в то же время она еще мыслит, как человек: может, не стоило так радикально? Но эта мысль не успевает закрепиться в сознании, и на смену ей приходит стойкая жажда крови, такая, что рот Эйды, — нет, уже пасть, — раскрывается, обнажая ряды острых и крепких зубов.

Наемникам кажется, что на морде зверя — насмешка, когда Эйда небрежным движением морды сбрасывает со спины разорванную рубаху. Поиграем? Зверь чувствует чужие страх и отчаяние и делает шаг вперед, но голос разума остается подвластен северянке: она-то понимает, что их трое, и нужно действовать по-умному. Но ей мешают обострившиеся чувства зверя, ставшие их общими, и ей уже самой не терпится напасть и разорвать каждого из этих ублюдков, наслаждаясь запахом свежей крови.

— Вот сука, — один из мордоворотов зло сплевывает на землю и сильнее хватается за меч, поднимая его перед собой. Двое других следуют его примеру, но никто не торопится нападать: они не знают, осталось ли у твари сознание — вдруг да, и у нее уже есть план? — Окружай ее!
Зверь устает ждать и делает рывок. Сильные лапы отталкиваются от земли и в долю секунды преодолевают небольшое расстояние между ним и наемником. Эйда уже не видит и не думает — она лишь слышит истошный крик и чувствует кровь, запах которой пробивается даже сквозь смрад трущоб. Продолжим?

* * *

Эйду трясет, когда она оборачивается в человека — этот процесс куда болезненнее и занимает более длительное время, — то ли от холода, то ли от произошедшего. Оборот всегда отнимает у нее много сил, но сегодня, видимо, одно наложилось на другое. Воровка поднимает из лужи вымокший насквозь плащ и кутается в него, чтобы не привлечь к своей наготе еще больше ублюдков, которых на сегодня и так было достаточно. Впрочем, нет, с одним ей еще придется разобраться, когда она доберется до таверны. Эйда чувствует себя не просто разбитой, она в прямом смысле чувствует себя побитой псиной: тело до сих пор ломит, запоздалый озноб прошибает ее с головы до ног, вокруг разносится запах изорванных и кровоточащих тел, на которые ей сейчас даже не хочется смотреть, а неглубокий порез над лопаткой — ублюдок все-таки ее зацепил, — болит так, что недавняя травма кажется ей жалкой пародией. В какой-то момент она понимает, что к запаху мешается и ее собственная кровь, теплой струйкой стекающая вниз по спине, но северянка не может на этом сфокусироваться.

Путь до таверны проходит на удивление спокойно и, к счастью, Кройд действительно обнаруживается в стойле. Непослушными и заледеневшими пальцами Эйда вытаскивает из седельной сумки запасную одежду, которую изначально не собиралась покупать, но, видимо, Фатум иногда бывает на ее стороне. Во взгляде верного вороного друга северянка видит столь яркое возмущение, что не удерживается от нервного смешка: ночь, дворовая конюшня и она — голая и промокшая насквозь.  Натягивая на себя одежду, она задавалась вопросом: что вообще привело ее к такой жизни? почему она каждый раз попадает в подобные ситуации? Впрочем, она не испытывала ни капли сожаления, вспоминая о трех телах, брошенных в трущобах — они явно не из тех, по кому будут лить слезы.

Обостренное после оборота чутье подсказывает о чужом приближении еще до того, как Кройд нервно дергает головой и громко фыркает, подталкивая ее теплым носом в плечо. Все тело простреливает резкой болью, стоит ему это сделать: рана на спине продолжает кровоточить, и хоть уже не так сильно, но излишние движения не дают ей начать затягиваться. Сейчас бы обернуться — зажило бы, как на собаке. Эти размышления и боль не дают Эйде сфокусироваться на мысли о том, что она уже давно не одна, но в какой-то момент она решает развернуться, чувствуя на себе взгляд.

Этот день закончится или нет? Если этот тоже пришел меня убить, я просто перемещусь отсюда к херам. Вглядываясь в силуэт незнакомца, остающегося в тени, воровка машинально касается пальцами артефакта на цепочке и, она уверена, это не ускользает от взгляда мужчины — уж то, что это не женщина, она знает наверняка, — ведь застегнуться она не успела. Не сказать, что ее нагота перед посторонними могла смутить Эйду, к тому же, она не предполагала, сколько он уже успел увидеть, но сейчас было явно не место и не время для дружеских встреч.

— Таверна находится в следующем доме, — тихо произносит, хрипя так, словно не разговаривала по меньшей мере год, но не собирается напрягать связки ради чужака. Даже если и не уверена в том, что он услышал ее за шумом дождя — ей плевать, с чего бы перед ним расшаркиваться? Эйда принимает расслабленную позу, облокачиваясь о деревянную перегородку между собой и конем, краем глаза подмечая, что бастард на месте, и даже не делает попыток одеться до конца: если она кинется судорожно застегивать рубаху, будет казаться, что ее смущает присутствие мужчины, что даст ему фору, если он все-таки решил ее умертвить, — ведь пока она будет приводить себя в порядок, он успеет до нее добраться. Ее смущает только невозможность добраться прямо сейчас до теплой ванны и смыть с себя грязь и кровь, но никак не нежелательная встреча — очередная за день. К тому же она не думала, что кого-то в здравом уме может привлечь немолодая женщина, от которой, ко всему ее мокрому виду, несет мокрой псиной — что же, у всего есть свои недостатки.

0

4

Руки начинали неметь от десятков сильных ударов. Полуторный меч раз за разом лезвием впивался в деревянное древко топора, встречая жёсткое сопротивление в виде крепкого стального стержня. Оппоненты бились на изнеможение, отводя и парируя удары друг друга, не желая уступать противнику ни на шаг. Взмах, удар, скрежет металла, блок, парирование, и всё это повторялось вновь и вновь, снова и снова.
Нокс сделал рывок назад, чтобы разорвать дистанцию и перевести дух, бой слишком сильно затянулся, ещё чуть-чуть, и наёмник не сможет держать своё оружие в руках. Нужно было что-то предпринять, и как можно скорее, пока ещё оставались силы.
Заметив, что контрабандист с эстоком начал больше уделять внимание злобному псу, используя длинное лезвие клинка, чтобы держать клыкастую пасть Йорга как можно дальше от себя, не обращая внимание на наёмника, Нокс решил, что это отличная возможность закончить этот бой. Псу нужно лишь мгновение, чтобы впиться в тело жертвы, и тогда, получив численное преимущество, они разберутся с последним, самым опытным противником. Необходимо было пойти на риск.
Отбежав от врага, наёмник бросился на помощь своему верному псу, занося топор для удара.
– Сзади! – выкрикнул главарь, чтобы предостеречь своего товарища, и сам побежал следом за Ноксом. Контрабандист обернулся на крик и нырнул под размашистый удар топора наёмника, что чуть не снёс ему голову одним ударом, проколов ему ногу насквозь ниже берда, при этом не задев кости. Но боль была дикая. Стиснув зубы и стараясь загнать эту боль подальше в глубины своего сознания, Нокс из последних сил держал оружие, чтобы от бессилия не выронить его из рук.
Однако, этот ловкий, точный и хитрый укол стоил мужчине жизни. Пёс сразу же бросился на обидчика, вгрызаясь клыками ему в прямо шею с тыльной стороны, завалив контрабандиста на землю, приложив того лицом вниз. Наёмник начал разворачиваться, чтобы защититься от удара полуторного меча, но проколотая нога давала о себе знать и не дала мужчине полноценно повернуться к врагу. С звенящим грохотом, лезвие меча ударилось об стальной панцирь, сбивая Нокса с ног. Из рук наёмник выскользнул топор, упав рядом со своим владельцем.
Всё тело ломило, а в глазах на мгновение померкло от кинетической силы удара. Кашель срывался с губ мужчины, наждаком царапая горло. Нокс, оперившись обеими руками об сырую от крови землю, предпринял попытки как можно быстрее встать, дабы не стать жертвой меча, который уже занёсся для своего последнего удара.
Но верный пёс вновь спасает своего хозяина, попавшего в очередную беду. Вгрызаясь в ногу неприятеля, Йорг принялся резко мотать головой из стороны в сторону, прерывая удар контрабандиста, из-за чего меч его уткнулся острием в землю.
Поднявшись с земли, наёмник с силой пнул сапогом по боковой стороне клинка, откидывая его в сторону, из-за чего противник, завывающий от жуткой боли из-за рвущейся плоти, потерял свою последнюю опору и рухнул на землю, прямо в лужу крови, что образовалась после смерти одного из его товарищей.
– Не повезло, да? – с лёгкой усмешкой спросил наёмник, медленно доставая из ножен свой кинжал, смотря на собственное отражение в отполированном клинке.
– Нет! Постой! Я…я…аааргх! Я всё расскажу, всё что захочешь! – молил контрабандист, пытаясь разжать мёртвую хватку сомкнутых челюстей пса, что якорем приковал его ногу, не давая тому и малейшего шанса на спасение. Йорг довольно зарычал, предвкушая сытный пир, что наступит с последним жалобным криком своей жертвы.
– Мне ничего не нужно знать. А теперь, заткнись и кричи – сказал наёмник, сев на корточки перед лицом мужчины, вгоняя ему лезвие прямо в хрусталик глаза, грубо схватив его за волосы, наматывая их на кулак. Жуткие крики агонии наполняли окрестность вокруг Нокса, пока он получал своё удовольствие от кровавой расправы, «украшая» лицо неприятеля безобразными и рваными рубцами и порезами. Страдания только начинались…
_________________________________________________________________

Тучи всё сгущались, затягивая серой тяжёлой пеленой ранее голубое небо. Первые капли застучали по стальному козырьку шлема, предзнаменовывая холодный ливень.
– Хах…я только сейчас заметил…ты ведь всех троих, считай, убил, Йорг. Молодчина, снова спас мою дряхлую шкуру – мужчина стоял рядом с обезображенным телом контрабандиста, пока его пёс отрывал очередной кусок мяса с ноги уже холодного трупа, довольно гавкнув в ответ хозяину. Боль разливалась по всему телу наёмника, напоминая об изнеможении, ссадинах и проколотой ноге.
– Эх, кажись, старею я, раз пёс за меня всех убивает – с усмешкой выговорил наёмник, неспешно обыскивая каждое тело, что лежало на этой небольшой, залитой кровью, поляне у леса.
– Давай поспешим, пока сюда хищники лесные не понабежали…или какие-нибудь гули…
После того, как последние тело было обобрано, а карманы были на половину заполнены медниками, Нокс решил, что надо бы вернуться в таверну, чтобы отдохнуть, а потом найти Айзека и спустить с него шкуру. Вероятнее всего даже в буквальном смысле.
С трудом перебирая ноющими костями, волоча по земле двуручный топор, мужчина медленно, но верно приближался к заветной цели, желая, как следует напиться и, по возможности, принять тёплую ванну, чтобы смыть с себя запёкшеюся кровь и засохшую грязь. Хотя наёмник уже и так весь промок от бушующего ливня, который лил как из ведра и даже не собирался утихать в ближайшее время. Теперь, к ноющей боли добавился ещё влажный холод, что проникал под доспех и одежду мужчины, одаривая не самые приятные ощущения.
Сил почти не оставалось и Нокс решил зайти в лошадиное стойло, что находилось неподалёку от ближайшей таверны, чтобы отдохнуть, обсохнуть и немного согреться под деревянной крышей постройки. Оказавшись в широком проходе, усталые глаза наёмника увидели фигуру женщины, которая, к тому же, была и полуголая, и вся мокрая, так же, как и наёмник. Только наёмник был одет. Но несло от него, так же, не самыми приятными запахами крови и мокрой псины. Кровью воняло от Нокса, а псиной воняло от мокрого Йорга, что следом зашёл в помещение и принялся стряхивать с шерсти всю влагу.
– Ага…я знаю… – устало ответил мужчина, волоча своё тело к скамейке, что стояла около деревянных бочек, которые пылились в углу неподалёку. Будь Нокс в настроении и с большими силами, он бы был не прочь попялиться на полуголую женщину, ему как раз нравились дамы постарше, но сейчас он думал лишь о том, как бы не отрубиться на месте, ведь впереди ждал алкоголь. Сил не было даже на колкие фразочки, в адрес потрошителя.
Рухнув, с чавканьем мокрой одежды и брони, на скамейку, выдавливая из неё жалобный протяжный скрип, наёмник кинул шлем прямо на пол, едва не задев, возмущённого данным действием, пса, что уже удобно развалился на сухом клочке сена.
Снова усталый взгляд, сопровождаемый тяжёлым вздохом, пал на Эйду.
– Не думал, что когда-нибудь увижу потрошителя в человеческом обличье…или правильно будет сказать в шкуре? – Нокс довольно легко распознал в женщине жестокого зверя. В далёком прошлом, когда мужчина был ещё парнем и работал вместе со своей наставницей, наёмник пару раз встречал потрошителей…в их зверином обличье. От Эйды пахло мокрой псиной, и запах её отличался от запаха Йорга. Мужчина уже достаточно долго живёт со своим псом, чтобы отличать его запах, от запаха других собак. К тому же, другого логичного объяснения её полунаготе Нокс подобрать не мог.

Отредактировано Нокс (30.10.2020 19:41)

0

5

Видимо, у наемников сегодня неудачный день. В том, что перед ней был именно ее товарищ по ремеслу, Эйда не сомневалась: она достаточно встречала на своем пути воинов (и сама когда-то была среди них), чтобы понять, что человек перед ней — в этом она тоже была уверена — не из их числа. Его непримечательное на первый взгляд лицо показалось ей смутно знакомым, но она не стала бы с уверенностью говорить о том, что уже видела его прежде — убийц и воров в ее жизни было еще больше, чем воителей. Чем больше воровка присматривалась к нему, тем отчетливее запоминала каждую черту его лица, даже ту морщинку на лбу: так, на всякий случай. И отчего-то в его компании ей было... комфортно? Может, она чувствовала в нем ту же вселенскую усталость и желание того, чтобы этот проклятый день закончился. Ну или до Эйды просто доносился запах крови — его крови, который ясно давал понять, что любой конфликт загонит их в патовую ситуацию.

У меня иной взгляд на это, — воровка хрипло усмехается, отбрасывая с лица мокрые волосы, и ласково поглаживает Кройда по морде. Не волнуйся, дружище, сегодня мне ничего не грозит, кроме смерти от переохлаждения. Ее колотит в ознобе: любое движение напоминает о ране на спине, отдаваясь болью в каждой клетке и вызывая тошноту — ту самую, возникающую, когда потеря крови становится ощутимой. Эйда еле находит в себе силы, чтобы дойти до скамейки и практически упасть на нее, впрочем, надеясь, что наемник не заметил ее мучений по лицу — даже сейчас она не собирается показывать свою слабость. Как я дошла до жизни такой? Готова рухнуть без сознания, и все, что делаю — нахожусь близко к громиле, который даже в таком состоянии сможет разрубить меня пополам. Надеюсь, мое проклятое чутье меня не подводит. Эйда криво и немного нервно усмехается, чувствуя, как ее потряхивает, и бросает взгляд на пса, счастливо отдыхающего на сене. Она любила собак, но вот они ее, скорее, недолюбливали: они либо не понимали, что она такое, либо чувствовали в ней более опасного хищника, а это тоже не прибавляло ей баллов. Но против природы не попрешь, и воровке приходилось довольствоваться отсутствием мохнатых друзей — впрочем, у нее всегда есть она сама.

Скорее, это он в моей шкуре, — ее голос слегка дрожит, когда она откидывается назад, упираясь затылком в стену, и шумно дышит, сцепив зубы. Кровь уже не идет, но, к сожалению, боль осталась, и все, о чем воровка сейчас мечтает — поменяться местами с волком, чтобы он зализал все раны. Как же ты не вовремя пришел. Эйда не знает, почему вдруг решила быть откровенной с незнакомцем: она вообще предпочитает избегать тему своей двуликости, не то что рассказывать о своих мыслях на этот счет. Может, ее просто зацепило, что он считает, что главный в их тандеме — зверь. А, может, ей просто хотелось отвлечься от боли.

Эйда переводит взгляд на мужчину, отмечая, что он выглядит ничуть не лучше ее — хоть она и не видит себя — и это ее успокаивает. Всегда приятно, когда страдаешь не в одиночестве. Воровка чувствует, как по шее течет капля холодного пота, стекая вниз, к животу, и только сейчас осознает, что стоит одеться до конца. Ее руки еле поддаются на эти манипуляции, когда непослушные пальцы с трудом застегивают три пуговицы на рубахе, — как раз, чтобы прикрыть грудь — и безвольно опадают на скамейку. Проклятый Айзек, я намотаю твои внутренности вокруг твоего дома вместо гирлянды. Словно почувствовав ее мысли, Кройд недовольно взбрыкивает, громко всхрапывая, и отходит в дальний угол своего стойла. Эйду веселит этот непонятный протест: ей что, не стоит мстить за все неудобства?

Раз уж так вышло, что мы здесь собрались, — Эйда хмыкает, нервно облизывая пересохшие губы, и переводит взгляд на ногу наемника. — Могу предложить заживляющую мазь. Не зарастет, конечно, но боль притупится, — откуда столько альтруизма в этой воровке?

Отредактировано Эйда (02.11.2020 22:46)

0

6

Ответ потрошителя выдавил из уст наёмника тихий смешок, который, почти сразу же, перешёл в болезненный сухой кашель. По всей видимости, увесистый удар полуторным мечом, пускай и по крепкому стальному панцирю, в область груди не прошёл незаметно для Нокса. Кости, конечно, он не сломал, но рёбра явно были сильно помяты, из-за чего даже обычный смех был весьма болезнен и напрягал уставшие лёгкие, что уже успели с лихвой вкусить запах металла и крови. Но как бы больно не было мужчине, это не отменяло того, что ответ собеседницы позабавил Нокса. Такой оригинальности он явно не ожидал.
Йорг же лишь украдкой взглянул на Эйду одним глазом, не испытывая к ней какой-либо агрессии, и затем снова плюхнулся мордой в сено. Может потому, что был ещё щенком, а может просто не видел в ней угрозы для хозяина.
– Надо же, хех. И как вам обои живётся? Не тесно вдвоём в одном теле? – мужчина сопроводил усталым взглядом Эйду, не поворачивая головы. Холод и сырость неприятным колким ощущение отдавало в каждой клетке массивного тела наёмника. Сейчас бы мужчина с удовольствием снял свою тяжёлую броню, но увы, сил практически не было на такой трудоёмкий процесс. Приходилось бы стягивать с себя панцирь, отстёгивая ремешки и небольшие замочки. Снимать наручи, наколенники, налокотники и так далее. Тяжёлые доспехи, несомненно, имели массу преимуществ, такие как надёжная защита и увеличенный баланс владельца. Но в то же время, они были весьма неудобны в плане повседневного ношения в качестве одежды, ибо быстро снять её не получиться и порой приходиться тратить довольно много времени. А про её чистку вообще и говорить не стоит, это ещё большая морока.
Эта и была одна из причин, почему наёмник отказался от, любезно предложенной потрошителем, заживляющей мази. Попросту не было сил снимать с себя половину «одежды», чтобы залатать не такую уж и серьёзную рану. Тем более, наёмник промыл проколотую ногу ещё на той кровавой поляне и перевязал её тряпками.
– Не, спасибо конечно, но она мне не к чему. Я слишком вымотан, чтобы стягивать с себя броню. Хм…тут у тебя преимущество. Одежда сама слетает, стоит лишь вежливо попросить соседа по комнате. Хахах….аргх! – вновь лёгкий смешок перешёл в болезненный сухой кашель, заставляя каменное лицо наёмник слегка поморщится от боли в груди, – Чёрт…нужно на сегодня завязать с шутками…Вижу, тебя сегодня тоже потрепали? И у кого хватила ума напасть на потрошителя? – решил поинтересоваться Нокс. Всё же ему было интересно узнать, какие бандиты решили покончить жизнь самоубийством. Особенно таким экзотическим и весьма болезненным способом.

0

7

Надо же, хех. И как вам обоим живётся? Не тесно вдвоём в одном теле? — колкий вопрос, но Эйда тихо смеется, стараясь не совершать лишних телодвижений: боль и не собирается покидать ее тело. Впрочем, слова наемника, видимо, задели ее соседа, и тот решил, что этот двуногий сосуд ему еще пригодится. Что, не хочется подохнуть вместе со мной? Воровка чувствует, как по всему телу разливается тепло, и шумно выдыхает сквозь зубы, когда рана на спине начинает... затягиваться? Откуда столько жертвенности, мохнатый? Никогда такого не было, а тут вдруг решил помочь? Но все же Эйда была благодарна зверю за помощь: да, совсем он ее не залечит, но она хотя бы перестанет терять сознание и дрожать, будто провела сутки в горах Тенебры в одной рубахе. Но ее действительно удивляло, что впервые за годы их совместной жизни в ее теле, тот, второй, решил поделиться своей хваленой регенерацией. Хотя прежде ей это было и не особо нужно: обычно все раны зализывал волк, а она терпеливо ждала, чтобы вернуть себе контроль.

Слова наемника действительно ее веселят, но, может, дело не в вопросе, а в том, кто его задает? Эйда переводит взгляд на мужчину, продолжая низко смеяться, и думает о том, как же людям... легко. Оттуда и подобные вопросы: откуда им знать, как на самом деле это ощущается? Эйда слегка прикрывает глаза, раздумывая над тем, стоит ли дать наемнику честный ответ или ограничиться ответной шуткой. Но что-то заставляет ее говорить ему правду — может, мозг повредился вместе со спиной?
Это не воспринимается так буквально, как вам, людям, кажется. Это, скорее, борьба за контроль, — северянка делает паузу, пытаясь сформулировать мысль. Гораздо проще абстрактно думать о таких вещах, но пытаться донести это до других — та еще проблема. — Мы делим не только тело, но и разум. Поэтому не так страшно то, что ты можешь менять свое тело и становиться зверем. Пугает то, что однажды он может победить, — конец фразы Эйда произносит на грани слышимости, упираясь локтями в колени и бездумно глядя перед собой. Ее действительно беспокоило, что когда-нибудь это случится: невозможно быть в конфликте со своим вторым "я" и при этом держать его в узде вечно. Когда-нибудь зверь может взбунтоваться.

За своими мыслями Эйда прослушала очередную колкость, и ей даже стало жаль — наемнику удавалось ее развеселить. Но его кашель вернул ее в реальность, заставляя вновь обратить внимание на его состояние. Хоть она и была уверена в том, что он бывал и не в таких передрягах, чисто по-человечески — да уж, во мне же так много от человека — воровке было его жаль. К тому же, зная, насколько мужчины беспокоятся о том, чтобы всегда выглядеть сильными, ей казалось, что сложившаяся ситуация его отчасти угнетает. Эйда долго рассматривает его доспехи, оценивая, с какой скоростью их можно снять, и с ее губ срывается неприлично громкий смешок: бедные женщины, с которыми он спал, это же сойдешь с ума, пока дождешься самого главного.

Ну, если станет совсем плохо — могу тебя раздеть, — Эйда умиротворенно улыбается, уже не чувствуя прежней боли и не содрогаясь всем телом, хоть ей все еще было холодно и мокро: мохнатый хорошо поработал. — У тех, у кого хватило ума, уже нет жизни, — Эйда пожимает плечами, потирая ледяными пальцами шею. Ее действительно не волновало, что буквально час назад она выпотрошила троих ублюдков, пытавшихся ее убить: у нее было не так уж много моральных принципов, и среди них точно не было "не убивай того, кто хочет твоей смерти". — Мне попался не самый честный заказчик, — здесь северянка делает паузу, не зная, стоит ли ей действительно быть с наемником до конца откровенной. Пока что Эйда приходит к выводу, что некоторые вещи стоит оставить при себе, и пытается увести разговор со скользкой темы. — Смотрю, тебе тоже не особо повезло сегодня. Кто же решился напасть на такого громилу? — наемница выразительно обводит его взглядом с головы до ног, задерживаясь на доспехе и думая о том, действительно он такой огромный или все дело в нагруднике? Хотя рост мужчины уже говорит о многом.

0

8

Наёмник никогда не знал, какого это жить с диким и кровожадным зверем внутри самого себя. Да и, скорее всего, никогда об этом не узнает. Хотя, для него, это было даже к лучшему. Ноксу никогда не хотелось примерять чью-либо шкуру, не зависимо, на сколько она удобна и приятна. Его и своя вполне устраивала. Человеческая жизни коротка и довольно хрупкая. Люди слабее остальных рас, но в то же время, у них не было особых забот и были они, в некотором роде, более гибкими. Живи себе в удовольствие, да и всё. Но, иногда, в его голову приходили мысли о том, какого это быть не человеком или не обычным наёмником. Нокс был простым человеком из крестьянской семьи, что сутками напролёт занимался тяжёлым трудом. Магия и алхимия была ему чужда, а всякие руны казались ему чем-то недостижимым и непонятным. Быть обычным рубакой просто и понятно, главное лишь набраться опыта и не сдохнуть в какой-нибудь канаве в процессе. Хотя последнее с годами становиться всё труднее и труднее.
—  Хах, да уж. Сосед у тебя конечно тот ещё ублюдок. Не думаю, чтобы я смог делить и тело, и разум с каким-нибудь зверем. Да и просто делить с кем-то своё тело, такое себе удовольствие, как по мне —  силы постепенно возвращались к мужчине, но слабость по прежнему была слышна в его низком, полухриплом, голосе. Усталость, пускай ещё не полностью, но начала понемногу спадать. Скрипнув деревянной скамейкой, наёмник выпрямился и положил свою правую ладонь на левое плечо, разминая затёкшие суставы круговыми движениями левой руки.
—  Единственное, что мне приходиться делить, так это еду с этим, вон, псом — краткий кивок в сторону, валяющегося в сене, пса. Йорг лишь ответил ленивыми потягушками, не обращая никакого внимания на хозяина, словно бы зная, что это всего лишь шуточные, не имеющие особого смысла, упрёки, – Хотя, он вполне заслуживает свой хлеб…или мясо? Умный пёс, в общем. – наёмник решается немного пройтись, чтобы размять затёкшие и промокшие от дождя конечности. Встав и сделав шаг вперёд, мужчина нагнулся, шурша мокрой бронёй, чтобы подобрать свой стальной шлем.
— Ну, если станет совсем плохо — могу тебя раздеть, —
— Хах, нет спасибо. Я сейчас не в настроении для этого — вновь лёгкий смешок, и вновь кашель, только уже более слабый и не такой болезненный, — Надо же. Тебя тоже пытались кинуть на деньги? Я вот был в группе наёмников, что работали на одного контрабандиста. В общем, задание выполнили, а его люди начали нас со спины резать. Я один и выжил. Думаю в ближайшее время наведаться к заказчику. Ну, знаешь, забрать свои деньги и "поговорить по душам" — наёмник особенно выделил последние два слова, явно намекая на то, что ничего хорошего с его заказчиком, после их встречи, не случится, — Этот Айзек мне сразу не понравился... —  полушёпотом прорычал Нокс сквозь зубы, представляя как он будет медленно отрезать палец за пальцем своей будущей жертве, как сладки будут его жалобные вопли и мольбы о пощаде. Чужая боль, особенно боль тех, кого наёмник ненавидел и презирал, приносила Ноксу особенно удовольствие. А ненавидел он многих. Ну, или попросту не любил.
За многие годы работы охотником за головами, аромат крови стал для него словно наркотик, что заставлял его собственную кровь бурлить от предвкушения грядущей бойни.

Отредактировано Нокс (05.11.2020 10:02)

0

9

Хах, нет спасибо. Я сейчас не в настроении для этого, — доносится до Эйды, и у нее уходит секунд десять на обдумывание фразы и, когда ее сознание озаряется пониманием, она подается вперед и опирается на колени локтями. Волосы падают на лицо, и может показаться, что женщина захлебывается слезами, судя по дрожи в теле, но почти сразу по конюшне разносится заливистый смех. Как будто я, блять, в настроении. Эйда откидывается назад, продолжая смеяться, и смахивает выступившие на глазах слезы  — ее голову посещает мысль, что наемник наверняка решил, что непогода заперла его в маленьком пространстве с сумасшедшей, но ей плевать. Кажется, весь скопившийся негатив сейчас просто испарился, оставив вместо себя... умиротворение?
Не волнуйся, я не претендую на твое тело,   — произносит чуть громче обычного, порядком отсмеявшись, и поднимается на ноги, с некой меланхолией слушая хруст в коленях. Эйда действительно не претендует  — точно не сейчас  — когда ее тело болит, ноет и страдает после недавней вылазки, да еще и оборота.  — Даже если бы и хотела, мое собственное развалилось бы в процессе,   — перевертыш говорит с усмешкой, откровенно ковыляя к своему коню: от долгого сидения каждая мышца успела закостенеть, и теперь ей, судя по ощущениям, стало еще больнее двигаться. Да уж, Эйда, тебе уже давно не пятнадцать, чтобы все это проходило бесследно.
В Бруте каждый третий такой, что...  — речь обрывается на полуслове, когда воровка слышит имя. То самое, которое собиралась в ближайшем будущем вырезать на лице ублюдка, доставившем ей столько неудобств. Разве может быть такое совпадение? Теперь Эйда осматривает мужчину внимательнее, внутренне собираясь: могло ли так случиться, что Айзек решил добить ее чужими руками? Он не сильно похож на твоего убийцу, идиотка. Уж точно не в таком состоянии. При этой мысли северянка бросает взгляд на наемника, оценивая, насколько ему стало легче после отдыха, но особых изменений не замечает.
Айзек?  — Эйда огибает мужчину неспешной походкой, останавливаясь у Кройда и поглаживая его по носу. Она искала поддержки в темных глазах коня, словно он действительно мог прочитать ее мысли и дать совет  — издержки жизни в одиночестве, начинаешь разговаривать с лошадьми и думать, что они достаточно разумны, чтобы сойти за собеседника.  — Я слышала, что он тот еще ублюдок и крайне редко выполняет обещания,   — воровка произносит это как бы между прочим, пожимая плечами, но внутренне вся сжимается от вновь нахлынувшей ярости: Эйда никогда не отличалась спокойным нравом, а уж когда что-то шло не по плану, она и вовсе выходила из себя. Впрочем, сейчас она раздражалась и от того, что не могла до конца понять, чего ждать от наемника.

0

10

Наёмник же, всё это время, стоял на одном месте, развернувшись спиной к своей собеседнице, хрустя своими костяшками то в руках, то в районе шеи. Одежа мужчины уже начала немного подсыхать, из-за чего было теперь не так мерзко от ощущения холода и влаги по всему телу. Особенно в сапогах. Кстати о сапогах, решив немного ускорить этот процесс Нокс поочерёдно снял с себя оба длинных кожаных сапога и принялся выливать из них накопившуюся воду, которой оказалось не так уж и мало. Разумеется, вода была с кровью, в которой наёмник успел изрядно запачкать во время ожесточённого боя.
Нацепив обратно свою обувь, Нокс обернулся на потрошителя, что заливалась громким и, местами, по мнению наёмника, истерическим смехом. Мужчина приятно удивился, что в кой то веке над его второсортными шутками хоть кто-то смеется. Обычно его собеседники либо чувствуют лёгкий дискомфорт вперемешку с беспокойством, вероятнее всего вызванным из-за внешности и репутации жестокого охотника за головами, или же попросту пытались набить ему наглую рожу, что часто заканчивалось очередным кровопролитием. Конечно, был и третий тип людей, обычно которые закатывали и не обращали на шуточки наёмника внимания, и, как правило, таких было существенно больше.
– Не думал, что кто-то будет так смеяться над моими шуточками, хехе.
В ответ на заливистый смех Эйды, охотник за наживой лишь тихо усмехнулся.
– Ага…хах, моё тело тоже ведало лучшие дни… – сказал наёмник, оборачиваясь к своей собеседницы. Дальнейший разговор был уже куда более серьёзным, так как воровка так же знала бесчестного контрабандиста Айзека, и, судя по словам потрошителя, он любил практиковать свои грязные делишки с устранением работников и не выплатой денежных средств.
– Не знаю кто этот хер с горы такой, но ему точно очень сильно не поздоровится, когда я доберусь до его шкуры… – прорычал Нокс, разминая свою правую руку. Мысль об Айзеке вызывали у наёмника лишь гнев и желание причинять бессмысленное насилие по отношению к непутёвому работодателю, – Его люди совершили роковую ошибку – не прикончили меня в первую очередь. За что и поплатились своими жизнями. Ах, нужно было отрезать одному из них голову и кинуть её на стол Айзеку, перед тем, как отрубить его собственную тупую башку. Хм, знаешь, у меня такое сильно чувство, что ты тоже знакома с…скажем так, с его методами работы. Те несчастные были его людьми, не так ли? – Нокс решил немного поиграть в детектива и высказал свои догадки по поводу принадлежности тех глупцов, что решили завалить оборотня, – Хм, если это так, то как на счёт взаимовыгодной помощи друг другу? Раз уж  нас обоих есть что сказать Айзеку – наёмник медленно сделал несколько шагов в сторону потрошителя, смотря собеседнице в глаза. Её помощь была бы очень кстати охотнику за головами, ведь наёмник с псом и оборотень, лучше чем просто наёмник и пёс.

Отредактировано Нокс (02.12.2020 10:20)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно