Сайрон: Осколки всевластия

Объявление

Дата: 6543 год










  • — ИГРА НАХОДИТСЯ В СТАДИИ РЕАРГАНИЗАЦИИ. В СВЯЗИ С ВОЗВРАЩЕНИЕМ СОЗДАТЕЛЯ (ПОЯВЛЕНИЕМ У НЕГО ВРЕМЕНИ). ВСЕХ ЖЕЛАЮЩИХ ПОМОЧЬ/ВЕРНУТЬСЯ В ИГРУ (КАСАЕМО СТАРЫХ ИГРОКВО) ПРОСЬБА ОБРАЩАТЬСЯ ВК ВК СОЗДАТЕЛЯ


  • Создатель
    Глав.Админ, занимается приемом анкет, следит за порядком на форуме. Связь: скайп- live:jvech11111

    Арнаэр зу Валлард
    Проверка анкет. Выдача кредитов, работа с магазином, помощь с фотошопом Связь: скайп - live:m.vladislaw7_1,

    Данте
    Администратор Связь: ЛС


    С

  • Dragon Age: the ever after

    Король Лев. Начало ВЕДЬМАК: Тень Предназначения
    Айлей Code Geass
    Fables of Ainhoa

    Магистр дьявольского культа


Добро пожаловать на Сайрон. Форум, посвященный фентези-тематике, мир, в котором Вы можете воплотить все свои желания и мечты.....
Система игры: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг игры: 18+

ГРУППА В ВК


Голосуйте за любимый форум, оставляйте отзывы - и получайте награду!


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Альтернативная игра » Возлюбленная Смерти


Возлюбленная Смерти

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

1. Название эпизода: Возлюбленная Смерти

2. Участвующие лица: Сэлар Элас (Смерть), Эрейн (возлюбленная)

3. Место действия Древний Китай

4. Вводная информация: Он увидел красавицу, что покорила его мрачное сердце, в волшебном зеркале. Из одной ее жизни в другую он нес эту любовь. Он не смог больше смотреть, как она попадает в его мир. И решил сам привести ее в чертоги Смерти. Логично же.

5. Возможность добавления игроков: невозможно.

6. Время на момент начала эпизода: Давно. Очень давно.

+1

2

Зал Правосудия. Атмосфера Зала всегда напряженная, несмотря на яркое освещение, белые мраморные полы, торжественно высокие колонны, стены были испещрены вкраплениями иолита, малахита, лазурита, аметистовыми и гранатовыми друзами, а так же серебряными и золотыми жилами. Кресло судьи, больше напоминавшее трон, стояло на возвышении, оно было выполнено из цельного куска обсидиана. Черного, без единой белой прожилки или снежного пятна. На троне восседал судья — мужчина лет двадцати семи, с острыми чертами лица, тонкими бледными губами, голубыми глазами, и белоснежными длинными волосами. Он был облачен в белоснежную тунику, черную с серебряным символами тогу, его предплечья были прикрыты кожаными черными с серебряным теснением наручи, завершалась одежда черными кожаными сандалиями, едва видневшимися из-под полы тоги. Украшение было лишь одно — широкое серебряное кольцо с инкрустированным красными камнями изображением плода граната.
Тихой вереницей проходили подсудимые. Мужчина спокойно выслушивал их, читал бумаги, а затем спокойным, уверенным голосом выносил вердикт. Изредка слуги подавали кубок с разбавленным вином — успокоить пересохшее горло. В суровом взгляде льдинисто-голубых глаз была такая суровость, а в движениях тела — властность, что никто не осмеливался пытаться обжаловать приговор.
Один за другим плыли бледные лица мимо него до самого вечера. Когда последний из них скрылся за дверью, пес протяжно заскулил, а его хозяин встал. Потрепав собаку за ушами, мужчина неторопливо спустился по ступеням, ведшим к его трону, прошел через весь зал, до самого выхода.
Тяжелые, но не очень громкие шаги и цоканье собачьих когтей эхом отдавались от стен, когда пара проходила к выходу. За спиной мужчины один за одним гасли факелы, погружая помещение в кромешную тьму.
У Залов Правосудия его ждала колесница, запряженная четырьмя черными, лоснящимися от заботы лошадьми. Пес запрыгал вокруг, радуясь тому, что скоро можно будет размять лапы. Погладив все четыре лошадиные морды с горбатыми теплыми носами, седовласый взошел на колесницу, взяв в руки вожжи. По одной негромкой команде пес и кони понеслись вперед, будто наперегонки — к дому, где их ждал ужин, тепло, и новая порция ласки хозяина.
К своим животным он относился с трепетом. Когда колеса остановили свое вращение у дома, мужчина сам распряг колесницу, вычистил конец и развел по денникам. Пока слуги озаботились кормом для четырех черных красавцев.
Пес все время крутился под ногами, получая свою порцию ласки, и не зная, куда бы еще сунуть любопытную морду.
Когда с заботой о лошадях было покончено, мужчина вошел в свой дом. Снаружи это был один самых красивых и больших домов в округе — огромное мраморное здание, украшенное не одной дюжиной колонн. Внутри помещение тоже было весьма просторным. Длинные коридоры вели во множество комнат. Хозяин дома прошел в свои покои.
Стены были отделаны плитами из светлого фельзита, пол — покрыт малахитовыми и мраморными плитами. Обстановка казалась роскошной и скудной одновременно. В помещении была резная деревянная кровать, рядом с ней лежанка для собаки, у самой двери — шкаф для одежды. У другой же стены, в которой был вырублен огромный камин, правда, сегодня он не горел, стоял низкий столик из гематита, кресло из темного гранита и украшение всей комнаты — огромное обсидиановое зеркало. Темное, отражающее все происходящее в комнате. На столе стоял довольно скромный ужин — кубок вина, несколько гроздей винограда, ломтики сыра, хлеб и оливки. Слуги, которых совершенно не было заметно, по настроению могли угадать, чем желает ужинать в тот или иной день их хозяин.
Неторопливо переодевшись в темно-бирюзовую тунику, черную тогу и легкие коричневые сандалии, мужчина неторопливо сел в кресло и, взяв золотой кубок в руки, улыбнулся. Пес, набегавшийся с лошадьми, лег на свою лежанку, внушительно зевнув.
Седовласый мужчина сделал легкий жест рукой, и по черной глади пошла рябь. Поверхность зеркала перестала отражать убранство комнаты и проявила изображение. Красивая длинноволосая девушка сидела у открытого окна и старательно выводила шелковыми нитками узор. Игла легко, будто танцуя, двигалась при помощи тонких пальцев, нити складывались в замысловатый узор, кажется, это были какие-то прекрасные птицы. Не первый вечер судья любовался прекрасной юной девой. Ее изящные движения завораживали, тонкие пальцы и запястья притягивали взгляд, а в прекрасных глазах можно было утонуть. За свою жизнь мужчина ни разу не влюблялся, поэтому он не мог пока распознать это чувство, однако с каждым вечером ему все более и более понятно было его желание. Привыкший к беспрекословному подчинению и исполнению всех приказов, он, однако, прекрасно понимал, что девушка ему не принадлежит, а отказ слишком сильно может ударить по гордости. Каждый вечер он уверял себя, что видит ее последний раз, и каждый вечер велел Зеркалу показать Ее.
Все же собравшись с силами, он снова взмахнул рукой. Картина сменилась. Она демонстрировала поверхность пруда, в котором меж белых и розовых кувшинок плавали разноцветные карпы. Кивнув, седовласый встал и подошел к зеркалу. Осторожно коснувшись его поверхности, он перенесся к тому самому пруду, который видел несколько мгновений назад. В комнате протяжно вздохнули три собачьих глотки.
Этот «лес» был весьма ухожен, небольшой парк около храма какого-то местного божества. Высокие лиственницы, постриженный бамбук, гравийные дорожки, ароматные травы, яркие бабочки, косые лучи солнца, падающие на недвижимую поверхность пруда. Высокий седовласый юноша в бирюзовом кимоно стоял на мосту над прудом. Перегнувшись через перила, он отрешенным взглядом смотрел на парящих в воде рыб. Карпы были прекрасны в своем танце и простоте, однако мысли бога были далеко от этих плавных движений. Незнакомка так засела в его сердце, что впору было оторвать одному богу крылья и сломать о его дурную голову лук за такие дурные шутки. Седовласый мужчина посмотрел на свое печальное отражение и отрицательно мотнул головой. Прекрасные цветы плохо растут без света и тепла. Они нежны и хрупки, ими лучше только лишь любоваться, иначе они погибнут. Рука с гранатовым перстнем на пальце чуть сильнее, чем надо бы сжала перила, и бамбук жалобно затрещал. Совсем внезапно мужчина ощутил яркий пьянящий аромат. Он спустился с моста на зеленую траву, и вскоре увидел виновника этого запаха — невысокий цветок с белоснежными лепестками и золотистой чашей. Наклонившись к самому цветку и убедившись, что аромат исходит от него, мужчина осторожным движением сорвал цветок белого нарцисса.

+1

3

Дневной свет скользил по тонкой деревянной стене, покрытой тончайшей тканью - и всё-таки пробирался через небольшое окошко наверху, освещая просторное и почти пустое помещение. Пол, покрытый зеленоватыми с золотистыми узорами циновками, ниша в дальней стене, плетеное кресло со средней высоты спинкой, в котором настоящий момент располагалась девушка, а рядом с ним - столик с разложенными на нем инструментами для рукоделия. Разбегаясь по углам, солнечные лучи успели выделить хрупкую, однако всё еще величавую фигуру немолодой женщины в роскошно вышитом изумрудном ханьфу с белой окантовкой.
- Ши-юй, твоя вышивка опять испорчена. У тебя дрожат руки? Ты нехорошо себя чувствуешь? - женский голос звучал встревоженно и печально. Девушка кивнула, поджимая губы и опуская глаза. Она не стала говорить, что очередной неловкий штрих на её вышивке - следствие никак не аккуратности, но раздражения. Ши терпеть не могла рукоделие: оно требовало изрядной усидчивости и тонкости движений, с которыми у неё всегда были проблемы. И вновь и вновь слушая упреки тетушки, каждый раз старательно представляла, как старательно заматывает её в тугой кокон из ниток, словно гусеницу шелкопряда, затыкает ей рот полотном, а иглы выбрасывает куда-нибудь - в лучшем случае. Но сейчас перед ней стояла матушка, чей жалостливо-сочувственный взор преследовал Ши неотступно, и это действовало на нервы порой даже больше, нежели ворчание. - Тогда иди, приляг. И обязательно скажи Юаньнян, чтобы закрыла окно.
- Как скажете, матушка, - склонила голову девушка, подбирая подол бирюзового ханьфу и поднимаясь с кресла. Изумрудный пояс с незаконченной вышивкой, изображающей крохотных черных птиц, остался лежать на столике - его потом заберут служанки. Следующие же слова матери застали её врасплох, заставив замереть в полупоклоне, сжимая шелк одежды в руках.
- Поужинаешь сегодня одна и ложись пораньше. Мы с отцом и тетушкой через несколько часов отправляемся в столицу, повидаться с Мэй Ланем. Он получил чин лин-ши, однако его начальник не позволил ему отлучиться хотя бы на день. Мы вернемся через несколько дней.
Уголки губ Ши досадливо дрогнули: старший брат был единственным, кто деликатно избегал необходимости участвовать в том представлении, что разыгрывал весь клан Юань уже много лет, и более того - по мере сил поддерживал сестру. И сейчас они, разумеется, увиделись бы с большой радостью - да только родители распорядились иначе. И потому вслух девушка лишь сказала смиренным голосом.
- Я прислушаюсь к Вашим словам, матушка, - и, дождавшись таки дозволительного жеста, вышла.
Идущая по коридору дочь да-сы-ма Юань была совершенно здорова и даже, можно сказать, красива: идеальный для женщины рост и хрупкая тоненькая фигура делали её похожей на ивовую ветвь, движения, преисполненные грации, светлая кожа, четкий овал лица, тонкие нежные руки и крошечные, даже без сподручных средств, ступни. И тем не менее, знахари, астрологи, монахи и ведуны неизменно находили у неё ужасающие проклятия и болезни, одно за другим, стремясь нажиться и, одновременно, не желая разбивать слабое сердце нежной и добродетельной министерской жены, глубоко убежденной в слабом здоровье собственной дочери. Именно эта убежденность позволяла скрывать от всего остального мира непоправимое уродство той: волосы, что белее снега на горных вершинах, и глаза цвета льда, отражающего свет голубой луны.
Всколыхнулась, чуть сдвигаясь в сторону, шелковая занавесь - Ши вошла в свою комнату: такое же просторное помещение в зелено-алых тонах, в дальней стене шкаф-ниша, под окном, задрапированным в настоящий момент шелком, невысокая кровать с балдахином, тумбочка из резного дерева со стоящим на ней множеством плошек и пузырьков с разными снадобьями, которые удостоились презрительно-раздраженного взгляда беловолосой. Её от этих лекарств мутило, а вовремя выбросить очередную порцию куда-нибудь получалось далеко не всегда.
Сейчас же, пользуясь моментом, она подошла к окну, аккуратно отодвигая занавеску, во второй руке держа один из фиалов, однако в этот момент за её спиной раздался знакомый голос.
- Прошу прощения, госпожа, я как раз собиралась сделать это. Вернитесь в постель, пожалуйста, я принесла воды для лекарства, - Ши недовольно стиснула зубы - не успела. Впрочем, быстро вернула себе бесстрастное выражение лица, незаметно ставя пузырек с порошком обратно и устраиваясь на постели. Юаньнян - молодая женщина с высокой прической и небольшим шрамом на виске - закрыла окно, погружая комнату в полумрак, и поднесла ей чашу с водой и несколькими плошками с лечебными снадобьями. Рот заполнила привычная вязкая горечь, девушка спешно сделала несколько глотков ледяной воды бессильно опустилась на подушки, чувствуя, как тело наливается сонной тяжестью, голова мерзко гудит, а перед глазами плавают цветные пятна. Сон был сочтен ею за избавление.
Когда она проснулась, в комнате было совсем темно - похоже, наступил вечер. Самочувствие, кстати, улучшилось: слабость отступила, головная боль прошла.
- Госпожа, вы уже проснулись? Как вы себя чувствуете? Прикажете подать ужин? - Юаньнян, как всегда, буквально сердцем чувствовала, когда в ней могла возникнуть необходимость.
- Сносно, - Ши улыбнулась уголками губ. - Матушка с отцом отбыли?
- Полчаса назад, - склонила голову управляющая, чем вызвала у беловолосой мимолетный, однако довольный прищур.
- Вот как. Тогда действительно подай ужин - и составишь мне компанию за столом? Выпьем немного, расскажешь мне, что в доме происходит - а то матушка меня из покоев не выпускает почти, вот и тоскую одна почти всегда, - её голос выражал искреннюю печаль. - А ты, я же вижу, трудишься неустанно, присесть некогда - отдохни сейчас, посиди со мной.
Юаньнян сомневалась недолго. Она и в самом деле старательно исполняла свои обязанности и держала в ежовых рукавицах всех прочих слуг, однако, как и всех живых людей, у неё были свои слабости: управляющая очень любила похвалу от вышестоящих - и выпивку. Поэтому вскоре на переносном столике перед Ши стояла креветочная паста и немного тушеных овощей, а также хризантемовый чай - алкоголь ей, разумеется, был строго-настрого запрещен. Прислуга ограничилась лапшой, больше налегая на рисовое вино, которое ей незаметно и по чуть-чуть подливала беловолосая. Ей пришлось около получаса выслушивать новости про свадьбу младшего сына ключницы и про успехи на экзаменах двоюродного брата третьего повара, однако в конечном итоге цель была достигнута: после того, как тарелки опустели, Юаньнян, потирая кончиками пальцев веки и морщась, собрала посуду и откланялась. Девушка позволила ей пойти прилечь - и была уверена, что та этим разрешением воспользуется. Да еще как: спать будет так, что хоть оркестр приглашай.
А Ши того и надо было. Дождавшись, покуда точно останется в одиночестве, она достала из потайной ниши в стене мужской костюм для прогулок: матерчатые сапоги, светлые штаны, рубашка на несколько тонов темнее, черная длинная куртка поверх, традиционный металлический колпачок, скрепляющий волосы в узел, широкополая шляпа, скрывающая от солнца. Вся одежда добротная, однако скромная, не указывающая на статус семьи. Из всё той же ниши был извлечен складной лук с колчаном, полным стрел, а из-под порога - два "оленьих рога" и меч-дао. Нежно провела по ним кончиками пальцев, мечтательно улыбаясь: это оружие - особенно, лук со стрелами - было ей всяко привычнее ткацкого станка. Конечно, в мыслях беловолосая сожалела о том, что брат забрал с собой копье, но тут, увы, ничего уже было не поделать - спасибо, что хоть одежду и оружие оставил старые, без них пришлось бы куда сложнее. Также просто было пройти к конюшням: пользуясь отсутствием хозяев, слуги разбрелись по своим комнатам, так что коридоры, двор и хозяйственные пристройки, по большей части, пустовали. Бывший конь брата, из которого последний давно вырос и оставил его сестре, встретил её тихим приветственным ржанием - о нем всё еще хорошо заботились, так что выезжать можно было хоть сейчас. Скрипнула в полутьме надвигающегося вечера, открываясь, одна из задних калиток, в настоящее время не охранявшихся. Поместье отцу девушки досталось в месте необычном: спереди плодородные поля с рекой и трактом, ведущим прямиком в город, а сзади - густой бамбуковый лес, куда как раз и лежал её путь. На лицо ложились тени листьев, стрекотали цикады, понемногу взбиралась на небосвод молодая луна, конь неспешно брел по дорожке - покуда откуда-то слева послышался грубый голос.
- Куда в такую темень спешишь, сынок? Послание кому-то спешишь доставить? - очевидно, человек намекал на небольшой мешочек с деньгами, притороченный к поясу девушки. - Негоже таким юнцам в одиночку по лесам носиться. Уж лучше нам доверь. Всё в лучшем виде сделаем, - и несколько фигур, вынырнувших с разных сторон, поддержали его одобрительным смехом.
Беловолосая улыбнулась недобро: неделями копившееся раздражение от того, как все носятся с ней, как с фарфоровой вазой, наконец-то нашло выход.
- Ну, давайте, поделюсь, только подходите поближе, - сказала она - и потянулась, доставая клинок из ножен.

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/72095.1648820751.png[/icon][nick]Ши[/nick]

Отредактировано Эрейн (01.04.2022 16:52)

+1


Вы здесь » Сайрон: Осколки всевластия » Альтернативная игра » Возлюбленная Смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно